Веселенькое лето

      Гибкое юное тело легко перемахнуло через забор, не смущаясь такими мелочами, как взлетевший выше головы подол. Вслед полетел звонкий окрик: «Девинка! А ну вернись, чертовка! Я с тобой разговариваю!»       Все, кто имел удовольствие находиться в это время на улице, побросали свои дела и навострили уши. До недавнего времени в деревне редко происходило что-нибудь интереснее отёла, но Чертовка взорвала рутину. Короткая ведьмачья стрижка уже тянула на сенсацию, а вздорный характер и бурное прошлое обеспечили бы всей деревне темы для сплетен до самой зимы, даже если бы Чертовка тихо сидела у курятника. Но она не сидела, и кумушки едва успевали обсудить, что же на этот раз не поделила мелкая оторва со своей мачехой.       — Даже не подумаю! Хочешь, поймай! — Деви резко обернулась и показала забору язык.       Мачеха с одышкой подбежала к калитке и погрозила девчонке вслед поварешкой.       — Ну, погоди, бесово отродье! Вот вернешься к ужину, я тебе задам!       — Больно надо возвращаться! Сто лет не вернусь!       — Выпорю-у-у-у-у-у!       Набежавшие к плетню мальцы прыснули врассыпную. Деви тряхнула подолом и быстрым шагом пошла за околицу, бормоча под нос: «Выпорет она…. Работу нашла… Жениха… Ищи дурака!»       Мачеха бессильно прислонилась к калитке. У нее не было шанса догнать девчонку, да и желания особого не имелось. А тем временем со всех сторон подтягивались соседки, на все лады причитая: «И бывают же дети неблагодарные! Как припекло, так домой прибежала на все готовенькое, а как семье помочь, так тут же за порог. И как только глаза бесстыжие на свет белый смотрят?!» Но мачеха только качала головой да вздыхала: «Ох, дуреха! Ох, допрыгается…» И Деви не могла решить, что бесило ее сильнее: соседские пересуды или мачехино сочувствие.       Почуяв веселье, на улицу вылетел здоровый кудлатый пес и задорно облаял беглянку. Мальчишки завопили «Ату!», благоразумно держась подальше. Терпение кончилось. Деви махнула рукой, и ближайший куст с оттяжкой полоснул псину по спине. Собака заскулила и побежала обратно во двор, зато в спину Чертовке полетел свистящий шепот: «Курва друидская!»       Деви сплюнула в дорожную пыль и пошла дальше: прямая, как струна, и красная, как редиска. Внутри все клокотало от гнева, и так и подмывало сказать пару ласковых соседским огородам, чтоб в ближайшие три года там только бурьян колосился. Но даже в ярости она помнила, что так нельзя. Хочется, но нельзя. Жизнь священна, даже если это жизнь деревенских дур и их дурацкой брюквы.       Сразу же за околицей Деви свернула в поле. Идти по нему было зверски неудобно: платье путалось в жестких стеблях, а ноги то и дело оступались на старых бороздах и кротовинах. Однако это была кратчайшая дорога к лесу, а ей не терпелось убраться подальше от отчего дома.       И ведь как все хорошо начиналось! На время кутерьмы с отставкой капитана Бранквиста Наставник посоветовал Чертовке пересидеть там, где никто не станет ее искать. Родной дом подходил для этого идеально. Деви сбежала оттуда еще ребенком, отец ее давно умер, а мачеха за это время успела выйти замуж и овдоветь еще раз, и теперь мыкалась одиночкой с кучей малышни. Никто, включая саму Чертовку, и подумать не мог, что она когда-нибудь вернется сюда, да еще и по собственному желанию. Явлению блудной дочери мачеха удивилась, но гнать не стала, на что Деви втайне и рассчитывала. В конце концов, дом-то принадлежал ее родителям, а значит, и ей не меньше чем наполовину.       В первую неделю все шло как нельзя лучше. Чертовка отсыпалась, отъедалась, по настроению возилась с малявками. Но скоро мачеха намеками, а позже и прямо начала говорить, что хозяйство большое, догляд за всем нужен, а дармоедов-то нигде особо не любят. Так что не худо бы Деви начать и по хозяйству помогать: за скотиной ходить или за огородом следить. А несколько дней назад мачеха и вовсе огорошила ее радостной вестью: «Раз не лежит у тебя душа к домашней работе, я с трактирщицей договорилась. Она и денег обещала хорошо заплатить, и продуктов, небось, перепадет на дармовщинку». Но таскать грязные тарелки, впрочем, как и крутить хвосты коровам, Чертовка считала ниже своего достоинства. Она Лучшая Дочь друидов и любимица Отца, она правая рука Наставника, она, черт побери, первоклассный вор! Но вряд ли эти заслуги впечатлили бы мачеху и принесли бы желанный доход в семью. Поэтому Деви вяло огрызалась до тех пор, покуда мачеха не выдала свой самый убедительный довод.       — Да перестань артачиться! — сказала она тем же тоном, каким уговаривала двухлетнего Троя не ковыряться в собачьей плошке. — Сама ведь понимаешь, приданого я за тобой дать не могу. А там покрутишься на виду, может, и жениха подцепишь повыгоднее. Пора бы уже…       Этот «выгодный жених» и стал последней каплей. Именно мысль о том, чтобы остаться тут, среди кастрюль и пеленок, навсегда, так ужаснула Чертовку, что она сбежала от такого счастья, ни минуты не думая о последствиях. Теперь Деви уже начинала остывать и даже корить себя за несдержанность. Ведь срок возвращения, назначенный Наставником, еще не наступил. Да и публичного скандала он бы не одобрил: гнев заставляет терять бдительность, а шум привлекает ненужное внимание. Но дело сделано, и пути назад нет.       И, кстати, говоря о пути и внимании…       Конечно, вряд ли что-то могло угрожать Чертовке в окрестностях родной деревни, но осторожность никогда не бывает лишней. Она оглянулась и только теперь заметила, что за ней по полю бежит девочка, ее единственная родная сестра.       — Лорна?! А ну брысь!       — Возьми меня с собой, Деви! Пожа-а-а-алуйста! — девочка остановилась в нескольких шагах от Чертовки и принялась тереть глаза краем фартука.       — Зачем еще? Марш домой, а не то мамка рассердится!       — Да пусть сердится! Не пойду я, — глаза девочки подозрительно блестели. — Тебе хорошо, ты ветками махнула и умчалась, а мне до зимы выслушивать про ведьмачью породу, про тебя, про папу гадость всякую. Думаешь, весело? Еще и с малышней этой противной возись с утра до ночи, — Лорна сердито притопнула и понурилась. — А я, может, хочу, как ты…       Деви вздохнула, соображая. Сестру было жалко: в недалеком будущем ей тоже светил «выгодный жених» из ближайшего трактира, но ребенок никак не вписывался в собственные планы Чертовки. Наставник точно не обрадуется обузе, да и в братстве девчонкам не место. Вернее и проще всего было спровадить малявку домой. Но Лорна смотрела на сестру собачьими глазами и заливалась слезами, звонко всхлипывая и поскуливая: «Забери меня, Девиночка-а-а-а, забери, пожалуйста!» Как такую бросишь? Все-таки родная кровь, дочь ее отца. Деви расцвела улыбкой: ну конечно, дочь! Она потрепала сестренку по голове и подмигнула:       — Как я — нос не дорос! Но если хочешь, я отведу тебя к друидам.       — К друидам?! — глаза Лорны испуганно округлились. — Но они же…       — Чушь, — оборвала Деви. — Ты же меня не боишься?       — Не боюсь.       — Ну, то-то. Так пойдешь?       Девочка задумалась на мгновение, а потом решительно смахнула слезы и выдохнула: «Пойду». Словно в омут нырнула.       Деви протянула руку:       — Договорились! Только, чур, не хныкать, не отставать и не шуметь!       Лорна кивнула и крепко ухватилась за руку сестры.       В тень деревьев Деви почти впорхнула. Пусть пока всего лишь на жиденькую опушку на границе залежных полей, но это все равно часть леса. И сердце Деви пело от радости: лес был ее домом, ее крепостью. Лес берег и хранил, он дарил покой и силу, в лесу она чувствовала уверенность, что здесь и сейчас все совершенно точно будет хорошо.       Она приникла к тонкому стволу молоденькой липы, обхватила его ладонями, прижалась лбом, и глубоко вдохнула густой медовый аромат, переполняясь благословением Отца. Притихшая Лорна во все глаза смотрела на сестру. О том, что Деви еще в детстве отдали друидам, в деревне знали даже куры. И о том, что друиды во время войны заперли свой лес чужой кровью, Лорна тоже не раз слышала от болтливых соседок. Теперь она с восхищением и ужасом ждала от сестры злых чудес. Но Деви просто отлипла от дерева и потянулась, как после сладкого сна.       — Ну вот, теперь можно идти. Сейчас пойдем ко мне, переночуем, а утром я отведу тебя к Сестрам. Ладно? — не дожидаясь ответа, она присела на корточки и дотронулась до земли у ног. — Смотри, что сейчас будет!       Трава словно раздалась в стороны, подлесок расступился, и от пальцев Деви ручейком побежала вглубь леса гладкая тропинка.       — Что это? — благоговейным шепотом спросила Лорна.       — Это Путь, листочек. Пусть деревенщина плутает по кустам и буеракам, а нас с тобой лес сам отведет туда, куда нам нужно. Прямо и быстро.       — И я тоже смогу так делать?       — Прокладывать Пути учат всех друидов, — кивнула Деви. И не сдержавшись добавила: — Но я делаю самые короткие!       Она благодарно погладила тропинку, поднялась и заступила на нее ногой. А после протянула руку сестре и строго сказала:       — Пока не скажу, держи меня за руку и ни за что не отпускай! Иначе сгинешь в чаще. Поняла?       