Coorie

♪ Diego Garcia — Inside my heart

— Ты чего? — слышится позади тихий голос Тэхёна. Чонгук сразу оборачивается, попутно застёгивая молнию на джинсах. За окном уже светло, а мир всё ещё вязнет в сонном забытьи. У Чонгука же внутренний будильник заточен на то, чтобы в шесть утра подняться и пойти кормить живность. Сопящего в подушку Тэхёна будить ему совсем не хотелось: думал, что накидает животным сена и зерна, нальёт воды, покормит крольчат и вернётся обратно к омеге. Однако Тэхён проснулся, стоило ему только оказаться в постели одному. Заспанный и хмурый, он щурится и дует губы, расфокусированным взглядом наблюдая за одевающимся Чонгуком. — Нужно всех покормить, я скоро вернусь, — подходит к кровати Чонгук и присаживается на её край. Склонившись к Тэхёну, он оставляет на его губах лёгкий поцелуй, но в ответ слышит лишь жалобное хныканье. Тэхён тянется руками к плечам, на которые Чонгук не успел накинуть рубашку. — Ну чего ты? Я скоро вернусь, всё хорошо, — взяв ладони Тэхёна в свои, Чонгук тычется носом в костяшки тонких пальцев и целует каждую, одну за другой. — Спи, малыш. — Фу, гадость, не зови меня так, — бурчат в ответ и отдёргивают руки, а Чонгук с мнением даже соглашается. Действительно переборщил. — Холодно, — Тэхён натягивает простынь повыше. Отыскав одеяло, Чонгук расправляет его и накрывает им Тэхёна, который тут же довольно урчит и подтягивает к себе оставленную альфой подушку, чтобы её обнять. Надев рубашку и бросив напоследок взгляд в сторону постели, Чонгук спускается на первый этаж, накидывает на себя валяющуюся на полу куртку и подбирает там же чужой кардиган, чтобы повесить на крючок рядом с дверью. Плед, который нужно вернуть владельцам бара, он забирает к себе домой. Переодевшись в рабочую одежду и накормив Чарли, Чонгук выпускает пса на прогулку, а сам заботится об остальных животных. Хочется побыстрее закончить с делами и вернуться в спальню, где пахнет мускусом. Спустя час — душ, чтобы смыть с себя жар и пот амбара, бритьё, чтобы не поцарапать щетиной Тэхёнову щеку, и первая попавшаяся чистая одежда. Вернувшись в соседский дом, Чонгук обнаруживает Тэхёна крепко спящим. Торопиться некуда, а уснуть у Чонгука навряд ли выйдет. Он садится на пол рядом с постелью, убирает с глаз Тэхёна упавшие пряди волос и долго изучает вблизи его черты лица. Густые брови, озорная родинка на кончике носа, аккуратные губы, нижняя чуть полнее верхней. Чонгук вспоминает все моменты, когда Тэхён был рядом с ним. Омега изо дня в день преисполнен весной жизни: тёплый и полный надежд. В нём хочется поселиться навечно, чтобы греться, когда не хватает солнца. Его хочется уберечь, чтобы никто не посмел приглушить его сияние. Только Чонгук понимает, что беречь всерьёз не решится, хотя ему и пленительна идея вдыхать мускус ежедневно. Он осознаёт — Тэхёну предстоит вернуться к жизни в Лондоне. Тэхён только в самом начале своей карьеры и не станет жить в деревне, у него всё впереди. И Чонгук ни за что не попросит его остаться, когда отпуск подойдёт к концу. Чонгуку нечего дать в ответ, да и сам он совсем не уверен, что хотел бы держать кого-то рядом с собой. Получать чужое тепло и дарить своё приятно, но в душу пускать он не готов. Повернувшись к кровати спиной, Чонгук откидывает на неё затылок, подтягивает одну ногу к себе, укладывая на колено руку. Им хорошо сейчас, в моменте. И пусть через две недели их роман закончится, Чонгук жить как раньше уже не сможет — что-то из глубины души об этом неустанно нашёптывает. В реальность возвращают пальцы, неуверенно касающиеся волос на затылке. Вообще-то это Чонгук планировал перебирать чужие пряди, но он не перечит и подставляется под приятные прикосновения Тэхёна, с наслаждением прикрывая веки. Подушечки пальцев касаются кожи головы, мягко её массируя. Чонгук слегка поворачивается, встречается взглядом, подкладывает одну руку себе под голову, а костяшками второй ведёт по скуле Тэхёна. Тот млеет. Они смотрят друг другу в глаза, одаривая друг друга невинными жестами нежности ещё несколько мгновений. — Завтракал? — наконец интересуется Тэхён. Он выползает из-под одеяла и тянется вперёд, нависая над лицом Чонгука. — Ждал, когда проснёшься, — проговаривает Чонгук и облизывает пересохшие губы. — Чего бы ты хотел на завтрак? — Тэхён целует идеально выбритую щёку, а затем уголок рта. — Мне всё равно. — Тогда панкейки, — принимает решение Тэхён и дарит новый, уже полноценный поцелуй, заодно спускаясь руками от плеч к груди Чонгука. Тот целует в ответ и не замечает, как нежность перерастает в лёгкое возбуждение. С Тэхёном всё как-то само собой, органично, правильно, будто по-другому и быть не может. Уже через минуту Чонгук ускользает из ласкающих его рук, приподнимается и оказывается над омегой. Тэхён обнажённый, на его бронзовой коже видны родинки, которые не удалось разглядеть в ночи. К каждой из них Чонгук припадает губами. В утренней неге им никто не мешает открывать друг друга заново, и мир за пределами комнаты ненадолго теряет значение.

