Между Мирами

Отмечать вторую свадьбу в «Виктроле» было отличной идеей. Одно пышное торжество у них уже было. И тогда приходилось строить из себя приличных людей, а здесь, в Нью-Йорке, можно быть открытыми перед любыми подвигами. Нет, вновь плясать в белье Флоренс не собиралась, но родных и любимых драгов выступить попросила. Пит сиял от счастья. Он смог получить разрешение на проведение свадебной церемонии и напялил едва ли не усыпанный стразами смокинг. Сама же невеста облачилась в серебристое платье, открывающее ноги, но так же имеющее сзади длинный шлейф. Оголенные плечи, но по-изящному пышные рукава. В этот раз все проходило без излишнего пафоса. Дядя Джордж вёл под руку свою племянницу, все ещё слегка сконфуженный быстрым развитием событий. Но генерал ему вполне понравился — по крайней мере с таким Флоренс будет как за каменной стеной. И вот он — главный момент. Джордж подводит Фло к импровизированному алтарю, аккуратно передавая ее руку в ладонь Киригана. Патриархальная традиция, но ей нравится. — Ну что, детишки, начинаем, — сладким голосом протянул Пит. Он спрашивает обоих о согласии, прося повторять за собой слова клятв. Они вновь обмениваются все теми же кольцами, за чем следует поцелуй под радостные вопли друзей Флоренс. Официальная часть подошла к концу, резким образом перетекая в безудержную вечеринку. Разнообразные коктейли лились рекой — Фло не хотела пить простое шампанское. Друзья и подруги по очереди поднимались на сцену, чтобы произнести речь и пожелать счастья молодоженам. К счастью, в этом мире обошлось без всяких ядов и попыток отравления. Когда Флоренс бросала букет своих любимых синих ирисов, за ним больше всех тянулась Бритни, но в итоге — поймал его именно Пит. Стразы на смокинге Пита переливались в этот момент всеми цветами радуги, но его лицо светилось ярче. В клубе играла громкая музыка, которая заставляла даже Дарклинга чувствовать себя расслабленным и весёлым. Смех, шутки, танцы, много света и блеска — вот чем была эта свадьба. Никаких мрачных лиц и постных физиономий. Никакого протокола. Кириган здесь был частным лицом. К концу вечера ноги гудели от каблуков, а в волосах запутался рис, которым их с мужем буквально забросали. Изрядно подпившая Флоренс вытащила Дарклинга танцевать медленный танец, про себя вновь подмечая, как ему идёт костюм. Александр пил мало, потому его движения не были неуклюжи. Ещё не хватало выглядеть перед гостями, как медведь-шатун. — Я всем сказала, что мы улетаем в свадебное путешествие к тебе в «Болгарию», — начала она, прижимаясь к мужу как можно ближе. — Завтра мы снова окажемся в Равке, и нужно будет приводить наш план в действие. — «Болгария» ждёт тебя, моя дорогая, — шепнул Дарклинг своей жене. — Я верю, что у нас все получится. У тебя все получится. Первым пунктом было — отравить царя. Да, звучит абсолютно ужасно, но ужесточившаяся Флоренс понимала, что, не разбив яиц, омлет не приготовишь. А далее почти сразу им предстояло отправиться на скифе в Тенистый Каньон, дабы не только изнутри подчинить его себе, но и показать иностранным послам, что ждёт их государства в случае, если те не прекратят войну. Должно быть страшно. Должно. Но Фло совершенно не боялась, зная, их с мужем отныне никому не победить. Оставалось надеяться, что они завтра проспят не весь день, потому что, завалившись наконец в квартиру, Флоренс и Александр рухнули в одежде на кровать. — У меня нет сил раздеваться, — рассмеялся он, повернув голову и глядя на Флоренс. — Вот что хочешь со мной делай. Она ноет, снимая неудобные босоножки, а Дарклинг своим протестом очень смешит свою жену. — Раньше у вас не было проблем с раздеванием, генерал. Но она с ним согласна. Сил сейчас не хватало ровно счетом ни на что. И все же Фло принимает сидячее положение, тянет за собой и Дарклинга, стаскивая с него пиджак. В этом действии не было ни грамма пошлости, лишь забота. — Давай, давай, — побуждает она протестующего мужчину и сама поднимается на ноги, прося его расстегнуть молнию на ее платье. В итоге, едва их головы коснулись подушек, они тут же отрубились, переплетаясь руками и ногами так, что становилось непонятно, где чья конечность.

