Клетка

Бледные пальцы дрогнули. Крепкая верёвка туго оплела тонкие запястья, до первых проступивших алых ссадин. Чайльд выгнулся на роскошной широкой кровати, демонстрируя крепкое тело воина, и запрокинул голову, издав первый напряжённый стон. Его ноги трогательно разъехались на гладком покрывале. Панталоне был слишком слаб перед ним таким. Грубым движением он задрал его рубашку, обнажая исчерченный шрамами торс, и прижался губами к нежному соску. Чайльд поднял ногу и надавил стопой на его пах, отталкивая. Панталоне привык к подобным диверсиям. Грубо отпихнув ногу Чайльда, он вклинился между его колен и подхватил брошенный на краю кровати стек. Проведя кончиком по животу Чайльда, он тихо сказал: — Я давно хотел заняться твоим воспитанием. Как думаешь, следы останутся надолго? — Ты меня не тронешь, — рассмеялся Чайльд и снова выгнулся, уперевшись промежностью в его колено. Он бессовестно потёрся о ногу Панталоне и снова застонал, соблазняя его одним своим видом. — И почему же? — Панталоне склонил голову набок. Его очки угрожающе блеснули и, казалось, что его ни капли не трогает такой соблазнительный любовник. — Мне нравится причинять боль. Мне нравятся пытки. — Я тебе тоже нравлюсь, — улыбнулся Чайльд. — Сильно нравлюсь. Ты никогда не мог сделать мне больно, Панталоне. Никогда. — Напоминаю, — тот наклонился и с силой обхватил его подбородок пальцами, дёрнув, заставляя посмотреть в глаза, — мы расстались. Всё в прошлом. — Расстались? — Чайльд демонстративно медленно облизнул губы и словно случайно задел пальцы Панталоне. — Мы не расстались до тех пор, пока я в твоей кровати. До тех пор, пока ты смотришь так. Ну же, повтори это. Скажи, что мы расстались, и я тут же уйду, Панталоне. Верёвки меня не удержат, ты же понимаешь, давай. Отпусти меня, если готов к этому. Панталоне впился внимательным взглядом в его пьяняще синие глаза. Чёртов Чайльд... Он сводил с ума и нагло пользовался этим. Нужно было вышвырнуть его, раз и навсегда поставить на место, но Панталоне в очередной раз потерял бдительность и оказался в этой ловушке, в его же собственной спальне. И когда этот юнец научился так пользоваться им и своим телом?.. — Ну же, — прошептал Чайльд, смотря томно и пьяно. По его виску стекла капля пота, а в штанах наметилось заметное уплотнение. — Прогони меня раз и навсегда, давай. Давай... Скажи это... Просто прогнать. Просто поставить точку раз и навсегда. Панталоне знал, что должен выставить этого проблемного мальчишку, вычеркнуть его из своей жизни, но, вместо этого, его рука легла на нервно вздымающуюся грудь. Пальцы сжались. Чайльд самодовольно улыбнулся и обнял его ногами.