- Всегда? - Навечно...

Чимин любил эту работу. Каждое утро он просыпался с мыслью, что снова увидит десятки счастливых лиц — детских и взрослых. Бывали дни, когда взрослые смеялись и радовались даже искреннее, чем дети. Они позволяли себе ненадолго освободиться от оков рутины, выпустить своего внутреннего ребёнка и наслаждаться простыми моментами. Ему нравилось всё это: яркие улыбки, звуки смеха, тепло от осознания, что он делает чью-то жизнь лучше, пусть даже ненадолго. Но Чимин знал, что не всегда его утро начиналось с таких мыслей. Год назад он засыпал с тяжестью в душе и единственной мечтой — чтобы страдания закончились как можно скорее. Теперь он ценил каждый момент этой новой, мирной жизни. Неважно, что униформа неудобная. Неважно, что приходится стоять на ногах весь день. Он любил свою работу в парке аттракционов. Любил приветствовать гостей, видеть радость в их глазах. Любил, когда дети приносили ему сорванные в зоне отдыха цветы или делились конфетами. Это был его новый мир, без боли и ужаса, который он пережил.       — Ча-мин? — раздался тонкий голосок. Чимин обернулся и увидел маленькую девочку лет семи, внимательно изучающую его бейдж. Он наклонился ближе, чтобы помочь ей разглядеть лучше.       — Я правильно прочитала? — голубые глаза девочки светились от любопытства. Чимин улыбнулся и покачал головой.       — Почти, принцесса. Моё имя читается как "Чи-мин". Это немного сложно, потому что я из Кореи, — объяснил он медленно, чётко проговаривая каждую букву.       — Ты из Кореи? — восхищённо воскликнула малышка. — Там, где все с косыми глазами? — добавила она с неподдельной наивностью. Родители девочки моментально напряглись. Мать прижала руку к губам, краснея от неловкости, а отец потёр переносицу, явно смущённый.       — Так папа говорил, — честно добавила малышка, и родители замерли от стыда. Чимин хмыкнул, вышел из-за прилавка и присел на корточки перед девочкой, чтобы быть с ней на одном уровне.       — Скажу тебе по секрету, — он наклонился ближе и что-то прошептал ей на ухо. Девочка рассмеялась, а её кудрявые волосы мягко рассыпались по плечам.       — Простите нас, ради Бога, — пробормотала мать, прикладывая ладони к груди. — Мы не в коем случае не хотели обидеть всех узкоглазых… Ой! Китайцев, — женщина хлопает себя ладонью по губам и кажется, большего красного цвета как у женщины на щеках, Чимин не видел. — В общем, Вы меня поняли, — всё же продолжает женщина, виновато смотря на Пака.       — Всё в порядке, — Чимин снова улыбнулся, уже более широко. Но в следующий момент лицо его изменилось, когда отец девочки задал другой вопрос:       — Этот шрам… Вы бывший военный? Словно невидимая стена воздвиглась между Чимином и семьёй. Он мгновенно замкнулся, а его взгляд стал холодным. Девочка испуганно спряталась за маму.       — Да, — коротко ответил Чимин. Его глаза заметили протез под чёрными джинсами мужчины и форму жетона, едва скрытую под футболкой. Всё стало ясно.       — Армия, потом контракт, — продолжил он, глядя прямо на мужчину.       — Афганистан. Кабул, — мужчина кивнул, невольно прикасаясь к ноге.       — Главное, что вы живы и вернулись к своей семье, — сказал Чимин, но его голос был бесцветным. Затем он снова улыбнулся, посмотрел на девочку и протянул ей конфеты.       — Было приятно познакомиться, Мия. Малышка осторожно взяла сладости, а Чимин снова скрылся за своим прилавком, оставив родителей переглядываться между собой. И всё же, возвращаясь к работе, он чувствовал, как сердце тяжелеет. Ему хотелось забыть всё, что было. Забыть смерть, боль, шрамы на теле и в душе. Хотелось начать жизнь с чистого листа. Но воспоминания сжигали его изнутри, как пламя, которое не утихало даже спустя год. Он любил свою работу. Это был его шанс. Шанс почувствовать, что жизнь всё ещё имеет смысл.       — Хей, Джон.       — Ник, пошёл ты в задницу!       — Не, ну а что? Твоё имя для меня слишком сложное, — молодой парень лет двадцати двух, с длинными по плечи, блондинистыми волосами ехидно улыбается, смотря на Чимина. — Ну же, старикашка.       — Сука, я же тебя когда-то прибью, Николас. Вот увидишь, — для наглядности старший прокручивает в руках ножницы.       — Ладно, ножницы опусти, ты меня пугаешь, — парень смахивает чёлку с глаз и ставит коробку со сладостями. — Что тебе ещё нужно? Я заебался каждый раз возвращаться на склад за одним товаром.       — Не, ну что, людям я нравлюсь, — Чимин пожал плечами и сверкнул белоснежной улыбкой. — Вот они и скупают всё за несколько минут.       — Перестань очаровывать их, — фыркает блондин.       — Всё, сопляк, — Чимин умело режет коробку и достаёт оттуда карамельный попкорн. — Свали отсюда и дай нормально работать.       — Во-первых, ты старше на шесть лет, — Ник сам осекается понимая, что это довольно большая разница в возрасте. — Во-вторых, ты в курсе, что я твой супервайзер, то есть старше по званию.       — Поверь, малыш, — по-доброму улыбается старший, глядя в детское лицо. — Ты не старше за меня по званию, по должности, да. Не путай такие вещи.       — Всё-то ты со своими загадками о прошлом, — тяжело вздыхает парень. — Тебе не жарко?       — Не-а, — Чимин смотрит на свою кофту с длинными рукавами. — Мне так удобно, я сильный мерзляк, — ложь.       — Ладно, мне нужно ещё на другие точки, в случае чего, рация у тебя… Что это там? Чимин и Ник одновременном повернули голову в сторону, где было несколько тиров и карусель. Сначала ничего не было понятно из-за носящихся людей, но, когда люди перестали в панике бегать, а наконец остановились и стали наблюдать за происходящим, парни смогли рассмотреть всё до мельчайших деталей. А то, что увидел Чимин, было огромным шоком. Какой-то парень держал работницу парка в заложниках, приставив нож к её горлу.       — Блять! — выругался Чимин, быстро перепрыгнул через прилавок и кинулся в место происходящего. Ему всё равно на то, что дальше может случиться. Ранят его? Он убьёт? Пусть лучше будет первый вариант. Он не готов снова марать руки в крови. Когда Чимин подбегает ближе, суть картины стает ему вдвойне неясной. Парень выглядит молодо. Джинсовый костюм, под низом белая майка. Он статный. Присутствуют мышцы, и они явно сделаны благодаря долгой и уморительной работе. Его волосы выглядят так, словно недавно он был побрит налысо. Возможно, это для стиля, но что-то подсказывает Чимину, что это не так. В глаза бросаются военные берцы чёрного цвета. Это не элемент брендированной одежды, такие берцы используют для армии, специальных спецподразделений. Они удобные, бесшумные и выдержат многое. То, что нужно для солдата. Значительное внимание Чимина привернули эмоции парня. Он не выглядит враждебно, словно хочет навредить этой девушке. Он напуган, выглядит так, словно пытается защититься всеми силами. Словно лев, которого загнали в угол. Смертельно ранили, но он продолжит противостоять до конца, пока последний глоток воздуха не покинет его лёгкие. Чимин застыл, словно его окатило ледяной водой. Секунду назад он просто наблюдал за обычным рабочим днём в парке, но теперь его взгляд прикован к солнечному блику, который отразился от жетона на шее незнакомца. Этот жетон. Всё стало ясно. Парень — солдат. Но что-то здесь не сходилось.       — Господин, пожалуйста, остановитесь. Вы в порядке. Голос раздался сбоку, и Чимин заметил молодого волонтёра в зелёной жилетке, который стоял рядом с солдатом. Паника читалась на лице парня.       «Он не друг, — понял Чимин, — обращается на “вы”. Но явно знает его».       — Блять, — тихо выругался Чимин, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он скользнул взглядом по жилетке волонтёра, пытаясь собрать больше информации, и обратился к нему:       — Какая ступень контузии у него была?       — А? — волонтёр выглядел растерянным.       — Ступень контузии, говорю! — голос Чимина стал резким. — Какого хрена ты работаешь с ним, если ничего не знаешь?!       — Я… я не... — парень сглотнул, чувствуя, как слова Чимина давят на него тяжёлым грузом.       — Чего он испугался?       — Дети… стреляли по шарикам, — тихо ответил волонтёр, будто извиняясь. — Сначала всё было нормально, а потом он словно… отключился. Чимин тяжело выдохнул, пытаясь удержать себя в руках.       — Как его зовут?       — Я не помню, — голос волонтёра дрожал.       — Прекрасно, — с досадой произнёс Чимин, бросая быстрый взгляд на солдата. Парень явно был в панике. Его взгляд метался по сторонам, он сжимал предплечье девушки рядом, а в глазах была смесь страха и гнева. Это взгляд человека, который снова оказался на поле боя. Чимин всё понимал. Он знал, что это рискованно. Этот парень мог легко причинить вред — не потому, что хочет, а потому что его разум загнан в угол. Но Чимин видел за этим страхом что-то ещё. Нечто знакомое. Медленно, сдерживая дыхание, он двинулся вперёд, стараясь не привлекать лишнего внимания.       — Привет, — начал он мягким тоном. Парень вздрогнул, и охрана, окружившая его, приготовилась к худшему.       — Отойдите, — приказал Чимин охране, не повышая голос. — Парень, ты меня слышишь? Понимаешь?       — Я понимаю английский, — тихо, но напряжённо ответил солдат, впервые установив с Чимином зрительный контакт.       «Есть контакт», — подумал Чимин, отмечая это про себя.       — Меня зовут Пак Чимин, — продолжил он с той же мягкостью. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Медленно, не спеша, он сделал шаг вперёд.       — Не подходи! — голос солдата стал резким, почти истеричным. Он сжал руку девушки сильнее, а та всхлипнула, не в силах сдержать слёзы. — Ты пришёл убить меня! Чимин тут же остановился, подняв руки в жесте мира.       — Нет, — его голос остался ровным. — Я не собираюсь вредить тебе. Послушай, я такой же, как ты. Бывший военный. Его взгляд мягко переместился на девушку, которую парень держал.       — Мейвис, всё будет хорошо, — сказал он, тепло улыбнувшись, прежде чем снова посмотреть в глаза солдату.       — Мой позывной был Мочи, — добавил он, глядя прямо в глаза парню. — А твой? Тишина. Но в этой тишине уже не было прежнего напряжения. Чимин видел, как на долю секунды в глазах солдата мелькнула неуверенность. Это был шаг к доверию, и Чимин знал, что сейчас нельзя ошибиться Парень бегает напуганными глазами по лицу Чимина и застывает на шраме, что начинается возле брови и тянется к виску. Он на секунду застывает, словно падает в пучину воспоминаний, но тут же вздрагивает от командирского голоса:       — Солдат! Позывной! — приказывает Чимин и видит, как парень замирает. Для военных такое норма. Когда слышишь командирский голос, отработанные годами рефлексы, работают быстрее сознания.       — Командир Чон Чонгук, позывной Барс! — выпаливает парень, даже не запинаясь на словах. Чимин мягко улыбается, доволен, что есть контакт. Видит, что взгляд этого Чонгука стал заинтересованным. Значит, он может двигаться дальше. Имя узнал. Теперь нужно заставить отпустить Кейт.       — Спасибо, Барс, — кивает Чимин. — А теперь, — он делает ещё шаг, остаётся пять метров, и он сможет подойти достаточно близко, чтобы выбить нож. — Расскажи, что ты видишь. Кто, и что тебе угрожает? Чонгук бегает глазами по людям, не видит напуганных глаз, только враждебные лица своих мучителей. Слышит только предсмертные хрипы своих товарищей.       — Это они, — Чонгук кивает в сторону толпы. — Они снова пришли нас пытать.       — Он был в плену? Скажи, что ты это знаешь, — Чимин смотрит на волонтёра, а тот только губы поджимает и говорит совсем тихо, словно произносить это вслух делает больно:       — Да, его отряд взяли в плен. Остался только он. Его солдат казнили у него на глазах. Чимин поджал губы. Ему страшно представить, что пережил этот человек, это такая боль терять своих людей, а ещё сложней видить, как отбирают их жизни собственными глазами и не иметь возможности помочь. Чимин понимает Чонгука. Чимин ему сочувствует, но это не повод для того, чтобы вот так угрожать людям. Но! Он попытается помочь Барсу. Он сделает это.       — Барс, — он делает ещё шаг к парню. — Послушай, ты уже на гражданке. Тебя освободили…       — Никто меня не освобождал. Я сам сбежал! — сквозь обиду прорычал Чонгук.       — Чего, блять?! — Чимин посмотрел на волонтёра. — Скажи, что он бредит.       — Их бросили, — волонтёр опустил голову.       — Суки, — прорычал Чимин себе под нос. — Барс, ты сейчас в парке аттракционов. Тут много детей, а ты приставил нож к горлу работника парка, — твёрдо говорит Пак и подходит ещё на шаг, осталось четыре метра. — Тебе нужно отпустить её. Давай, — ещё шаг.       — Не подходи!       — Барс! Отпусти сейчас же! Чонгук застыл от командирского тона, но всё же отпустил Кейт. Та сразу побежала в руки охраны. На одну проблему стало меньше, но в руках Чонгука всё ещё находится нож. Он всё ещё может ранить кого-то или себя. Чимин не хочет ни того, ни другого.       — Молодец, Барс, — Чимин больше не двигается, стоит на месте. Теперь нужно привести Чонгука в реальность. Можно, конечно, наступить на него, но он не хочет этого делать. Не хочет пугать. — А теперь закрой глаза, сконцентрируйся на моем голосе. Чонгук сильнее сжимает рукоятку ножа, всё ещё боится этих террористов, что пришли снова пытать, снова убивать его людей. Но голос этого Мочи, делает с ним что-то не понятное. Голос этого парня успокаивает. Он, не контролируя себя подчиняется. Прикрывает глаза, но нож продолжает держать. Сжимает пальцами, готовится в любой момент напасть. Он выберется из этого ада. Один раз смог. Сможет и второй.       — Молодец, Барс, — Чимин кивает. — А теперь сделай глубокий вдох, — он замолкает. Ждёт, когда Чонгук выполнит его просьбу. Сейчас, он пытается говорить тихо, просит. Не приказывает. Нужно выбирать моменты, когда включать командирский голос, а когда говорить так, словно общаешься с ребёнком. Чонгук прерывисто выдыхает и делает глубокий вдох. Вбирая в лёгкие побольше воздуха.       — Чувствуешь запах сахарной ваты? — кивок. — Вот, это ведь странно для того места, где тебя держали?       — Странно, — соглашается Чон.       — А теперь прислушайся. Слышишь мелодию карусели. Узнаешь мелодию?       — Песня с мультфильма «Холодное сердце», — словно в трансе отвечает Чонгук. Хватка на рукоятке слабеет.       — Молодец, Барс, спасибо. А теперь самое главное. Чувствуешь ветер? Какой он? Чонгук морщится, чуть-чуть расправляет плечи, словно пытается уловить порывы мелкого ветра. Хочет уловить их открытыми участками кожи. Парень чувствует, как лёгкие волны тёплого ветра гладят его кожу на лице. Как тот умело подхватывает пряди чёлки, волнует её, смело щекоча его щёки.       — Он тёплый, — бормочет Чонгук. — Лёгкий, щекочет…       — Та-ак, — Чимин неуверенно делает ещё шаг. Ещё немножко и он сможет к нему подобраться. — Какой ветер был там, где тебя держали?       — Холодный, — парень хмурит брови от воспоминаний. — Он пробирался под кожу. Делал больно. Мне было очень холодно, — на его лице проскальзывает эмоция боли.       — Вот видишь, ты не там. А сейчас сделай глубокий вдох и выдох до конца, — Чимин ждёт когда Чонгук выполнит его просьбу. И Чонгук выполняет. Делает глубокий вдох и выдыхает весь воздух. Это заставляет его организм перезагрузиться. Полностью утонуть в реальной атмосфере, где улавливается запах сладкой ваты. Слышится голос Эльзы. Ощущается тёплый ветер на коже. — А теперь, последняя моя просьба. Будем считать до пяти. Готов?       — Да, — кивает Чонгук и практически выпускает нож с руки. Тело расслабляется от этой атмосферы и тихого голоса, что убаюкивает внутреннего солдата.       — Один.       — Два.       — Три, — Чимин делает шаг и оказывается уже в одном метре.       — Четыре.       — Пять! — голос Чимина словно гром, раскатывающийся в воздухе. Он разрывает между ними расстояние в долю секунды, хватая Чонгука за запястье. Чонгук распахивает глаза, в них смешались страх и ярость. Его рука дёргается, и лезвие ножа лишь на миг задевает предплечье Чимина, оставляя на коже багровую полосу.       — Нет! — выкрикивает Чонгук, когда резкий, болезненный удар ребром ладони выбивает нож из его руки. Чимин перехватывает оружие в летящем движении, как опытный боец, и тут же отбрасывает его в сторону, прямо под ноги охранникам.       — Пожалуйста… — шепчет Чонгук, его голос ломается, становится хриплым, наполненным отчаянием. Он зажмуривает глаза, будто пытается спрятаться от всего, что происходит вокруг. Но Чимин не даёт ему спрятаться. Он делает шаг вперёд, обходит Чонгука сзади и заключает его в крепкие объятия. Его руки сжимаются вокруг солдата, удерживая его в этом мире, словно якорь, спасающий корабль в шторме. Чонгук сильнее, крупнее, но Чимин вкладывает всю свою силу, всю решимость, чтобы сдержать его, удержать от падения в бездну.       — Открой глаза! — голос Чимина звучит властно, как голос командира, но в нём сквозит тепло, скрытое за сталью. — Открой глаза, Чонгук! Чонгук резко распахивает веки. Его взгляд метается, цепляясь за окружающий мир. Испуганные лица людей. Карусель, где дети катаются на фигурках животных и мультяшных персонажей. Свет гирлянд, опутывающих деревья. Птица, парящая высоко в небе. Это не тюрьма. Это не поле боя. Он в парке. До Чонгука начинает доходить реальность. Но осознание приходит тяжёлым грузом, сдавливая грудную клетку, словно стальными обручами. Воздух кажется раскалённым, выдох вырывается прерывистым и хриплым. Ноги подкашиваются, и он падает на колени. Но Чимин не отпускает. Он оседает вместе с ним, опускаясь на тёплую землю, нагретую солнцем. Его руки крепко обхватывают Чонгука, сцепляясь в замок на его груди. Держат. Не дают упасть глубже, в бездну стыда и боли.       — Господи… — шёпот Чонгука звучит надломленно, когда он замечает голубые глаза девочки, спрятавшейся за подол платья своей матери. Эти глаза наполнены страхом, но и искренней жалостью, которую он не готов принять.       — Всё хорошо, Чонгук, — Чимин шепчет ему в самое ухо, его голос мягкий, обволакивающий, как тёплое одеяло в холодную ночь. — Ты ничего не сделал. Ты здесь. Слышишь меня? Ты ничего не сделал. Он прижимает Чонгука к своей груди ещё сильнее, словно пытаясь впитать в себя его боль. Его подбородок касается крепкого плеча, а руки осторожно, почти незаметно, покачивают парня из стороны в сторону.       — Не вини себя, Чонгук. Только не вини, — шепчет Чимин, а горячие слёзы Чонгука текут по его лицу, обжигая кожу, словно лава. Чимин знает, что его слова не сотрут все раны, не исправят всего того, что было. Но он может быть здесь, в этот момент, удерживая того, кто тонет в своих воспоминаниях.

***

Парамедик присаживается возле Чимина и смотрит на окровавленную ткань чёрной кофты. Парень с именем на бейдже «Бен», тяжело вздыхает и открывает аптечку.       — Вашу рану нужно обработать. Чимин кивает и протягивает парню свою руку, а сам смотрит через плечо на мирно спящего Чонгука на носилках. Нехилая доза успокоительного сморила его. Парамедик заботливо накрыл его термоодеялом. Сейчас этот парень выглядел не как воинственный барс, а щенок, которого просто сломали и бросили на растерзание реальности. Чимину жаль этого парня. Очень. Бен получив добро, разрезал ножницами рукав, когда оголённый участок кожи попал ему на глаза, он так и застыл в ужасе.       — Это… эти шрамы. Это же…       — Да, — кивает Чимин, продолжая рассматривать спокойные черты лица Чонгука.       — Как Вы поняли, что ему нужно? Чимин наконец отрывается от пристального рассматривания солдата, переводит глаза на парамедика и тихо, ровным голосом отвечает:       — Потому что ещё год назад, я был на его месте…