плюс килограмм - минус шанс

Хан достает бутылку из морозилки, сразу кидая ее на пол, чтобы лед разбился. Повторяет это действие еще несколько раз, чтобы можно было высыпать из бутылки. Джисон идет к буфету и достает оттуда стакан, наливая минеральную воду и закидывавая только что разбитый лед. Делает глоток и глубоко вздыхает, глотая холодную воду. По телу пробегают мурашки, и Хан вздрагивает, из-за чего несколько капель воды попадают на руки. Парень цыкает и тянется за старым кухонным полотенцем, чтобы вытереть это недоразумение. Джисон открывает недельный календарик, сделанный в виде маленькой книжки со стикером человека паука на обложке, и зачеркивает вчерашний день. Осталось еще два и можно будет съесть хотя бы салат, и это вызывает легкую улыбку на лице у Джисона. А у кого бы не вызвало, когда ты не ел все предыдущие пять дней, а от холодной минералки хочется только плакать в углу маленькой старой студии рядом с пауком Василием и тараканом Георгием. Руки трясутся, когда книжка закрывается и Хан встает, чтобы собрать вещи на тренировку. Танцы всегда были его главным смыслом. Они влияли на его жизнь так, как не влияло ничего, особенно, когда ему удалось попасть в команду самого Ли Минхо. Джисон шел к этому со своего семнадцатилетия, когда танцевальная школа Love Me Or Leave Me, сокращенно LMOLM, как раз начинала набирать популярность. Сейчас же, когда Хану удалось попасть в место мечты, школа закрыла набор танцоров. Каждый танцор, занимающийся в этой школе, становится влиятельным. Некоторые, такие как Хван Хенджин и Ли Феликс, стали одними из лучших хореографов и также открыли свои студии, которые теперь являются дочерними LMOLM. Другие сейчас работают в подтанце у мировых звезд, а третьи ставят хореографии айдолам. И Хан Джисон жил бы себе спокойной, счастливой жизнью, занимаясь танцами и работая себе в кофейне, но есть одно если бы. Если бы очередной обычный посетитель не узнал его. Оказалось, что обычный посетитель, не просто посетитель, а также его бывший одноклассник. Знаете, тот самый одноклассник, который издевается над другими за их увлечения. Он заговорил с Ханом. И Джисон было подумал, что тот изменился, но как же он был не прав. Начав диалог с обычного вопроса : « Как жизнь, Хан?», все скатилось в то, что парень начал открыто говорить Джисону, как же он потолстел. Но Джисон не толстел, мышечная масса, появившаяся благодаря упорной работе на каждой тренировке это другое. И Хан знает, что это другое, но все равно сидит за маленьким столиком ночью и выписывает семь цифр на бумажку, клея различные стикеры, и стараясь не капать слезами на красиво выведенные числа. Хан никогда не зависел от чьего-либо мнения, он пережил многое и чье-то, никому не нужное мнение, не могло ничего изменить. Кроме слов про вес, это больная тема. В подростковом возрасте Хан набрал немного веса, он не выглядел плохо, нет, просто исчезла его худоба и Хан нравился себе таким. Он очень нравился себе таким. Ровно до момента пока мама не начала отбирать у него еду, а старший брат не начал смеяться над ним. Лучший друг начал называть его пончиком в шутку и вроде бы это мило, но это так чертовски сильно задело чувства Хана. Так еда стала для него врагом на ближайшие несколько лет, зато худоба вернулась, правда, щеки так и не исчезли и Хан каждый день мучился с контурингом, чтобы их скрыть. Сборы быстро закончились, и Джисон, завязав злосчастные конверсы с подписями и комментариями друзей, вышел на улицу. На деревьях уже расцвели листья, и жизнь стала чуть ярче, чем зимой, но, как любимое время года Джисон все равно выбирает осень. Яркость все еще сохраняется, но она не такая навязчивая, это как мимолетная эйфория, ветер, развевающий волосы, из-за которого приходится поправлять укладку, листья, летящие с деревьев, из которых потом можно сделать венки, Хан считает осень искусством. И нет, он не Пушкин. Но поздняя весна тоже, в целом, приятна, растаявший грязный снег уже убран, деревья красивые, начинают расцветать первые цветы, да, это поднимает настроение. Открыв дверь школы, Хан здоровается с Рюджин, она администратор, а также младшая сестра Минхо. Джисон учился вместе с Рюджин и они быстро нашли общий язык, прикалываясь над преподавателями. Хан, все еще считает, что попросить своего умного друга Ян Чонина, сделать механическую лягушку, а затем подменить ее во время урока биологии, было отличной идеей. Хан начинает переодеваться в одинокой раздевалке. Кто-то