Обещай мне

Сейчас

      Всё повторяется — пустота заполняется теплом, старый шрам вспарывается свежей раной. Во второй раз выходит проще — он уже знает, как ощущаются пси, умеет ими пользоваться, не пугается и не бежит прочь. Вместо этого освобождает Иво рот.       — Ты идиот?!       А вот кричащий Приор — это что-то новенькое. Йонас звонко смеётся, несмотря на усиливающуюся боль под рёбрами.       — Испугался?       — Идиот, — констатирует Иво тише. — Если бы не получилось, тебя пристрелили на месте, без суда.       К счастью, Кей не только прекрасный стрелок, но и умелый эмпатик. Йонас легкомысленно пожимает плечами, нарочно раззадоривает, не спеша слезать с коленей Иво:       — У меня был запасной план, я же учился у лучшего. Сдаться добровольно, гордо взойти на эшафот…       Иво шипит и дёргается. Йонас не сомневается — будь у него свободны руки, давно бы врезал, разбил стеклянную столешницу его головой, приложил об стену, сомкнул пальцы на горле… Хах, действительно испугался. Досадно, что не за свою жизнь, но на лице всё равно расцветает мягкая улыбка. Нежным прикосновением он очерчивает скуловую кость, запоздало понимая, что пачкает Иво кровью. Ну, не привыкать — они в ней и так всю жизнь купаются.       — Ты что, поверил? Было бы очень неловко, когда во время казни у меня бы встал… — Насмешливый тон переходит в серьёзный: — Я хороший врач, Иво. И никогда не воткнул бы в тебя нож, не будучи уверенным, что справлюсь с кровотечением без пси.              — Ещё раз ты посмеешь пренебречь своей безопасностью… — Иво осекается. Наверное, осознаёт — угрожать Йонасу больше нечем, худшее уже произошло. Поэтому просто требует: — Развяжи меня.       Йонас качает головой. Он не настолько благороден и очень соскучился по непривычно беспомощному, полностью передающему контроль в его руки Иво. По всем другим вариациям Мартена, разумеется, соскучился тоже.       Так сильно, что продолжает сидеть и гладить по щеке, не обращая внимания на лёгкое головокружение и холодеющие кончики пальцев.       — Не-а. Мне нравится, что ты полностью в моей власти.       — А разве когда-то было по-другому?       — Ирма, — тихо напоминает Йонас.              — Прости. Мне не стоило пытаться обратить её участие в протесте себе на пользу.       Пять лет пытался простить. Не смог. Они оба виновны.       — Да, не стоило. Тебе многого не стоило делать. И мне тоже. Но мы это делали. Повторим, Иво? Все наши ошибки. Повторим?       — Ты этого хочешь?       Снова работать в больнице, лечить и хилить, покрывая тело новыми шрамами. Напиваться в барах. Может быть, даже в «Утконосе», обязательно с Лу. Не слушать мудрых советов и всегда поступать по-своему. Расплачиваться потом за своеволие. Тайком приходить к Иво по ночам. Ругаться в кабинете и мириться в спальне. Ругаться в спальне и мириться в кабинете. Задыхаться под ладонью Иво. Дышать, благодаря ей же. Уходить. Возвращаться. Отдавать всё, что у него есть, чтобы сохранить самое ценное — выстраданное, слезами и кровью оплаченное будущее. Их совместное будущее.       — Да.       — Обещаю. Теперь ты меня развяжешь?       Придётся, ведь ему срочно требуется остановить кровотечение. Но в следующий раз, используя верёвку подлиннее…       Иво достаёт аптечку, снимает с него футболку. Йонас ждёт бинты, получает невесомое прикосновение губ к краям пореза. Прикидывает, продержится ли ещё несколько секунд без перевязки, тянет Иво к себе, целует, цепляясь за плечи, чтобы не отключиться. После поцелуя на языке остаётся привкус металла, а пол теряет устойчивость.       — В твоём баре ещё остался тот виски?       — После применения пси не рекомендуется пить.       Разумное возражение, к торому стоит прислушаться. Йонас, конечно же, этого не сделает.       — Иди на хер.       Иво отвечает с прежней бесстрастностью:       — Да, остался.       И когда они поднимаются в апартаменты, вручает ему бутылку, наполнив себе стакан — Йонас слышит, как ударяется о стеклянное дно лёд и льётся жидкость. Он прикладывается к горлошку, вытирает губы тыльной стороной ладони, интересуется:       — Сколько времени ты отвёл на встречу со мной?       — Неделю. Я взял отпуск.       Виски попадает не в то горло. Йонас откашливается, морщась от боли. Иво опять удалось его удивить.       — Впервые слышу, чтобы ты брал отпуск.       — Тебя очень долго не было, Йонас.       Не поспоришь. Он и сам не предполагал, что настолько задержится.       — Медицинские исследования быстро не проводятся, а я не мог вернуться, пока мы не закончим. Ты казнишь — я спасаю. Ты ограничиваешь свободы — я разрабатываю вакцину, которая поможет выйти за Периметр. Так это работает, Иво.       Так он успокаивает совесть.       Теперь их поцелуи приобретают вкус виски, а Йонас лишается остатков одежды. Обивка дивана холодит кожу. Иво, видимо, считает, что недостаточно — проталкивает в рот кубик льда. Второй опускает на лобок. Йонас вздрагивает, лёд скатывается вниз, подхватывается языком, который мгновением позже обводит по кругу головку…       Блядь. Зря он никогда не трахался с завязанными глазами — ощущения обостряются, невозможность предугадать следующие действия заводит сильнее. Йонас шепчет в перерывах между стонами:       — Смазка… в кармане… штанов.       Бинты пропитываются кровью, ладонь давит на кадык, во тьме вспыхивает и раскручивается золотая спираль. Накрывает оргазм, лишая последних сил. Фрикции продолжаются, волосы Иво щекотят грудь, ему хуёво и охуенно одновременно.       Всё повторяется. Только в этот раз он останется на ночь. На семь ночей подряд. Ни хера не скрытно, пиздец как очевидно, но кто посмеет что-то запретить Приору Инквизиции? Им можно всё.

***

Сейчас и всегда

             Голос останавливает его на пороге:       — Йонас.       Он оборачивается, ждёт продолжения. Иво молчит так долго, что Йонас нетерпеливо вздыхает и уже хочет его поторопить… а потом вдруг понимает. Не нужно больше искать подтверждения в глубине чёрных глаз, изучать черты лица, вслушиваться в изменения интонаций и ловить скупые жесты, он ощущает невысказанное и так. Улыбается. Кивает.       Да, он тоже.