***

Прибытие в Равку уже не отнимало у Флоренс столько сил, сколько раньше. Теперь она достаточно окрепла и могла перемещаться туда и обратно хоть по несколько раз в течение дня, но пока в том не было необходимости — они же «в свадебном путешествии». Время на составление родословной у профессора Ричардса как раз будет. Когда они телепортировались в свои покои в Малом дворце, Кириган тут же вызвал к себе Ивана. Сердцебит явился к ним, как и всегда, вполне серьёзным, в первую очередь учтиво склонив голову, приветствуя генерала и его жену, но в глазах его плясал огонёк. Огонёк, по которому сразу было понятно — произошло что-то хорошее. — Не томи, — даже первее мужа выпалила Флоренс. — Иван, ты заставляешь мою жену волноваться, — тая смех в глубине зрачков, сказал Кириган. — Говори все, что есть. — Мы нашли шпиона, — сообщил Иван. — Им был Яков — один из стражей. Мы провели допрос и узнали местонахождение Златана — он подобрался близко к Ос Альте и был готов к нападению. Затем Иван не сдержал злорадствующей улыбки, кровожадно сверкнув зубами. — Сейчас Златан находится в темнице. Мы решили, что вы захотите разобраться с ним лично, генерал. — Яков? — подняла брови Флоренс. — Вот так номер. Он активно набивался ко мне в охранники последнее время. Вот же.. мудила. — Не волнуйтесь, госпожа, он больше вас не потревожит, — и вновь сердцебит своим выражением лица дал понять, что о Якове более никто и никогда не услышит. Фло лишь коротко кивнула. Ей не была присуща жестокость, но приходилось привыкать. В конце концов — это все на благо страны, гришей и безопасности их с Кириганом брака в том числе. Новость, рассказанная Иваном порадовала генерала не меньше, нежели чем сознание того, что они с Флоренс могут творить с тьмой. Все, о чем он думал накануне своей «поездки» в Нью-Йорк, разрешилось по мгновению щелчка. Теперь ещё в его руках Златан, который будет прекрасным козлом отпущения и живым доказательством того, что делают с предателями и саботажниками. Если все так удачно решилось здесь и без них, значит, теперь ничто не мешало приводить план в действие. Дарклинг собирался усадить на престол старшего царевича, а они продолжали бы быть генералом и его женой при дворе. Это было логично, потому что в таком случае они могли прятаться на спиной нового царя и, если что будет не так, валить все именно на него. Умно. — Я думаю, Златану найдётся применение, — ухмыльнулась Флоренс, вновь внедряясь в разговор мужчин. — Нам же нужна показательная порка для послов, когда мы отправимся в каньон? Или все же она ошибалась, когда не считала себя жестоким человеком. — Иван, подготовь все. Можешь идти. Кириган коротко кивнул. Иван, кинув на Флоренс странный взгляд, поспешил выйти. Если бы генерал был бы иным человеком, он бы оборвал Флоренс на полуслове, дав ей понять, что она зря вмешивается в мужской разговор. Но Кириган считал, что раз они работают в команде, то они обязаны все делать вместе. В армии было достаточно женщин, которые дослужились до высоких чинов благодаря светлому уму. Именно таким наделили святые и Флоренс. Удачное стечение обстоятельств. Кириган приобнял Флоренс за талию и заглянул ей в глаза. — И так, моя дорогая кровожадная умница — пора поработать. — Не так уж я кровожадна, — улыбнулась Флоренс, положив руки супругу на плечи. — Разве что самую капельку. — О, нет, ты