***

♪ Atlas Genius — Trojans

Не думал Тэхён, что Чонгук может быть таким ласковым и нежным в своих прикосновениях. Чонгук не похож на того, кем казался до этого дня, но в новом нём Тэхён видит лишь хорошее. Стоя перед раковиной, Тэхён моет посуду. На талию мягко ложатся ладони Чонгука, и Тэхён хихикает от дыхания в свою шею, пытается уйти от лёгкого укуса в плечо. — Хочешь покататься на Исле? — предлагает Чонгук, наблюдая из-за плеча Тэхёна, как тот намыливает губкой кружку из-под кофе. Тэхён на секунду зависает, наклоняется в сторону, оборачиваясь и сталкиваясь взглядом с Чонгуком. — В смысле? — хлопает ресницами, думая, что ослышался. — Хочешь сесть в седло? — Конечно! — оглушает Тэхён, опуская кружку и губку в раковину. Он выворачивается, чтобы обвить чужую шею руками. И плевать, что на ладонях осталась пена. — Ты правда посадишь в седло? Я правда смогу покататься? — весь искрится, а в зрачках его вспыхивают далёкие звёзды. — Да, — Чонгук кивает и смеётся в губы, что сразу же прижались к его. Свой восторг Тэхён выцеловывает короткими быстрыми поцелуями на лице, а затем засыпает вопросами и паникует, потому что не знает, в какой одежде ему будет удобно сидеть верхом. Чонгук успокаивает, убеждая, что хватит обычных кроссовок и тянущихся штанов, и предупреждает — кататься на Исле позволит только шагом. Тэхён не против, он и этому рад, ведь никогда раньше не ездил верхом. Откладывать урок верховой езды Тэхён не хочет, упрашивает прямо сейчас пойти седлать Ислу и строит жалобное выражение лица, чтобы Чонгук точно согласился. Чонгук не против и хмыкает, когда Тэхён вырывается из его объятий, просит разобраться с остатками посуды и несётся на второй этаж, чтобы переодеться. Чонгук подтягивает рукава рубашки, домывает кружку и оставшиеся тарелки, ставя их на сушилку. Перед уходом он кричит Тэхёну, что пошёл готовить Ислу.

***

Спустя полчаса Тэхён стоит посреди поля и наблюдает за тем, как кобыла несётся вместе с Чонгуком в седле. Чонгук объяснил, что вначале немного прокатится сам, чтобы Исла выплеснула энергию и не удумала дурить, когда на неё сядет новый наездник. Чонгук даже не стал переодевать штаны, лишь ботинки сменил на сапоги. От предвкушения нового опыта у Тэхёна подрагивают руки. Он теребит край толстовки, ожидая своей очереди. Плавно натягивая поводья, Чонгук замедляет лошадь и подъезжает к ожидающему Тэхёну. Вся лошадиная шерсть взмылилась, ноздри Ислы расширяются в такт частому дыханию, шумно гоняя туда-сюда воздух. Тэхён глядит на неё восхищённо и переминается с ноги на ногу, лишаясь последних крупиц терпения. Чонгук ловко спрыгивает с лошади, перекидывает поводья вперёд и принимается объяснять правила: — Крепко держи поводья. Тянешь влево — лошадь поворачивает влево, тянешь вправо — вправо. Поводья на себя — тормозит, отпускаешь — идёт быстрее. Резко на себя поводья не сто́ит — может брыкануть. Если хочешь ускориться, можно пятками слегка под бока, но не сильно. Первое время я буду держать её, — зачитывает краткую лекцию, удивляясь тому, как Тэхён даже не выказывает страха. Буквально пару дней назад тот боялся вести лошадь пастись, а теперь готов смело прокатиться. — Руки на седло, обхвати вот тут, — помогает Чонгук, укладывая ладони Тэхёна на седло с двух сторон. Приходится сильно тянуться вверх, чтобы достать. — Я подсажу, а тебе нужно левым носком влезть в стремя и перекинуть правую ногу, — подойдя к Тэхёну со спины, Чонгук обхватывает его талию. — Всё понял? — Понял, — сосредотачивается на миссии Тэхён. Надёжные руки его приподнимают, он крепче цепляется за седло, смотрит вниз, с трудом попадает в стремя ногой и, оперевшись на него, перекидывает другую ногу через седло, чтобы сразу в него приземлиться. — Убери ногу, — Чонгук хлопает по бедру Тэхёна и закидывает поводья через голову лошади назад, вручая их. — Держи. Я чуть подтяну стремена. — Так высоко... — только сейчас Тэхён осознаёт масштаб происходящего. Он сидит выше полутора метров от земли, под ним живая энергия природы — своенравная и своевольная. Исла дёргает мордой. — Всё нормально, — успокаивает Чонгук и подтягивает ремень левого стремени. — Ставь, — командует и помогает правильно упереть ногу. — В стремя нужно вставать передней частью стопы, там, где она шире всего, это лучшая опора. Глубже нельзя, потому что когда будешь слезать, то нога должна легко выскальзывать, иначе зацепишься и повиснешь головой вниз, — обойдя спереди Ислу, он поправляет и правое стремя. — Мне страшно, — бормочет Тэхён, испуганно таращась на макушку лошади, которая то и дело продолжает вертеть головой. Позади слышно, как лошадиный хвост хлещет край седла, отмахиваясь от насекомых. — Посмотри на меня, — просит Чонгук. — Ты не один, хорошо? Я здесь и буду её держать. Доверься. Чонгук ныряет под голову лошади и становится слева от неё, аккуратно подцепляя Ислу под уздцы рукой. Он бросает ещё один взгляд на Тэхёна, подмигивает и, получив робкий кивок в ответ, таки тянет лошадь вперёд. Тэхён вмиг забывает, как дышать. Глядит ошарашено вперёд, боясь шевельнуться. Необычно, странно. Сидишь себе верхом, а под тобой кобыла, которая ступает своими мощными копытами по траве. — Держи спину прямо, — наставляет Чонгук, поглядывая на высоко сидящего Тэхёна. Пройдя несколько больших кругов, он отпускает лошадь: — Теперь сам. Постепенно Тэхён привыкает к спокойному монотонному покачиванию в седле. Он держит поводья, слабо тянет влево, молчаливо радуясь тому, что Исла его слушается. Рядом ещё какое-то время находится Чонгук, но затем отступает и садится на траву. — Рули-рули, — взмахивает он рукой и упирается локтями о траву, откидываясь назад. Продолжая следить за чужой ездой, Чонгук чувствует как на сердце теплеет. Верхом на огромной лошади Тэхён выглядит хрупким и особенно изящным. Безумно хочется оказаться рядом и забраться в седло позади него, но какой смысл? Пусть Тэхён учится без посторонней помощи. Тэхён довольно быстро находит общий язык с Ислой. В какой-то момент он начинает с ней разговаривать, изредка наклоняется вперёд и поглаживает её мощную шею. Ладони от прикосновения к влажной шерсти, кожаному седлу и поводьям теперь пахнут лошадью, становятся влажными и липкими, но Тэхёну совсем не до этого, пока он нарезает круги верхом. Он подъезжает к Чонгуку, когда тот, всё ещё сидя на траве, его окликает. — Исле пора отдохнуть, — Чонгук поднимается на ноги и подходит к седлу, перенимает поводья, затем тянется руками вверх, готовясь придержать Тэхёна. — Убираешь правую ногу из стремени, перекидываешь к левой и спрыгиваешь на обе ноги, чтобы не зацепиться. Тэхён выполняет всё точно по инструкции и через мгновение оказывается на земле. Ноги ватные, будто колесом, приходится заново учиться стоять, но он до безумия счастлив. Внезапно Чонгук обхватывает седло по обе стороны, зажимая Тэхёна между собой и лошадью. — Понравилось? — Очень, — пылко бормочет Тэхён, не решаясь касаться грязными ладонями чужой одежды или тела. Он дарит благодарственный поцелуй. — Можно завтра ещё раз? — заглядывает в глаза Чонгука с надеждой. — Хорошо, — легко целует в лоб Чонгук и передаёт ему поводья. — Веди давай.