Лорна кивнула и покрепче ухватилась за протянутые пальцы. Деви потянула ее за собой на тропу, привычно преодолевая сопротивление магической границы. Тропинка была ровной и чистой: ни валежник, ни мелкие овражки, ни нависающие ветки не тревожили путников. В паре шагов за спинами девочек лес снова смыкался сплошной стеной, словно и не было тут только что никакой дороги.       Немного привыкнув к чудесной тропинке и перестав крутить головой, Лорна подергала сестру за руку:       — А косы придется стричь?       — Не обязательно, — Деви взлохматила стриженый затылок. — Но вообще-то это довольно удобно.       — А меня примут?       — Друиды? Конечно. Девочек больше не приводят в лес, так что сестры рады всем, кто приходит. А ты еще и моя сестра. Да с тебя пылинки сдувать станут! Зря, что ли, меня готовили стать Матерью?       — Матерью?!       — Матерью! — подчеркнула Деви. — Старшей жрицей.       — А отец у них есть?       В голосе девочки слышалось явное опасение. Но стоило Деви подумать об Отце, как лицо ее осветила нежность.       — А Отец у нас Велик и Светел. Он жизнь и душа, и весь мир стоит на корнях Его. Не бойся, Он очень любит своих детей. В Его руках с тобой ничего не случится.       — А-а-а… — неопределенно протянула Лорна. Ответ сестры ее явно не удовлетворил.       Сияние в глазах Деви смягчилось.       — Ты не о Нем спрашивала, да? Мужчины-друиды тоже есть, это правда. Их называют опрами. Но их тебе тем более бояться нечего. Они живут отдельно от сестер, и если не захочешь, то ты их и в глаза не увидишь.       Немного погодя Лорна снова подергала Деви.       — А почему ты ушла от них?       На мгновение Чертовка задумалась. Явно не стоило вываливать на ребенка ту кашу, что кипела в ее голове, когда она сбежала из Материнского леса. Уж точно не тогда, когда ведешь этого самого ребенка в этот самый лес. Подрастет — сама разберется. Так что Деви не стала вдаваться в подробности:       — Слишком много правил, как по мне. Никуда не ходи, должна, обязана, проследи, запомни… Скука и нудь. Но все равно круче трактира и пеленок. Тебе понравится.       — А вдруг нет?       Деви остановилась.       — Тогда… — очень серьезно сказала она и вдруг щелкнула сестру по носу, — тогда ты тоже сбежишь!       Девочки расхохотались. Деви поудобнее перехватила руку сестры и добавила:       — Идем скорее, дома поболтаем.       Деви, ускоряясь, понеслась по стелющейся под ноги тропинке. Сестра что-то ворчала, но она уже не слушала ее. В мыслях Чертовка была в самом конце своего пути, в лагере лесного братства. Наставник, конечно же, поворчит на нее немного, но все-таки будет рад, что она вернулась. И если повезет, Еж тоже будет дома. Как же она соскучилась!       Лорна сердито вырвала руку из железной хватки сестры и остановилась, баюкая ладошку. Деви опомнилась и в панике обернулась. Глаза ее полезли на лоб от удивления: Путь не выбросил девочку в чащу, как сделал бы с любым случайным человеком. Напротив, он покорно ждал, пока Лорна решит идти дальше.       — Светлый Отче! — присвистнула Деви. — Ты из какого желудя проклюнулась?!       — Чего?       Хотя магия все еще продолжала удерживать тропу вокруг Лорны, Чертовка предпочла не рисковать: она быстро ухватила сестренку за плечи и сердито встряхнула.       — Я говорю, велено же было не отпускать руку ни за что!       — Не поспевала я, как ты несешься, — пожаловалась Лорна. — Запыхалася вся!       Деви посмотрела на сестру: девочка тяжело дышала, лоб взмок, щеки пылали лихорадочным румянцем. Противное чувство, похожее на стыд, заскреблось где-то в груди, и Деви недовольно проворчала:       — Что же ты не сказала мне, что устала?       — Не сказала?! — Лорна даже притопнула от возмущения. — Да ты меня вообще не слушала. Руку чуть не оторвала!       — Прости! Я обещаю идти помедленнее.       — А долго нам еще? Я устала.       — Кто обещал не ныть?! — шикнула Деви, но тут же примирительно добавила: — Уже совсем скоро, рукой подать. Потерпишь? А там и отдохнем, и наедимся.       Лорна тяжело вздохнула и утерла лицо краем передника.       — Ладно уж, потерплю.       Деви снова присела на корточки и погладила тропинку, словно живую, уговаривая стать еще короче. Тропинка едва уловимо вздрогнула и повиновалась. Уже через десять минут девочки увидели впереди поворот, за которым Путь выплескивался на обычную поросшую травой прогалину. Густой подлесок сомкнулся за их спинами и Путь исчез.