достаточно кровожадна, мое сердце. По крайней мере для будущей царицы. Надо сказать честно — он развращал ее. Силой, страстью, посулами власти. Он развращал ее тьмой, демонстрируя то, что она все сможет — самое главное постараться. Дарклинг беззастенчиво использовал свою жену в собственных целях. Если бы она оказалась глупее, чем он ожидал, то Флоренс уже давно бы сидела в своих покоях, в окружении служанок. Он заставил бы ее замолчать, если бы ход ее мыслей и слова были бы ему неугодны. Счастье, что госпожа Морозова была умна и сообразительна, а так же принимала своего мужа от и до. Щелчком пальцев он вызвал слуг, которым велел накрыть им ранний обед, и сидя в кресле, продолжил: — Я разошлю приглашения послам, а также наиболее заметной знати. Мы с тобой за это время составим четкий план действий. Также я тебя прошу побеседовать с Женей, чтобы узнать у неё… Как идут дела с ее задачей. Мне кажется, что нюансы она скорее тебе расскажет, чем мне. Кириган положил себе на тарелку слив и взбитые сливки. — Как только мы поймём, что у нас все идёт как нам нужно — переходим к другой ступени, а именно Василий. Как по твоему — сила или шантаж? Он мог говорить здесь свободно, так как был уверен, что никто не услышит то, как «серый кардинал» ваяет нового правителя Равки буквально из ничего. — Вас поняла, генерал, — с улыбкой отсалютовала Фло. — С Женей поговорю. И что ещё приятнее — муж не просто делится с ней, он советуется. Речь заходит о старшем царевиче, над которым им надо устроить шефство. Девушка призадумалась, слегка нахмурившись и закусив губу. — Я думаю, шантаж пока не стоит пробовать. Те, кого шантажируют, часто копят в себе гнев и в конечном итоге могут пойти на решительные шаги. Предлагаю начать с малого — наобещать ему всяких плюшек. Показать преимущество работы с нами. А если станет выпендриваться — запугаем. Флоренс никогда особенно не любила грубую силу. Ей нравился лёгкий и изящный подход. Дарклинг чутко вслушивался в то, что говорила ему жена. Оценивал, взвешивал все за и против. Ему ничего не стоило осадить ее воображение, коли оно создало бы неудобную для него конструкцию. И, конечно же, его радовали ее слова. Он даже улыбался, когда Флоренс начала излагать ему своё мнение на тему Ланцова. — Что касается Каньона.. Чисто теоретически я могла бы и сделать портал, но нам важно пройти через него на скифе, чтобы все увидели наше маленькое представление. Я предлагаю следующее — мы с тобой вновь соединяем силы и, по сути, раздвигаем в каньоне проем. Сбрасываем волькрам Златана, сообщаем все самое важное наши дорогим иностранным друзьям — и вуаля! Флоренс слегка самодовольно усмехнулась, торжествующе задрав подбородок. Ей нравилось, когда генерал звал ее своей умницей. Ей нравилось, что с ее мнением считаются. — Я согласен, — кивнул Дарклинг, когда речь зашла о Каньоне. — То, что ты предлагаешь, мне нравится. Более того — таким образом мы не только явим свою силу, но и проведём нужный для нас опыт. Ведь пока мы не попробуем — мы не узнаем, сработают все наши планы или нет. Каньон — это почти живое существо. Живая тьма, которая имеет своё мнение насчёт того, что происходит. И это мнение может разрушить наши планы. Покончив с обедом, девушка встала из-за стола и подошла к Киригану, чтобы нагнуться и поцеловать. — Не буду терять время. Пойду найду Женю.

