Going home

Периодически, обычно под конец недели или даже в её середине, Сана звала Цзыюй на свидание. Под этим всегда предполагался поход в ближайший бар или клуб — это зависело от того, хотела она танцевать или только пить. Пила она в эти дни много. А когда Сана напивалась, то всегда просила Цзыюй отвезти её домой. Но никогда не объясняла, где этот «дом» находится. Цзыюй в первые разы приводила её в ту квартиру, что Сана делила с двумя другими девушками, но это было не то, потому что она сразу же начинала ныть и просить, чтобы её отвели домой. Где он находится, всё ещё было непонятно. Сана любила порой рассказать о Японии, о своём детстве там. О загруженных улицах Осаки, ярких вывесках на стеклянных стенах небоскрёбов и маленьких, уютных аркадах рядом с её школой. О лесах, пляжах, Фудзияме и разбросанных по всей стране храмах. О сказках её бабушки про духов, живущих в воде, деревьях и старых вещах, потерянных и забытых. Цзыюй не могла отвезти Сану в Японию, хоть и хотелось иногда купить два билета, лишь бы только увидеть, как вновь загорятся её глаза. Не могла она и объяснить ей, что скучать по прошлому нормально и даже ожидаемо, но пить до зелёных чертей при этом не стоит. Поэтому она просто всегда отвозила Сану к себе. В такой маленькой квартире места в лучшие дни едва хватало на неё одну, а с пьяным и хнычущим грузом становилось и вовсе тесно. Сана вроде бы небольшая совсем, но куда бы она не приходила, то словно заполняла собой всё пространство. Это не было плохо. Цзыюй это нравилось. Это было… приятно, успокаивающе даже, потому что Сана — словно солнечный свет, наполняющий собой каждый уголок, каждую трещину. Конечно, когда она была в таком состоянии, то было уже не до света. Цзыюй никогда не умела утешать людей. Максимум, на что она была способна — уложить Сану на кровать рядом с собой и обнимать её, пока та не уснёт. Цзыюй никогда бы не призналась, что ей нравилось вот так спать с Саной. Что, несмотря на всю неправильность и явный вред для их организмов, ей нравилось ходить с Саной в бары, — или клубы — где та всегда заказывала слишком много шотов и просила, чтобы Цзыюй выпила хотя бы треть. Потому что заканчивалось это обычно вот так: с девушкой в её объятиях, прячущей голову на её груди. Всё-таки Цзыюй ведь тоже скучала по дому. Этим они были похожи, это и свело их тогда при первой встрече на вводной лекции в университете. Это и притягивало её к Сане, девушке-солнечному лучу, тёплой и яркой, как погода на далёком Тайване, со смехом, что щебет местных птиц, а руками такими же нежными и любящими, как руки её родителей и дорогих сердцу друзей детства. Поэтому, хоть Цзыюй до сих пор и не была уверена, где находится дом Саны, свой она точно уже нашла. И теперь надеялась, что та чуть усталая, но довольная улыбка, с которой девушка смотрела на неё по утрам после их «свиданий», и предложение полежать вместе подольше значили, что, может быть, и Сана тоже его нашла.