♪ Wallners — All again

Уже в амбаре Исла жадно пьёт воду из ведра, подставленного Чонгуком. Рядом топчется и её нахваливает Тэхён, а когда лошадь напивается, подходит ближе, протягивая ладонь с кусочком сахара. — Ладонь сильнее раскрой и выгни пальцы назад, чтобы зубами не зацепила, — предупреждает Чонгук. По амбару разносится хруст сахара, и Тэхён хихикает, поглаживая большую морду. Он обхватывает её руками и приобнимает, а Исла тычется ему в грудь и несколько раз дёргает головой вверх-вниз. — Мне нужно за дровами. Побудешь с Чарли и покормишь крольчат? — тем временем Чонгук сосредоточивается на требующем ласки Дункане. Тэхён соглашается. Он провожает Чонгука, принимает душ, полчаса читает у себя на крыльце, долго играется с Чарли в поле и следом готовит смесь малышам. Их носики забавно дёргаются, если гладить мордочку. Крольчата уже не любят сидеть на руках, пытаются вырваться, но Тэхён справляется, удерживает то одного малыша, то другого, чтобы накормить. Рядом бродит Чарли, обнюхивая углы амбара. Тэхён постоянно выглядывает через дверной проём, чтобы убедиться, что пёс не натворил бед, — перестраховывается после ошибки. — У тебя такой славный носик, — щебечет, убирая пипетку и поглаживая макушку крольчонка. У того сразу вздрагивают уже довольно длинные ушки. — Ну всё-всё, отпускаю к твоим, — Тэхён помещает кроху в клетку к остальным сироткам. Пройти мимо Ислы невозможно. Она его уже запомнила и, заметив, как тот останавливается рядом с её стойлом, подходит ближе, высовывает морду и обнюхивает, забавно хлопая замшевыми губами. Тэхён просит её подождать, лезет в неподалёку стоящую коробку с сахаром и возвращается к Исле, протягивая ей десерт. Та разгрызает сладость. — Какая же ты красивая, — с восхищением и трепетом говорит Тэхён. И это правда. Тэхён считает лошадей невероятными. Услышав знакомый звук двигателя, он выходит вместе с Чарли из амбара. Багажник паркующегося задом пикапа забит дровами. Чонгук выпрыгивает из машины и треплет подбежавшую к нему собаку. — Покормил? — спрашивает он у Тэхёна. — Ага, — прячет руки в задних карманах тёмных джинс и перекатывается с носков на пятки. — Как съездил? — Нормально, — Чонгук открывает багажник, берёт рабочие перчатки, что лежали на древесине, и надевает их. — Ты их таскать будешь? — Не в пикапе же оставлять, — подхватывает несколько поленьев альфа и идёт к навесу сбоку от амбара. — Давай помогу, — решительно подтягивает рукава толстовки Тэхён. Ничего сложного — просто переносить дрова. — Возьми в амбаре слева перчатки. Несмотря на тяжесть, Тэхён за раз переносит по несколько дров. Пусть в его руки помещается меньше, чем у Чонгука, но тоже ведь помощь. За полчаса оба выматываются вусмерть, тяжело дышат и вытирают запястьями капли пота со лба. Устав таскать тяжести, они моют руки на улице и идут в дом Чонгука, где жадно пьют воду. Тэхён вымученно улыбается и смотрит на Чонгука, что опирается на кухонную столешницу и держит глаза закрытыми, выдыхая усталость. Красивый. — Не такой ты и городской, — бросает Чонгук, явно оценив трудолюбие Тэхёна. — А ты сторонник стереотипов? — он хоть и омега, но не слабый же. — Там навоз убрать нужно... — звучит явный намёк. — Лучше ужин приготовлю, — тут же меняет позицию Тэхён и гневно смотрит на альфу, который одним упоминанием навоза сбил всё желание косить под деревенского.