***

На Сафиной лежала большая ответственность — она должна была выполнить один ключевых пунктов плана. А именно — отравление царя-батюшки. Нужно было сделать это как можно скорее, чтобы успеть усадить на трон царевича до отправления в Каньон. Послы должны были уже отправиться в Равку, значит, их прибытия стоило ждать через несколько дней. — Этот жирный ублюдок касается тебя последний раз, — злобно отчеканила Флоренс. Она ненавидела то, что царь делал с Женей. И ведь если бы она сама не стала женой генерала, вполне вероятно, что ее ждала бы та же участь. Шли дни, проведённые одновременно и в напряжении, одновременно и в нетерпении. Ход с царем сработал идеально — все считали, что старик просто захворал, а царица закрылась в собственных покоях, дабы не заразиться. Вскоре во дворец доставили и царевича Василия Ланцова. Парень явно был не в себе, так надавить на него было проще простого. Царю оставалось жить не так много времени — течение болезни можно было отслеживать по часам. Царевич Василий оказался падким на лесть юношей небольшого ума — подарок для «серого кардинала» Дарклинга. По счастью второй сын царя, Николай, был в отъезде и не смог помешать тому, что происходит. Генерал предусмотрительно поспособствовал распространению порочащих слухов о Ланцове. Пусть все вспомнят, что Николай — бастард. Такой не может править Равкой. Флоренс и Дарклинг уделяли много времени тренировкам, окончательно убедившись в том, что ее сила легла на его силу идеально. Теперь они могли держать под контролем любое количество тьмы — даже такое, как в Каньоне. Так же Фло предстояло сдерживать волькр, сразу перемещая их в любое другое место — твари не могли жить при солнечном свете, так что было некритично, куда именно она их пошлёт. Наконец, настал день «Икс». Люди Дарклинга были уже собраны и стояли возле лошадей и готовых экипажей вместе с самыми хорошо подготовленными гришами, когда к процессии присоединились генерал и его жена. В толпе Флоренс заметила Женю, получившую, наконец, красную кефту заместо белой. Господин и госпожа Морозовы забрались в свою карету. Садясь внутрь, Кириган заботливо поддерживал под локоть Флоренс, и на его губах блуждала более чем довольная улыбка. Кто-нибудь бы сказал — самодовольная. — Признаться честно, я волнуюсь, — сказала Флоренс, беря Киригана за руку. — Но это приятное волнение. Оставалось лишь вытерпеть долгий, изнурительный путь до Каньона. — Приятное волнение прекрасно разгоняет кровь, — отозвался Кириган садясь поудобнее, и приказывая кучеру трогать, — Я уверен, что ты справишься блестяще. Он, действительно, был в этом уверен — иначе бы и не начинал это изнурительное дело при помощи Флоренс. Может быть даже — не женился на ней. Но эта мысль ему не нравилась. Генерал остановился на другой — он никогда бы не стал ставить на неё все козыри. — Как ты думаешь… Кто бы из девушек-гришей понравился бы царевичу? Желательно поумнее. Женя сделала своё дело. Настал черёд портить жизнь другой девушке. Генерал спрашивал об этом Флоренс, зная как та относилась к судьбе Сафиной. Спрашивал, расчетливо давая понять, что ей придётся мириться и с такими поручениями. Двор царя не место солидарности и жалости. И в который раз Флоренс ловит себя на мысли, что уже не является той бесшабашной девчонкой, что случайно попала в Равку несколько недель назад. Теперь она серьёзнее и даже жёстче. Она повидала многое и в предыдущих мирах, но стоит отметить, что Фло и сама убила человека перед тем, как попасть сюда, и совершенно не мучилась угрызениями совести. Должно быть, это и было то самое зернышко внутри неё, которое так окружил заботой Дарклинг, сделав ее той, кем она является сейчас. Но все же в ней оставались мягкость и человечность. Те, что заставили ее нахмуриться, когда муж заговорил о том, что нужно кого-то подложить под царевича. Но… Что ж. Стоит переступить через себя. Ты, девочка, знала, за кого выходила замуж. Флоренс предпочитает выбрать меньшее из зол. Если нужно кому-то делать плохо, то хотя бы тому, кто… Не то чтобы это заслуживает, а кого не жалко. Вот такой гадкой ты становишься, Фло. — У меня есть аж три чудесных кандидатки, — усмехается