Весь этот джаз

— Какая милая девушка на ресепшене, — замечает Олежа, пока Антон открывает дверь номера. Открывает и сразу хочет сбежать, но сперва закрыть глаза Олеже — его эстетические чувства этого не выдержат. Олежа сначала улыбается нервно, а потом заливается хохотом. Портрет тигра во всю стену смотрит грустными пиксельными глазами и молит о пощаде. Вокруг тигра — кислотно-зеленые листочки какого-то тропического куста. Художника, наверное, всю жизнь держали в подвале, а потом заставили рисовать листья по описанию из википедии. — Ты помнишь мем «он тигар — не тигар»? — спрашивает Олежа сквозь смех. — Не помнишь, конечно. Покажу сейчас. Лицо Олежи в секунду становится серьезным — Олежа занят, Олежа сосредоточенно ищет мем в тысячах сохраненок. — Вот. Это оно. На экране Олежиного телефона пухлого домашнего кота держат на руках на фоне картины со львом и тигром. Лев и тигр переговариваются лобстером с маленькой буквы. «он тигар?» — «не тигар». Антон смеется. Олежа скидывает кеды, не расшнуровывая. Бросает короткое «я в душ» и оставляет Антона наедине со страдающим тигром. Антон опускается на кровать — круглую, с пошло блестящими черными простынями. Разглядывает свое отражение в огромном зеркале на потолке. Кровать слишком мягкая — на такой только спать удобно. Нет, даже спать неудобно — круглая, свалиться можно со скользких атласных простыней. Кровать, сама не понимающая, чем хочет быть. Гениальные дизайнеры интерьера. На потолке у зеркала — круглые светодиодные лампочки, светят тускло и мягко, бросая блики на золотые дверные ручки, золотые ножки тумбочек, золотую раму другого зеркала — на противоположной от тигра стене. Тигр страдает вдвойне — на той стене и на этой, в отражении. Очень много золота, очень много тигров и очень много зеркал. На тумбочке — шампанское никому в целом мире не известной марки и два бокала. Вроде как, шампанское входит в стоимость. Рядом с шампанским — шоколадка и салатница с презервативами, опять золотая. Золото, зеркала, тигры, черный атлас. Олежа бы сказал — как в лучших домах Парижу. Гениальные дизайнеры интерьера. Гениальные дизайнеры интерьера и не менее гениальные друзья, которые на годовщину дарят подарочный сертификат в секс-отель. Конечно, льстит, что их оценивают в три часа, но, пожалуй, иногда стоит быть чуть более открытыми о своей личной жизни. Или хотя бы не соглашаться на такие страшные авантюры просто «для истории». Просто «чтобы выходной провести не дома». Не дома — это можно и погулять, и в кино сходить, и кофе выпить в центре, а не сидеть в полумраке между печальными тиграми. Олежа выходит из душа с мокрыми волосами и разочарованием на лице. — Я думал, душ в отеле — это красивая жизнь. Но. Там. Душевая. Кабинка. Ты представляешь? Антон не сдерживает смешок. — Чем тебе не угодили душевые кабинки? Олежа трет волосы полотенцем и набрасывает его на длинный поручень у стены. — Ты меня из общаги переехать заставил, но общажные травмы из меня не вытравишь. Олежа ложится рядом на неудобную кровать, опирается на локоть, нависает над лицом. Долго-долго смотрит в глаза. — Дома ванна. — Отстань, а. Я хотел красивой жизни, получил вьетнамский флэшбэк. Мне грустно. Драматизирует — грустно ему вряд ли. Антон поднимает голову с подушки, перехватывает Олежины губы, что-то еще собиравшиеся сказать. Олежа целуется долго, почти одними губами. Тигр бы еще не смотрел страдающими глазами с двух сторон — было бы совсем замечательно. Веки Олежи напрягаются в прищуре, лицо трогает широкая-широкая улыбка. Олежа тепло шепчет в ухо, мажа мокрыми волосами по лицу: — Я готовился. Садится на круглой кровати, достает из рюкзака длинный-длинный провод, долго распутывает. Лопатки подрагивают под футболкой, несколько капель с волос бегут за шиворот. Один конец зарядки втыкает в розетку, второй — в ноутбук. Вводит пароль, невесомо пробегаясь пальцами по клавиатуре. — Я готовился. Я долго думал. Сегодня мы смотрим «Весь этот джаз», — Олежа улыбается торжественно, падает на подушки с ноутбуком на коленях. — Ты же вроде «Чикаго» собирался. — «Чикаго» полгода назад только пересматривали. А «Весь этот джаз» ты со мной ни разу не смотрел. Нужно же как-то разнообразить личную жизнь. Олежа смеется звонко и рвано. Чешет подбородок: — Пароль от вай-фая тут нигде не написан? — Плохие новости. — М? — Его нет. Тут людям обычно не нужен вай-фай. Олежа закатывает глаза, раздавая интернет с телефона: — Как можно три часа своей жизни провести без вай-фая? Мне нужен секс-отель для асексуалов. Антон задумывается на пару секунд. — По-моему, это называется обычный отель. Или антикафе, если по часам. Олежа поворачивается, тянется к уху, громко шепчет, обдавая теплым дыханием: — Ты слишком умный, — коротко целует в мочку. Антон улыбается, прислоняясь плечом к Олежиному плечу. На экране ноутбука загорается логотип «Двадцатого века Фокс».