Родом из детства

День до вечера. Слава Богу. Дожили. Можно закрыть глаза и не жить. А там во сне — лето, детство, все дома, окна открыты, мама зовет ужинать. А вы гоняете в казаки-разбойники. И так не хочется никуда уходить со двора, потому что наконец-то тебя взяли в игру, даже если ты мелкая, и ты наравне со всеми бегаешь и разрисовываешь старые сараи и фундамент на доме куском рыжего кирпича. И тогда ты делаешь вид, что не слышишь, что зовут домой, пусть потом будут ругать, а ты еще немножко проиграешь со всеми. Ведь завтра опять выпустят во двор всех, наберется команда, а тебе скажут сидеть, потому что ты мелкая. Нет, я не слышу, еще чуть, еще немного, еще пять минут. Сажусь на кровати. Часы — 40 минут активного сна. Даже не урок. А минус засыпание-просыпание, полчаса. Но это уже что-то, чем ничего. Сажусь на кровати. Сердце колотится. Даже нет. Это не сердце, это ты и есть это сердце, большое сплошное, дрожишь вся, как старый холодильник. Помните такие были старые холодильники, ЗИЛ, с ручкой, как рычаг переключения скорости на грузовике? Хороший был агрегат. Меня ним воспитывали в детстве — когда мотор работал, он всегда рычал, а мне говорили, что там живет медведь и если я плохо себя веду, он оттуда выпрыгнет и съест всех. Мне всегда было жалко. Нет, не то, что медведь съест всех, а самого медведя. Ему там было холодно, наверное. Я повесившись на ручке, открывала холодильник, заглядывала во внутрь и не находила медведя. Он пугался и прятался. Так я поняла, что ему не только холодно там, но и страшно. И начала складывать в холодильник свою теплую одежду и игрушки. Чтобы ему было теплее и веселее. А потом мы купили новый холодильник, а я упросила маму, чтобы мишку со старого отдали в зоопарк. Обещала за это слушаться и когда мы ходили в зоопарк, я всегда ему бросала в клетку хлеб. Подкармливала. Но он, почему-то меня не помнил и хлеб не ел. Мама с папой всегда хохотали надо мной. А мне было обидно, что медведь меня не помнит.