девушка. — Мария, Надя или же твоя любимица — Зоя. Конечно, с последней вышло бы сложнее, но я просто не могу отказать себе в удовольствии. Ладно, подбери свою ревность. — Мария и Надя вроде не глупы, но и не достаточно дерзки, чтобы противоречить твоему приказу. Тем более — эти сучки постоянно смеялись над Женей. Пора им научиться женской солидарности. То, что она говорит, — ужасно. Никто не заслуживает подобной участи, но, опять же, нужно уметь чем-то жертвовать. Она назвала имена, и Дарклинг усмехнулся. Он предполагал, что Флоренс назовёт Зою. Однако у него не получится сделать жене приятно… — Мне кажется, что лучше всех подойдёт Мария. Зоя… Уж я-то знаю, что она слишком… Она не из тех, кем можно помыкать. Слишком самовлюбленная шлюшка — плохая шлюшка. Лучше выбрать ту, с кем проблем меньше. Это, действительно, так. И пусть Флоренс думает, что он это сделал из каких-то сентиментальных соображений. Пусть немножко поревнует — такое тоже полезно в нужной дозировке. Как яд на весах лекаря. Забавно, но она действительно вела себя сейчас совершенно не так, как неделями раньше. Генерал, сам того не желая, отравил ее своим ядом и пользовался этим. Чудовище. Чудовище, сотканное из тьмы. Все долгое время в пути Флоренс пыталась развлекать себя и супруга как могла — рассказывала о других американских городах, где бывала, о любимых книгах и фильмах, но и, конечно, не забыла соблазнить Киригана прямо в карете на полном ходу. И не один раз. Вскоре они прибыли в лагерь у Каньона. Невольно Фло словила флэшбек в свой первый день в Равке. Вот только теперь ей вместе с мужем полагалась самая лучшая из палаток. Высокий чёрный шатёр, внутри которого все было устлано мехами и обставлено другими дорогими вещицами. Но, конечно, все внимание девушки приковал к себе сам Каньон. Он простирался далеко с юга на север, стелился вверх в самое небо. Тьма клокотала, и, казалось, если прислушаться, то можно распознать даже высокие вскрики волькр. Это зрелище завораживало. Оно было доказательством силы Дарклинга, пусть никто кроме них об этом и не знал. В лагере их встретили суета и волнение. Идя к своему шатру, Кириган нет-нет, да и ловил на себе бесцеремонные и возмутительно откровенные взгляды. Ещё бы! Ведь генерал, по слухам, намеревался сделать невозможное. В палатке их с Флоренс ждало желаемое уединение. Близость Каньона, и его энергия несколько волновали Дарклинга, так что он провёл достаточно беспокойную ночь — возможно самую беспокойную за ближайшее время. Каньон шептал ему. Звал его. Говорил с ним на одном им понятном языке. Это была его сила. Его энергия. Она взывала к Киригану и не находила ответа. Эту ночь было решено передохнуть, а на следующий день — отправиться в это опасное путешествие. Знать и послы были уже здесь, готовые к чуду — всем откровенно, говоря по-американски, напиздели, мол, Флоренс собирается избавиться от Каньона, заставив тьму уползти в иную реальность. А зачем был нужен скиф — якобы она могла сделать это лишь из самой глубины Каньона. Вот наивные. Утром все было готово вовремя. Пассажиры проходили по трапу, заполняя собой все пространство. Кто-то откровенно трясся от страха, но большинство поднимались на скиф с благоговением. С надеждой на светлое будущее. Послам и иным важным гостям досталось место в первом ряду. Собравшиеся с восхищением смотрели вслед Дарклингу и его жене, крепко держащимся за руки — сейчас это было необходимо не только из сентиментальных соображений, но и для того, чтобы заранее совместить усилия. Соединить энергию. Заклинатель тьмы и Заклинательница пространства. Более мощного дуэта просто быть не может. Флоренс и Дарклинг встали в самом носу скифа. Шквальные по команде использовали свои силы, раздувая паруса, и скиф тронулся с места. — Сейчас, — прошептала Фло и крепче сжала пальцы Киригана в своей ладони. На глазах у всех тьма Каньона расступилась в стороны, образуя достаточно широкий для скифа проход. Кто-то очень громко охал, кто-то даже плакал. Лишь те, кто был в курсе плана, приближенные к генералу гриши, оставались собранными и спокойными. Кириган сделал незаметный знак страже, чтобы те подвели связанного Златана