***

♪ Elephanz — L'histoire à l'envers

— А это Исла, — на следующий день бодро говорит Тэхён, переводя камеру смартфона на морду гнедой кобылы, что тянется к нему. Он в наушниках, а на экране Джин. Стоит на лице Тэхёна появиться улыбке, как у его брата собираются морщинки в уголках глаз, а кончики губ ползут вверх. Джин внимательно слушает всё, что рассказывает о животных Тэхён, по ходу задаёт вопросы, а при виде крольчат искренне умиляется. У Джина на работе полный завал и на полчаса сбежать в шотландскую деревню через видеосвязь, как он сам сказал, сродни короткому отпуску. Тэхён его развлекает, делится эмоциями и после экскурсии по соседскому амбару расспрашивает о семье. — Они опять не разговаривают, — смеётся Джин. — Отец подписывал контракт и выпивал с новым партнёром, пришёл под утро, и папа закатил скандал. — У них это когда-нибудь закончится? — закатывает глаза Тэхён, привыкший к таким отношениям родителей. У них это в порядке вещей, но никогда не переходит границ — за всю жизнь их дети ни разу не слышали, чтобы кто-то из родителей хотел развестись. Любят друг друга как-никак. — Это не лечится, — хохочет брат, пока Тэхён выходит на улицу и машет рукой Чонгуку, который рубит дрова. — Смотри, — переключает телефон на заднюю камеру Тэхён, — это Чонгук, хозяин всего этого. Чонгук замахивается тяжёлым топором и одним ударом разбивает полено, вызывая у Тэхёна восторг. — Тэ? — напоминает о себе Джин, и Тэхён торопится переключить камеру обратно. — Я влюбился, — шепчет он и бредёт к своему дому. — В соседа? — сходу догадывается и хмурится Джин. — Ага, — на щеках выступает румянец. — Оно как-то само, но с ним спокойно. Он серьёзный и заботливый. — Но живёт он в Комри, а тебе скоро возвращаться в Лондон и начинать карьеру, — отнюдь не мягко заземляет брат, чем вызывает дискомфорт у Тэхёна. — Знаю, но хочу насладиться отдыхом, — успокаивает он, дойдя до своего дома. — Ладно, мне пора. Мне скоро на лошади кататься. Не забывай вовремя есть, — улыбается он в камеру, обменивается с братом ещё парой ласковых фраз и сбрасывает звонок. У Тэхёна в запасе ещё полчаса до конной прогулки с Чонгуком, но напоминание брата о ближайшем будущем внезапно тревожит сердце. Настроение испорчено. Два дня Тэхён избегал плохих мыслей, не желая зацикливаться на неизбежном. Он прятался в тёплых объятиях и нежных поцелуях, заглушал приближающееся расставание собственными блаженными стонами, отвлекался от реальности видом на чужую улыбку. Пройдя в глубь гостиной, Тэхён обессиленно падает в кресло. Он не расскажет о внутренних терзаниях Чонгуку. Тэхёну не шестнадцать, он всё и сам понимает, поэтому переваливать эмоциональный груз на другого не станет. Это просто «курортный» роман. Есть ли шанс задержаться в Комри? В августе приедут Чимин с Намджуном, но они, уверен Тэхён, согласятся побыть с ним и в шотландской деревне. Здесь до Глазго час, до моря пара часов, здесь чистейший воздух и красивая природа. Друзьям понравится. А работа... Пока Тэхён её ищет, можно находиться где угодно, если ловит интернет. Собеседования реально проходить по видеосвязи. Только денег на аренду жилья нет. Средств родителей хватит на аренду квартиры в Лондоне и все основные траты, но точно не на дополнительный дом в Комри на целый дополнительный месяц. Просить их поддержать авантюру — гиблое дело, семья не поймёт, а Сокджин включит режим старшего брата, который всё понимает, но не одобряет. Сокджин говорит, что всегда на стороне младшего, но не всегда его представление о правильном выборе совпадает с тем, как всё видит Тэхён. Не останется. А время летит, пора одеваться, пока внутри Тэхёна становится туманно.