сейчас занимается, а кто-то еще не пришел - идеальное время. Хан переодевается в спортивный костюм и поглядывает на себя в зеркало, осматривая свое тело. Он действительно всхуднул. Мышцы остались, но его талия стала тоньше. Кажется даже щеки немного втянулись, что не могло не радовать. Голова немного болела, но Хан не стал обращать внимание на нее и на свой желудок, просящий хоть немного его покормить. Джисон отправился в зал, чтобы размяться и подождать тренера и остальных учеников. Он неплохо с ними ладил, так как их было всего четыре человека и они даже периодически ходили выпить соджу вместе со своим тренером. Ли Минхо был гениальным. Все его хореографии соединяли в себе несколько стилей, но были не громоздкими. Ли Минхо олицетворял искусство. Являлся его живым примером. А Хан Джисон любил искусство. И, к его сожалению, не полюбить Минхо ему не удалось, что еще больше его расстраивало. Потому что он был уверен, что такой прекрасный танцор, как он, не может полюбить такого, как Джисон. Он не будет говорить, что они из разных миров, потому что это не так. Он просто считает, что его тело - не то, что нужно Минхо. Его щеки - не то, что нужно Минхо. Его характер - не то, что нужно Минхо. Весь Хан - не то, что нужно Минхо. Медленно разминаясь, Хан чувствует легкое головокружение, но не принимает это к сведению. Хан разминает ноги. Тянет спину. Прыгает и бегает по залу, стараясь разогреть свое тело. Да, он будет повторно разминаться вместе со всеми, потому что тренер, либо не знает, либо притворяется, что не знает, что Джисон тренируется и до тренировки, и после. Спустя некоторое время в зал заходят остальные танцоры, дверь закрывает Ли Минхо, который два раза хлопает, якобы говоря: «начинаем разминаться, я подготовлю музыку и мы начнем». Их небольшая команда состоит из двух девушек: Ли Черён и Пак Чеён. Помимо Джисона также танцует еще один парень: Ким Сынмин, у него немного сложный характер, но если переждать его поток язвительности, то он очень милый человек и просто шикарный собеседник. Хан даже может назвать его своим другом. Повторна для Хана разминка заканчивается, и Минхо начинает показывать новые движения. На этот раз песня довольно спокойная, поэтому движения достаточно плавные и легкие. Когда танцует Минхо, он будто бы парит в воздухе, его движения такие нежные, но в то же время четкие. Его техника и контроль своего тела поражает каждого, кто видит его. — Раз, два, и, три, поворот, и, три, раз, два, шесть, прыжок, пол, семь, три, стоп, — считает танцор, — вы молодцы, у вас отлично получается эта хореография, думаю, на следующем занятии снимем ее и попробуем подать вас на подтанцовку, скоро как раз начинается период большого количества туров у разных групп, большие компании так же ищут хороших танцоров, а вы хорошие танцоры, так что давайте попробуем, — Минхо сдержанно улыбается и сжимает кулаки, как бы высказывая поддержку, — так, сейчас небольшой перерыв и продолжим, нам нужно отработать спокойную часть. Движения должны быть более плавными. Как вам идея сделать в конце поддержку? Хан, поднимешь Чери, а ты, Мин, поднимешь Чеён, хорошо? — все активно закивали и направились к выходу из зала. Хан остался наедине с Минхо. — Джисони, у тебя все в порядке? Ты в последние пару дней чертовски бледный, тебе не нужна помощь? Ты же знаешь, что можешь мне рассказать? Мне казалось, мы решили, что мы друзья, на последней встрече, помнишь? Я не хочу давить на тебя, но меня очень волнует твое состояние. Такие слова могут заставить Джисона плакать. Определенно могут. И он точно это сделает, но позже. Сейчас ему нужно выдавить на своем лице улыбку и сказать Минхо, что все в порядке и беспокоиться не о чем. — Нет, Хо, все окей. Да, мы друзья, думаю, что доверяю тебе даже больше, чем себе, — наглая ложь. — Хорошо, я не буду тебя донимать, если все в порядке, но прошу, обратись ко мне, если это не так, — Ли не поверил ни единому слову. После небольшого перерыва тренировка продолжилась. Все выкладывались, как могли, падали - вновь вставали. Голова Джисона начинала болеть сильнее, но он продолжал упорно тренироваться, ловя взволнованные взгляды Минхо на себе, но не обращая на них внимание. Они переходят к поддержке, выполняя ее несколько раз. Получается очень даже неплохо и они повторяют ее несколько раз. Чери прыгает на Хана, предварительно сделав переворот, парень ловит ее, крутит и в глазах темнеет. В глазах темнеет, он теряет равновесие и падает на пол.