с тряпкой во рту, чтобы не заорал раньше времени. Первая отметка. Они миновали ее без потерь — и все благодаря силе Флоренс. — Когда дойдёт дело до него, — шепнул Кириган. — Скиф должен остановиться. Дарклинг всегда любил эффектные выходы, вот и сейчас не мог отказать себе в удовольствии. Он наблюдал за тем, что происходит с возрастающим восхищением. Ведь оказался прав он, а не Багра, — Флоренс та, кто дарует ему победу. Со всех сторон был слышен визг волькр, но стоило им приблизиться к образованному Кириганом и Флоренс проходу, девушка тут же отталкивала их в стороны. До поры до времени. Скоро вы покушаете, детки, не переживайте. Сила Флоренс во многом была схожа с телекинезом — она могла манипулировать пространством, сотворяя в нем нужное ей движение. Могла создавать в нем разрывы, порталы из одного конца в другой как и в пределах одного мира, так и за ними. Никогда ещё она не чувствовала себя столь могущественной, как сейчас. Власть опьяняла, но девушка старалась сосредоточиться в том числе и на самой цели — помощь таким, как они с Дарклингом. Раньше Фло ни за что не стала бы делить людей на касты, признавать кого-то лучше или хуже, но ей осточертело то, что в Нью-Йорке ей всю жизнь приходилось скрываться и молчать. Она ни с кем не могла обсудить свои путешествия, и это сильно давило на череп. А здесь, где такие, как она, а почете.. Впрочем, гриши вскоре этого почета лишились бы, если бы не генерал. Они делают благое дело, хоть и позволяют себе капельку злобствовать по пути. Одна из волькр подлетает очень, очень близко. Пассажиры почти сжимаются в один большой пульсирующий комок, инферны держат огонь наготове, но это совсем не нужно. Едва волькра оказалась рядом, Флоренс лениво повела рукой, и та с визгом испарилась в воздухе. Послышались восхищенные хлопки. Глядя на то, как Флоренс справляется с поставленной ей задачей, генерал про себя ликует. Он хвалит себя, эгоистично присваивая победу собственной проницательности. Ведь именно благодаря ей он узрел потенциал Флоренс. Именно благодаря ей он сейчас имеет то, о чем так долго мечтал. Кириган хотел бы столь же жестоко отмести и другое — любовь, нежность, привязанность, в сторону. Мол, он тоже сыграл свою роль на отлично — девчонка купилась, а теперь сиди и радуйся тому, что бы получила статус и почёт там, где тебя могли бы смешать с землей и грязью. Кириган хотел бы сделать это, но он не может. Глядя на то, что делает Флоренс, он понимает, что действительно любит ее. Любит и гордится ею. Это осознание злит генерала. Он ведь обещал себе, что расставит все по местам тогда, когда достигнет цели. Он никак не ожидал, что его игра в любовь окажется правдой. В это мгновение Кириган ощущает себя и властителем, и рабом. Он понимает, как многое готов отдать за то, чтобы Флоренс никогда более его не покидала. Ему нужно было принять очевидное ещё тогда, когда он обесточил половину Манхэттена только потому, что Флоренс на кого-то не так посмотрела. Он думал, что женится на обычной женщине, которая ему нравится, а в итоге связал себя со своей судьбой. Кириган отдаёт ей команду, и девушка молча кивает. Иван ведёт Златана, держа за шкирку, как провинившуюся животинку. Фло знает, что этот человек намеревался учинить переворот, свергая гришей. И ей его совсем не жаль. Когда генерал Первой армии, донельзя униженный, оказывается на коленях рядом с Дарклингом, Иван вынимает из его рта кляп. — Вы не знаете, что он задумал! — рычит Златан, чуть ли не плюясь слюной. — Он всех нас погубит! Блондинка закатывает глаза, но ничего не предпринимает, пока Кириган не даёт ей сигнал. Шквальные останавливают свою работу, и скиф тормозит. Флоренс позволяет другой волькре подлететь ближе, но заставляет ее замереть прямо над головой Златана. Чудище бешено хлопает крыльями, не может сдвинуться с места. Когти ее так близки к жертве. Внутренне Фло не против и самой порисоваться, но она полностью дарит это мгновение мужу. Это его проект. Это его детище. Это его минута славы. Славы, что теперь будет длиться вечно. Потому девушка просто стоит по правую руку от Дарклинга, удерживая волькру в воздухе над Златаном. Послы и собравшиеся