♪ The Rival — Habit

Глубоко вздохнув, он переодевается в чистые удобные штаны, обувает кроссовки и идёт к Чонгуку, седлающему Ислу. Остановившись в нескольких метрах позади, Тэхён расфокусированным взглядом следит за его движениями, а потом медленно подходит и обнимает Чонгука со спины, вжимаясь носом чуть выше лопаток. От прикосновений Чонгук на мгновенье напрягается и, зафиксировав седло, разворачивается к решившему понежиться Тэхёну. Тот в ответ взгляда не поднимает, тычется теперь лицом в плечо и крепче сцепляет руки, прижимаясь всем телом. — Ты чего? — мягко приобнимает за скрытые толстовкой плечи Чонгук. — Брат что-то наговорил? — Нет-нет, — слабо мотает головой Тэхён и старается пропитаться запахом летних трав насквозь. — Просто подольше хочу побыть рядом. Для Чонгука омега всегда обнажён душой, поэтому он почти уверен, что что-то Тэхёна тяготит. Однако давить на него он не хочет, поэтому целует тёмную макушку и успокаивает словами: — Я рядом, не волнуйся, — он обнимает чуть сильнее. — Через две недели не будешь, — бормочет Тэхён. — Но всё нормально, просто давай постоим вот так минуту. И между ними повисает тишина. Они сами ступили на путь с предрешённым финалом и теперь могут лишь наслаждаться оставшимся временем. Первым отстраняется Тэхён. Он подходит к морде Ислы, гладит мягкий нос и спрашивает Чонгука, готова ли она. — Да, но вначале покорми крольчат. — Рано же... — Тэхён непонимающе смотрит на Чонгука. — Съездим кое-куда, а я пока соберусь и заседлаю Дункана. В планах не было конной прогулки, но пока есть возможность, он подарит Тэхёну ещё одно тёплое воспоминание. Чонгук идёт в амбар, чистит и причёсывает Дункана, часто дёргающего головой и «клюющего» плечо хозяина. На улице он закидывает на лошадиную спину седло, а пока Тэхён докармливает крольчат, успевает сменить одежду на более подходящую для долгой езды верхом и приготовить сандвичи с собой. Чонгук как раз привязывает сумку к седлу Дункана, когда Тэхён выходит из амбара и удивлённо хлопает ресницами. — Он такой красивый, — омега оглядывает коня, держась на расстоянии. В ответ Дункан фыркает, чем вызывает у Чонгука смешок. — Ты животным комплименты делаешь чаще, чем мне. — А ты не завидуй, — деловито хмыкает Тэхён, задирает подбородок, минует Чонгука и останавливается у Ислы, проводя ладонью по лошадиному крупу. — Куда мы поедем? — Покажу местную достопримечательность, — Чонгук игнорирует чужую добрую колкость. — Так поедешь или переоденешься? — Так. — Давай подсажу. — А ты вначале не прокатишься на Исле? — тревожится Тэхён, переживая, а не выкинет ли его кобыла из седла. — Она с Дунканом спокойна, и я буду рядом. Забравшись на лошадь, Тэхён вновь чувствует себя крошечным по сравнению с массивным животным под собой. Он наблюдает за тем, как легко запрыгивает на Дункана альфа, и сглатывает слюну. Божественно красив. «Надо объездить бёдра Чонгука», — мелькает внезапная мысль. — Будешь впереди, скажу, когда поворачивать. На дорогу и налево. Они выезжают со двора. Звонкий цокот копыт по асфальту разносится по тихим окраинам Комри. Тэхён оборачивается, но тут же получает наставление смотреть вперёд и не отвлекаться. Нежный и заботливый Чонгук вновь превратился в тыкву — серьёзного соседа, раздающего указания. Через несколько минут Чонгук говорит свернуть на тропинку, ведущую в лес. Исла слушается, поворачивая, когда Тэхён аккуратно тянет поводья в нужную сторону. Совсем скоро всё вокруг окутывает ярко пахнущая зелень.

♪ Empathy Test — Safe from Harm

Летний воздух кружит голову. Тэхён разглядывает растения, не забывая пригибаться, когда ветви деревьев норовят заехать по лицу. Хочется остаться в природной идиллии, затеряться и никогда не выходить из неё, наслаждаясь окружающими звуками и ароматами. Никаких людей на пути, равномерное покачивание в седле, и спустя время слышится журчание реки. Лошади выходят к дороге, проложенной колёсами машин, и Чонгук равняется с Тэхёном. Они едут в тишине. В отсутствии слов рождается подлинная реальность, и у них она кристально ясная: им комфортно друг с другом даже так, без диалога. Неожиданное путешествие по окраинам деревни — романтическое свидание, которое Тэхён стремится запечатлеть в памяти надолго. Природа подобна живительному снадобью: исцеляет и убаюкивает, забирая плохое. Постепенно широколиственный лес редеет, а ставшая ещё шире дорога начинает ползти вверх, огибая холм. Лошади поднимаются выше, и вот, если оглянуться, то видна верхняя кромка леса, из которого они недавно вышли. Тэхён заворожённо наблюдает за открывающимся пейзажем. — Это только начало, — говорит Чонгук. — Наверху живописнее. — И многим ты устраиваешь такие прогулки? — Один раз вытащил Хосока. Тэхён прыскает в ворот худи: — Не боишься кары от Юнги? — Подумаешь, свидание его мужу устроил, — подыгрывает Чонгук. — Как они познакомились? — Tinder. — Серьёзно? — брови взлетают вверх от удивления. Вот где Тэхён не зависал, так это в дейтинговых приложениях. — Хосок искал, с кем устроить бар-хоппинг, а Юнги поддержал. — Они кажутся счастливыми. — Потому что так и есть. Тэхёну доставляет удовольствие наблюдать за супружеской парой. Их ссоры забавны и не ссоры вовсе, а улыбки друг другу сияют любовью. — У меня тоже есть близкие друзья, которые вместе, — говорит Тэхён. — Ещё со старшей школы встречаются. Намджун был таким неказистым подростком-старостой на год старше, а Чимин как мальчик-цветочек, но с шилом в заднице и склонностью к авантюрам. Как-то раз ему понадобилось подложить кнопку на стул нашего математика, и мы вместе проникли в учительскую. Нас застукал Намджун, но не сдал, взамен потребовав убрать класс вместо него. Отвести взгляд от заливисто смеющегося Тэхёна просто невозможно. Он в своей живости прекрасен. — Где они сейчас? — На Мальдивах отдыхают, в августе приедут в Лондон. Куда их сводить? У меня масса идей, но вдруг и ты подкинешь. Ненадолго Чонгук задумывается. Примерно раз в пару месяцев он посещает Лондон на неделю, чтобы проверить, как идут дела в компании отца. Он до сих пор в совете директоров, часто бывает на онлайн-совещаниях, но личное присутствие по-прежнему кажется ему крайне важным. Отец всегда говорил ему, что личный контакт с людьми гораздо ценнее десятка разговоров через веб-камеру. — Есть разрушенная церковь Святого Дунстана, — приходит на ум красивое место Чонгуку. — На её руинах сейчас парк. Думаю, фото получатся отменные. — А ты сам не любишь фотографироваться, да? Не нашёл тебя в инстаграме. — Я редко сижу в соцсетях, это брат из них не вылезал, — вспоминает Чонгук. — Ты, наверное, тоже много в них сидишь? — Обычно да, но в Комри лезть в них совсем не хочется. — Инфодетокс. — А ты сечёшь, — подначивает Тэхён. — А сейчас вот было обидно. Я не старик, всего семь лет разницы. Оглянуться не успеешь, как на моём месте окажешься. — Не сомневаюсь.

