«здесь, сейчас, навсегда»

      Это с самого начала было безумием. Такой незнакомый, но, в то же время, родной мир, который нуждается не в каком-то одном конкретном Пауке. Кто знает, что было бы с этой Вселенной, если бы не Нэд и его неопытность в эксплуатации перстня Стрэнджа.       Поначалу было просто странно: ты будто «у себя», но что-то так и кричит, что всё это картонные декорации, которые сейчас рухнут. Этого не произошло и мир вполне реален, даже со всем этим абсурдом. Два Питера Паркера, которые столкнулись друг с другом — куда ещё глупее? Импульсы в головном мозге настолько сильные, что сродни мигрени, но именно они дают понять, что это не глупость, не сон и не какой-то розыгрыш, а Питер напротив — настоящий, только чуток из другой Вселенной. Спасибо, паучье чутьё.       Колдовство является здесь нормой. Так, может, оно и вытворяет все эти необъяснимые вещи, которые позволяют чувствовать друг друга на расстоянии? Они даже негласно договариваются больше не поднимать тему отношений, после которой младшему Питеру становится невыносимо больно. Он не успел спасти ту, которую любил больше, чем что-либо в этом мире. И Питер постарше это понимает, чувствуя, как изменилось его настроение, когда он рассказывает об этом.       Мимолётные взгляды, которые другие расценят, как заинтересованность в другом себе, они понимают также без слов. Что-то определенно притягивает их, связывает, чего нет с Паркером-владельцем этого измерения. Мужчина даже на секунду задумывается, что оказался здесь не зря, так и не решив с ЭмДжей, что делать с их неоднозначными отношениями. Смерть общего друга подкосила их, но кого из знакомых Гарри она не вогнала в ступор? Люди живут дальше, а они просто стояли на одном месте, так и не сказав друг другу, любят ли вообще.       Эта ситуация стала спасением для обоих Паучков, средством отвлечься от рутины и мрачных мыслей, хоть и таким дивным способом. Объятья, поддержка — это сразу стало таким родным, будто только этого и не хватало для полноценной жизни. Двум Питерам так точно. Один восхищается паутиной другого, что очень круто иметь её постоянно, а другой просто не хочет это объяснять, ибо сам не особо понимает, как это происходит. Он смущается, ведь никто ранее не был так увлечён этим, как его новый друг.       Они сыпят друг друга комплиментами, искренне радуясь, что где-то в других Вселенных есть настолько непохожие друг на друга Питеры Паркеры со своими историями. Самый старший говорит о битве с чёрной жижей из космоса, и Питер, что в костюме со всякими примочками от Тони Старка, поддерживает коллегу, рассказывая про то, как он буквально воевал с фиолетовым пришельцем в космосе. На эти заявления третий ответил, что не настолько крут, как они, потому что его враги были уровня «случайно упал в бассейн с угрями» и «я доктор без конечности, что стал ящерицей».       — Ты удивительный! — пытается подбодрить его Питер-самый-опытный. Взгляды прикованы друг к другу, будто это не два связанных между собой слова, а завораживающая мантра, что заставляет невольно краснеть. — Ну, скажи же это! Ты удивительный!       — Мне достаточно того, что ты сказал.       И ему правда было достаточно. Это не была сладкая ложь для удовлетворения самооценки, а что-то вроде признания. И тогда Пит понимает, что с самого первого касания, взгляда, трогательного диалога он тонет в симпатии, чёрт, в желании дотронуться к мужчине. В этом точно виновата магия или интерес?       — Я люблю вас, — слова, которые должны быть для обоих, предназначены лишь для одного, который прекрасно всё понимает и обнимает чужие плечи крепче.       Битва оказалась сложнее, чем кто-либо предполагал. Но самое тяжёлое испытание ждало их после нейтрализации почти каждого злодея. Питер, недавно потерявший тётю Мэй, встречается с Озборном один на один, больше не в силах контролировать свою злость и боль, в которых он винит именно Зелёного Гоблина. Он бьёт противника по лицу, не видя, куда именно наносит удары из-за пелены слёз перед глазами. И каждому из них знакомо это чувство пустоты в сердце, гнев, что разливается внутри.       В какой-то момент это заходит слишком далеко. Питер, совсем обезумев, хватает глайдер, уже готовясь нанести последний удар. Это эмоции, чувство горя, которое он хочет перенести на кого-то другого. Другой Паркер в последний момент подставляет своё тело, сам того не ожидая, под острые лезвия, но считает, что так он искупает вину за смерть Гарри, своего лучшего друга. Он не соображает почти ничего, кроме тёплой руки в спандексе, что гладит волосы.       — Не впервой, — утешает Паучок будто самого себя, ощущая, как сочится из раны кровь.       Парень просто соглашается, грустно улыбаясь. Он поднимает раненого, а тот сразу обвивается вокруг крепкой шеи. Не так, конечно, они представляли свои супергеройские приключения, но в этой работе только так и заведено: жертвуя чем-то одним, ты спасаешь что-то гораздо ценнее. Так поступил и самый младший, но не менее мужественный Питер Паркер, напоследок попрощавшись с самим собой, но только из других Вселенных.       — Жутко больно, да? — спрашивает Питер-номер-три и думает о скором расставании. Это и правда ужасно больно.       — И не говори, — понимает его, как никогда, Второй.       Ну вот и всё? «Тот странный колдун» завершает своё заклинание, после которого они вернутся в свои миры, в свой Нью-Йорк, где продолжат борьбу за правосудие. Это не радует, не сейчас, когда две половины одного целого нашли друг друга и даже в эти короткие мгновения совместного времяпрепровождения чувствовали себя хорошо. Это ранит глубже любого ножа.       Старший обнимает свою поддержку крепко, сдерживая слёзы. Он вдыхает металлический запах крови и тела, пытается запомнить его, но чем дольше он думает о разлуке, тем сильнее жмурится, всё не позволяя слезам выйти наружу.       — Не нужно, Пит, — хочет утешить Третий, перебывая на грани глубокой печали и сознания.       Он касается лица с лёгкими морщинками, проводит по линии скул. Наклоняется близко и целует, чтобы успеть до конца заклинания. Поцелуй медленный, мягкий и так пьянит, что они растворяются в друг друге, касаются лица напротив, трогают пальцами волосы. Это настолько дурманит, что они сначала не совсем понимают, почему трясёт землю и подрагивает тело. Паркер-номер-два даёт волю слезам и в последний раз касается розовых губ.       — Ты невероятный, — улыбается младший и неожиданно исчезает в золотом тумане.       Исчезают они оба. Навсегда.