знатные персоны не понимают, что будет дальше — ужас отражается на их лицах. Из толпы слышатся голоса. — Что происходит? — Почему она не уничтожает каньон? Флоренс усмехается, но не двигается с места. Она с гордостью ждёт речь Дарклинга. — Твой час, любимый, — тихо шепчет она ему на ухо. — Она не уничтожает каньон потому, — усмехнулся генерал. — Что она вовсе не будет этого делать. — Позвольте.. — начал было посол Шухана, но Кириган поднял руку, призывая к тишине. — Вы все знаете, что наша война идёт уже столетие. Долгие годы моя страна вынуждена вести себя к погибели, но ради чего? Ответа на этот вопрос нет. И мы решили, что пора положить этому конец. Александр медленно подошёл к Златану, актерским движением положил ему ладонь на плечо. — Господа, наш друг совершенно прав — он вас всех погубит. Каньон способен на многое. Каньон, силой высшей, ныне не бескрайняя темная пустыня. Равка подчинила его себе и теперь вправе распоряжаться в дальнейшем его судьбой и расположением. Все в наших руках. Лицо Киригана в эту минуту было страшно. Его чёрные глаза горели едва ли не фантастическим блеском. Взгляд фанатика, добравшегося до цели. Пока ее генерал говорит, Флоренс нравится медленно переводить изучающий взгляд с одного посла на другого. Фьерданец пыхтит от злобы и бессилия, шуханец пытается возразить Дарклингу, но тут же трусливо замолкает, стоит мужчине поднять руку. Все это — театр и пафос. Божественная комедия. А ведь еще при первой встрече Фло подметила, что Кириган любит рисоваться. И что ему это крайне идёт. Она оглядывается и по сторонам — смотрит глубоко в беспробудную тьму, что теперь принадлежит им. Рассматривает кричащую волькру, вспоминая, что когда-то та была человеком. Щепотка жалости в Флоренс осталась, она может искренне сочувствовать. Но вот не им, а своему супругу. Она знает полную историю, знает, что Каньон был создан в порыве отчаяния и боли. Но более Киригану сочувствие не нужно — теперь он здесь властитель, а сама Фло… сама Фло будет стоять рядом столько, сколько понадобится. С одной стороны, ее немного пугают его порывы и маниакальный блеск в глазах в эту минуту, но она быстро отметает эти мысли. В конце концов, он живет уже много столетий и ждал этой возможности слишком долго. — И сейчас мы вам покажем, что будет с теми, кто решит идти по другому пути. Генерал подал знак страже, и те подвели упирающегося Златана к носу скифа. Прямо навстречу волькре, которая парила над ними удерживаемая силой Флоренс. Его Флоренс. — Госпожа моя, — обратился генерал к жене. — Вы со мной согласны? Кириган взглядом показал девушке, что пора покормить несчастное животное свежим мясом. Александр Морозов прожил слишком долго в надежде, что когда-нибудь это произойдёт. Если бы он был обычным человеком, то он не поверил бы своим глазам. Но сейчас он видел только плоды своих бесконечных трудов. Он видел то, чего он так хотел добиться. Никто в него не верил — мать и вовсе считала его затею бессмысленной и глупой. Царь, зная другую правду, считал, что у генерала никогда не выйдет победить Каньон, хотя и надеялся на обратное. В него верили только гриши и Флоренс. Флоренс, которую послали ему святые. Флоренс, которая сама стала святой — они победили Каньон, и, конечно же, в народе это не останется незамеченным. Как не останется незамеченным то, что Равка уже никогда не будет такой, как прежде. Теперь она устанавливает правила. И все благодаря его уму и ее дару. Стража подводит Златана к самому краю. Все взгляды прикованы к несчастному, но Флоренс даже не смотрит на него. Все это время она сжимала кулак, удерживая волькру, и, наконец, она разжимает пальцы. Чудище делает рывок и вцепляется гигантскими острыми когтями в плечи предателя, заставляя того мгновенно взвыть от боли. Волькра громко хлопает крыльями, утаскивая свою добычу обратно во тьму. Из мрака ещё долго слышится удаляющийся крик ужаса. Ты стала злодейкой, Флоренс. — Кто-нибудь ещё? — наконец, девушка подаёт голос, обращаясь к толпе, но все молчат, глядя на неё как на чудовище. — Вот и славно. Провожая взглядом Златана, Кириган положил руку на плечо Флоренс. Он не мог ласкать ее прилюдно, даже целомудренно