♪ Carla Morrison — Devuélvete

За лёгкой беседой они въезжают в хвойный лес. С подъёмом природа меняется, и на земле оказываются осыпавшиеся иголки сосен, а вокруг изредка видны тёмно-зелёные, отдающие синевой, полотна можжевельника. Природа британского острова совсем не похожа на ту, что Тэхён видел в Корее или в других частях Европы. Даже сосны — и те другие. На небе изредка проглядывает солнце, и уже через полчаса Чонгук произносит: — Здесь пешком. — Он останавливает Дункана и спешивается, сразу подходя к Исле, чтобы помочь Тэхёну слезть с неё. — Айщ, — шипит тот, приземлившись на ноги. Те затекли от долгой езды и теперь болят от каждого движения. — Блять. Теперь очередь Чонгука подначивать: — А казался воспитанным... — Воспитанные омеги не спят с альфами после первого свидания, — закатывает глаза Тэхён и принимает протянутую ему бутылку воды. — Как же я рад, что ты не из «только после свадьбы», — и при этом целомудренно целует в макушку Чонгук. — Если бы был из них, женился бы? — с прищуром глядит снизу вверх Тэхён. — Одного секса мало, чтобы желать жениться, — серьёзный ответ. — Ну, тогда больше никакого секса, — деловито решает Тэхён, буквально впихивает в руки Чонгука бутылку с водой, следом тут же подхватывает Ислу за уздечку и идёт дальше. Чонгук смотрит ему в спину, беззвучно смеясь, и тоже делает несколько глотков воды, убирает бутылку обратно в сумку и широким шагом догоняет с Дунканом омегу. — И даже минета не будет? — флиртует Чонгук. — Только если ты мне, — с вызовом. — Думаешь, не справлюсь? — Кто тебя знает, альфы разные бывают. — Встречал тех, кто против сделать приятно омеге? — Был один, — морщится Тэхён от воспоминаний об Эндрю. Всё познаётся в сравнении, и теперь бывший ещё меньше кажется нормальным. — Держись от таких подальше. Ты заслуживаешь удовольствия, — двумя фразами будоражит всё внутри Чонгук и за руку останавливает, разворачивая к себе. — На поцелуй-то могу рассчитывать? Тэхён читает книгу о любви. Так без любви не говорят, не обращаются, не дышат и не прикасаются. У самого сердце заходится от беспощадного флирта. — Только если один. — Тогда не жди пощады, — предупреждает Чонгук и впивается губами в губы Тэхёна, будто нарочно пытаясь выбить почву из-под ног. До боли хочется сжать Тэхёна в объятиях, но Чонгук лишь держит того за руку, чтобы не марать чужую одежду своими ладонями после езды, и напористо целует, требовательно раздвигая мягкие губы влажным языком. Он отступает спустя минуту, добившись напряжения между ними. — Идём, — видимо удовлетворённый чужим сбившимся дыханием Чонгук тянет Тэхёна вперёд. Они выходят на вершину высокого холма. С него открывается вид на долину вместе с Комри внизу. Чонгук перенимает из рук Тэхёна поводья Ислы, чтобы привязать лошадей, а тот подходит ближе к гранитному обелиску высотой в пару десятков метров и про себя читает надпись на старой табличке: «Возведён в 1812 году в память о Генри Дандасе, виконте Мелвилл». Он проводит пальцами по постаменту. — Дандас был шотландским политическим деятелем, — начинает рассказ Чонгук, сложив руки за спиной. — Его даже называли некоронованным королём Шотландии. Талантливый, но выступал против отмены работорговли и получил импичмент на одной из своих должностей. Его потом оправдали, но государственная карьера на этом закончилась. — С тобой и экскурсовод не нужен, — отступает назад Тэхён и оборачивается, чтобы подойти к ещё одному камню посреди холма. — А здесь указано, в каком направлении находятся ближайшие холмы. Видишь? — пальцем Чонгук указывает на цифры рядом с названием одного из холмов. — Первое число означает высоту холма, а второе показывает расстояние до него. Тэхён разглядывает числа несколько секунд и смотрит на долину, следом спрашивая: — Сфотографируешь меня? Вначале они оба льют привезённую воду друг другу на руки, смывая грязь, а затем Тэхён вертится в объективе телефона то рядом с инфографикой холмов, то рядом с монументом, то рядом с лошадьми и на фоне панорамы. Ему удаётся уговорить Чонгука на одно общее селфи, после которого Тэхён долго причитает, что ему досадно, потому что незадолго до поездки у него накрылся любимый полароид. Лишь после фотосессии он успокаивается, становясь лицом к пейзажу. Всякий раз, когда солнечные лучи выходят из-за облаков, они освещают какой-нибудь холм, огромное поле или даже часть деревни так, что то место начинает светиться особенно ярко, и вся картина напоминает лоскутное одеяло из-за тёмных и светлых пятен на пейзаже. Даже зелень по-разному зелёная. Сама Комри кажется игрушечной, словно Тэхён в музее и перед ним на столе маленькая копия шотландского поселения. Руку протяни и дотронешься до крыш домов. Тёплые руки обхватывают его со спины и сцепляются в замок на животе. Тэхён на миг прикрывает глаза и обхватывает мужские пальцы. Он жмётся спиной к подкаченной деревенскими работами груди и ловит момент, вслушиваясь в шелест листвы.

♪ John Legend — Made to Love

На обратном пути Чонгук сворачивает с первоначального маршрута, уводя в очередные глубины леса. Тэхён быстро понимает, что на этот раз они движутся по направлению к доносящемуся журчанию воды. Они пересекают асфальтированную дорогу, вновь окунаются в зелень и спешиваются, когда тропинка становится совсем узкой. Постепенно шум воды становится громче. — Перекусим, — говорит Чонгук, когда они оказываются на берегу реки, что каскадом маленьких водопадов бежит вниз. Вновь он привязывает лошадей, но на этот раз снимает и пару сумок с седла Дункана. — Только смотри под ноги. Камни становятся крупнее через два десятка шагов, а ещё через несколько Чонгук останавливается и скидывает сумки на большой плоский валун, покрытый мхом. Вновь умыв руки и промокнув их салфетками, Тэхён засматривается на водопады, пока Чонгук расстилает бордовый плед и следом достаёт термос с чаем и пару сандвичей, завёрнутых в фольгу. Тэхён садится на плед и наливает чай в стаканчик, протягивая его Чонгуку. Они оба уплетают сандвичи, слушая шум водопадов. Убрав фольгу из-под еды в сумку, Чонгук откидывается назад, поставив за спину ладони и вытянув ноги, а Тэхён пересаживается и укладывается головой на его бёдра. Пальцы Чонгука начинают лениво блуждать в его волосах, и Тэхён на несколько минут проваливается в лёгкую дрёму. Он чувствует шероховатые подушечки на своей щеке, а затем и шее, и открывает веки, глядя Чонгуку в глаза. Тот наклоняется, чтобы поцеловать, но Тэхён уворачивается и шутливо припоминает их недавний диалог: — Мы договаривались на один. — А я не спрашиваю разрешения на второй, — альфа удерживает ладонь на щеке Тэхёна и всё-таки целует. От обоих пахнет лесом и лошадьми, но за этим каждый улавливает родные природные ароматы, желая, чтобы их стало больше. Тэхён зарывается в густые пряди на чужом затылке, углубляя поцелуй. Он изучает влажный рот и не успевает сообразить, как уже сидит верхом на Чонгуке. Тот крепко держит за талию, заползает ладонями под толстовку, проходясь по позвонкам, и сам подставляет свою шею под поцелуи и нежные укусы-провокации. Тэхён елозит по его промежности и шёпотом спрашивает: — Сдержишь своё слово? Чонгука кроет от просьбы похлеще, чем от выдержанного в дубовых бочках виски. Омега, просящий исполнить сексуальное желание, превратился в тяжёлый наркотик. Слезть с него не представляется возможным, и покуда есть шанс получить новую дозу, Чонгук этим воспользуется. Быстро перевернувшись и оказавшись сверху, он оголяет подрагивающий от прохлады живот Тэхёна и засыпает его поцелуями. Уже возбуждённый, распалённый омега привстаёт, чтобы Чонгуку было легче избавить его от штанов и белья. Обхватив член Тэхёна ладонью, Чонгук спускается ниже, и стó​ит ему в своём рту собрать слюны и провести языком по твёрдому члену от основания вверх, как омега от нехитрых манипуляций выгибается дугой, заходясь в блаженном стоне. Приятно звучит. Чонгук облизывает сочащуюся предэякулятом головку и поднимает взгляд, чтобы наблюдать за эмоциями Тэхёна, зарывающегося пальцами в свои волнистые волосы. Нужно забыться. Тэхён это чувствует, не сводя взгляда с Чонгука. Необходимо отпустить реальность, задохнуться от эмоций, потерять над собой контроль. Движения языка у Чонгука умелые. Тэхён давно не получал минета и только сейчас, подвиснув где-то между небом и землёй, успевает подумать о том, как много приятных ощущений упущено. Но мысли — бурлящая рядом река. Они стремительно бегут, мешаются одна с другой. Дарящий ему блаженство альфа не останавливается, вбирает член глубже, и у Тэхёна окончательно сносит тормоза. Он вскидывает бёдра навстречу горячему рту и разочарованно хнычет, когда Чонгук поднимается и облизывает свои влажные губы, не доведя дело до конца. — Ну что ты, так хочешь продолжения? — заигрывает Чонгук, склоняясь над лицом Тэхёна. — Заткнись и сними это, — требует недовольный Тэхён, пытаясь разобраться со штанами альфы. — Ты в курсе, что у тебя проблемы со снятием одежды? — хрипло смеётся Чонгук, помогая приспустить со своих бёдер штаны. — И как хорошо, что у тебя для этого есть я, верно? — Не отвлекайся, — кусает за предплечье. — Какие мы сегодня требовательные, — резюмирует и поддаётся на агрессивный толчок в грудь, позволяя Тэхёну поменять их местами и вновь оказаться сверху. — А ты сегодня слишком разговорчив, — затыкает коротким поцелуем Тэхён и обхватывает позади себя член, направляя к своему анусу. — Так заставь же меня забыть слова, — подначивает Чонгук пуще прежнего.