целовать, однако в эту минуту генералу хотелось это сделать. Он гордился своей женой, как гордился собой — она была частью его, как он ее. — Предположу, что всем понятно без лишних слов, что будет, если с благословенной Равкой будут… трудности? Вид у послов был настолько убитый, что на мгновение Дарклингу даже стало их жаль. Униженные, забитые в угол, они боялись даже ответить на его вопрос. По их лицам и позам было понятно, какая истина открылась им сегодня. Прочие пассажиры были впечатлены не меньше. Над палубой скифа повисло тяжёлое молчание. Лишь одни гриши, те, кто все знал, прижав кулаки к сердцам, с восхищением смотрели на генерала и его жену. Теперь пришла пора молиться на этих двоих. Шквальные вновь раздувают паруса, скиф сдвигается с места. Осталось не так много. Не так много, и весь этот мир узнает о произошедшем. Флоренс отгоняет оставшихся волькр, и очень скоро глаза начинает слепить яркое солнце. Они перебралась на другой конец. Они в Западной Равке. У них все получилось. Блондинку немного колотит от того, сколько сил ей пришлось вложить разом за эту путешествие, но это скоро пройдёт. Теперь она достаточно сильна, чтобы не переживать о подобном. Они прибыли в Новокрибирск. Гриши, что были в курсе специальной операции генерала, облегченно выдохнули и поочерёдно подходили к Киригану, чтобы лично отдать честь. Наступала совершенно новая эра для этого народа. Народа, в котором Фло может найти себя. Девушка, высоко задрав подбородок, горделиво поправила ворот своей чёрной кефты. Теперь только двум гришам позволено носить этот цвет, а не одному. И она будет носить его с гордостью. Глядя, как шокированные собравшиеся гости спускаются по трапу со скифа, Флоренс подошла ближе к мужу, чтобы посмотреть на всех с высоты. Они стояли рядом под лучами солнца. Она знала, что где-то там, дальше на запад, находится Истиноморе, а там, за большой водой, раскинулась Керчия. — У нас все получилось, — Фло переводит взгляд с поверженных послов на Киригана. — Ты не боишься стать святой? — улыбнулся Дарклинг, сжимая пальцы Флоренс. Она знала, что во всем этом мире не было подобных ей и Дарклингу. Заклинатель тьмы и Заклинательница пространства. Они не походили на других гришей, носящих красное, синее и фиолетовое. Но Флоренс не смотрела на них свысока, нет. Все они — в прямом смысле — в одной лодке. В какой-то степени, они — семья. И ей нравилось, что она смогла подарить им надежду на светлое будущее. Так что Флоренс вполне довольно хмыкает. — Если людям необходимо во что-то верить, то почему нет? Сама Фло была агностиком, ведь, побывав в разных мирах, нельзя было с уверенностью сказать, что какая-то из вер и религий права. Если им нужно молиться на неё и ее мужа, то пожалуйста. Ведь они, в самом деле, сотворили чудо. — Я так понимаю, нам нужно будет обратно во дворец? Это означало то, что им пришлось бы вновь пересекать Каньон, но теперь можно было так не заморачиваться. Поскольку Флоренс была во всех этих местах, она спокойно могла телепортировать себя и супруга сразу в Ос Альту прямо со скифа. — Конечно. Василий сам себя царем не сделает, — усмехнулся Кириган. — Мне нужно, чтобы ты поговорила с Марией как можно раньше. Сразу по прибытию во дворец. Его нужно отрабатывать со всех сторон. Ладонь Киригана прошлась по спине Флоренс, затем сместилась на талию. Да, ей придётся принять в этом участие, но Фло успокаивала себя тем, что это больше не будет Женя. Она успела сильно привязаться к рыжеволосой. В конце концов, в мире так все и работает — или ты, или тебя. Нужно начать привыкать к власти. Нужно осознать, что эту самую власть необходимо удерживать, даже иногда опускаясь в грязь. — Я поговорю с ней сегодня же, — кивает девушка. И чуть погодя: — А кто-то обещал мне показать Кеттердам, — лукавая улыбка. Она выполнила свою задачу. Теперь только Дарклингу выбирать, что делать дальше. — Мы поедем в Кеттердам обязательно. Но сначала дождёмся официального приглашения. Сейчас это было важно. — Все ещё только начинается. Сосредоточься на Большом дворце. Мне нужна эта корона. Голос Александра звучал до отвращения властно. Жадность генерала торжествовала победу.