♪ Ocean Jet — Weak

Тэхён в ответ на это опускается сразу на всю длину, в нём кипят злость и желание заткнуть Чонгука. Он сидит верхом, упирается руками в грудь альфы поверх его одежды и не даёт себе привыкнуть к наполненности — сразу раскачивается, надеясь на ощущения поострее. Привставая и опускаясь обратно, он болезненно шипит, но не останавливается, повторяя резкое движение и запрокидывая голову назад, лицом к листве деревьев и облакам за ними. Хотел ведь оседлать бёдра часом ранее. Чонгук придерживает его за талию и хищно скалится, когда Тэхён набирает темп. Движения омеги прекрасны в своей откровенности и пошлости. Не выдержав, Чонгук вынуждает омегу навалиться на себя и начинает сам вдалбливаться во взмокшее тело. Вновь стоны у самого уха, вновь звуки хлюпающей смазки, вновь оргазм прошибает Тэхёна, а спустя минуту и Чонгука. Оба не торопятся отлипать друг от друга, только Тэхён плавно соскальзывает с члена, не обращая внимания на то, как между бёдер начинает течь сперма. Он продолжает лежать на груди Чонгука, уткнувшись носом в его шею и млея от поглаживаний по своей спине. — Оказывается, ты ещё и мазохист, — Чонгук целует влажный висок. — Хотел эмоций поярче, чтобы запомнить, — отлипает от альфы Тэхён и скатывается на бок, располагая голову на плече. Нахмурившись, Чонгук внезапно прижимает поближе к себе, даря неуловимую надежду на совместное будущее и сразу заставляя в нём усомниться: — Я тоже буду вспоминать. Одна фраза может всё изменить, но лучше проверить. — Думаешь, это ненадолго? — уточняет Тэхён. — Тебя ждёт насыщенная жизнь, работа и книги, которые мечтаешь переводить. Я не имею права лишать тебя этого, — начинает мягко Чонгук, но Тэхёна это лишь раздражает. — И я не способен на долгие серьёзные отношения. Вмиг отпрянув, Тэхён грозно смотрит на Чонгука и сразу садится на пледе. В груди тут же начинает быстро разрастаться тревога. Она оповещает о прибытии на станцию Боль. Вот оно, счастье, — было в его руках минутами ранее, а теперь растворяется на глазах. Как можно словами разрушить невесомый покой, так невозможно его вернуть даже самым нежным прикосновением. Чонгук проводит пальцами по ладони Тэхёна, но тот дёргается, убирая руку. — Не способен или не хочешь? — всё же вспыхивает Тэхён. Наверное, делись он переживаниями по чуть-чуть, они бы не накопились и не стали бы опасны. — Успокойся, ты ведь уже взрослый. — Вот именно, что я взрослый, поэтому способен сам решать, с кем и как проживать свою жизнь. Ты способен, но ты думаешь, что тебе это не надо, — тараторит Тэхён на эмоциях. — Только посмотри, как много ты улыбаешься рядом со мной, радуешься, когда вместе завтракаем, как крепко спишь, когда обнимаю. Ты за два дня смеялся чаще, чем за две недели до этого. Ты обманываешь не только меня, ты обманываешь себя, а это гораздо страшнее, — Тэхён вытирает подсохшую сперму и смазку с себя краем пледа и продолжает говорить, надевая на себя скинутую ранее одежду. — Ты вырос в любящей семье, поэтому у тебя любовь под кожей, ты знаешь, что это такое, но решил, что больше не имеешь на это права. Но подумай, этого бы желали тебе родители и брат? Этого? — Решил, что выучил меня? — натягивая штаны обратно, холодно выдаёт Чонгук. — На этом всё, Тэхён, — и нет былого трепета в обращении. — Я предупреждал, что есть вещи, в которые тебе лучше не лезть. Ты не послушался. — Не послушался? Я тебе Чарли, чтобы слушаться? — пышет огнём Тэхён, пока сосед заталкивает плед и термос обратно в сумку. — Прав, закончили. Тратить время на того, кто не может смотреть в лицо реальности, бессмысленно.

***

♪ Yehezkel Raz — Behind Every Decision

Домой возвращаются, больше не разговаривая, и Тэхён всю дорогу про себя злится. Чонгук помогает слезть с Ислы и сразу начинает снимать с лошади седло, а Тэхён, не прощаясь, размашистым шагом идёт к себе. Не желает больше видеть соседа и уходит, оставляя его наедине с уставшими за долгую прогулку лошадьми. Злость догорела дотла, оставив на своём месте пустоту. Никаких слёз, лишь тупая боль, что давит в груди. Один день из Тэхёна выжал все силы. За окном ещё светло. Тэхён раздевается и идёт в душ, закинув одежду в стиральную машину. Яростнее обычного он трёт кожу мочалкой, надеясь избавиться не только от лошадиного запаха, но и аромата костра и трав. Раньше запах сводил его с ума, а теперь неимоверно раздражает. Трёт, трёт, трёт, стоя под горячими струями воды. Тэхён успокаивает себя словами, что всё пройдёт, всё рассеется, развеется, сердце очистится и от сильной влюблённости останется лишь далёкое воспоминание. Эпизод в десятилетиях жизни. Он ведь вытравил из головы и души Эндрю, а значит, сможет и Чонгука. Ещё будет смеяться с истории своего короткого романа. Жаль лишь, что разум и сердце живут порой по разные стороны баррикад, и здравый смысл перед делами сердечными бессилен. Потому, выползая из ванной, Тэхён не замечает, что прислушивается к звукам в доме в слабой надежде уловить стук во входную дверь. Чонгук, быть может, остынет, придёт, признается в истинном положении дел и откроется, доверится. Тогда они усядутся за обеденный стол с двумя чашками чая и поговорят открыто о своих страхах, что отравляют их чувства. Они обязательно найдут решение, обязательно сделают шаг навстречу друг к другу. «Из любой ситуации найдётся выход», — всю жизнь слышал Тэхён от своего отца. Весь вечер Тэхён крутится в постели, глядя на силуэт лежащей на прикроватной тумбе книги. Завтра он её обязательно вернёт. Что ему сказать, когда он протянет её Чонгуку? Сделать это молча, поблагодарить или же извиниться за сказанные в лесу слова? Он уже на этапе торга. Разница в четыре часа — мелочь, когда у тебя острая необходимость услышать голоса тех, кто способен развеять плохое настроение. Тэхён щурится от яркого света смартфона и набирает Чимина по FaceTime. Но абонент вне зоны доступа сети, звонок сбрасывается. Тэхён пробует попытать удачу и дозвониться до Намджуна, но вновь безрезультатно. К брату в таком состоянии не придёшь, к родителям — тем более, а британские друзья недостаточно близки, чтобы делиться с ними душевной болью. Отбросив телефон на соседнюю подушку, Тэхён переворачивается на бок и тяжело вздыхает.