🧊🧊🧊

Хан чувствует противный больничный запах и открывает глаза с трещащей головой. В них ударяет яркий свет, и Джисон жмурится, после осматриваясь. Он лежит под капельницей в неизвестной больнице. В палате он один, а на кресле сбоку спит Ли Минхо. Стоп. Тогда не один. Но что здесь делает Ли Минхо? — Минхо, — тихо зовет Хан. Спящий парень открывает глаза и промаргивается, отгоняя сон. — О, Джисон, ты очнулся, как ты? — спрашивает Минхо, обеспокоено глядя на Джисона. — Нормально, вроде, как Черен? — Все хорошо, я сейчас позову медсестру и вернусь, — говорит Ли, и, встав с кресла, выходит за дверь. Через пару минут он возвращается с медсестрой. Она осматривает Джисона и вынимает капельницу, убедившись, что все в порядке. — Хан Джисон, я сейчас принесу еду, поешь пожалуйста, я не буду тебя сейчас отчитывать, у тебя есть тот, кто может это сделать, — она красноречиво глядит на Минхо, — но пожалуйста, не заставляй себя больше страдать, — говорит она и выходит из палаты. Джисон смотрит на Минхо. — Знаешь, Хан Джисон, твоя жизнь - твое дело, скажу я тебе, как тренер, — он смотрит на Хана, не моргая, — будь, блять, осторожен, Хани, пожалуйста, скажу я тебе, как друг, — Минхо вздыхает, — но ты мне нравишься Хан Джисон, и это чертовски потрепало мои нервы, как можно было не есть, все это чертово время, я еще думал, может ты заболел, поэтому белый ходишь, или что-то случилось, я тебя перенапряг, но ты не ел пять гребанных дней. Пять, Джисон. Твое здоровье - это не шутки. И я так беспокоюсь за человека, который мне нравится, хочу помочь, но не знаю как, не знаю причину. — Я тебе нравлюсь? — спрашивает Хан. — Это все, что ты услышал? Да, ты мне нравишься, — хмыкает Минхо. — Я тебе не подхожу. — Давай я сам буду решать, хорошо? Знаешь, сердцу не прикажешь, и я счастлив, что мне нравишься именно ты, Хани, потому что ты прекрасен. — Блять, — выдавливает из себя Хан и начинает плакать. Мальчики плачут. И это нормально. Эмоции берут верх и по палате раздаются всхлипы. Минхо подходит к Джисону, заключая его в объятия и гладя его по голове, стараясь успокоить. Он шепчет ему что-то на ушко, то что останется между ними. Те слова, которые предназначены только лишь Хану и никому больше. Через время в палату заходит медсестра с подносом, на нем стоит рис, кимчи и рамен. Минхо отходит и садится на кресло, смотря на Хана. Он медленно жует, думая, о чем-то. — Ты тоже мне нравишься, Минхо, — тихо говорит он, и смущенно улыбается.

🧊🧊🧊

Спустя полгода. Джисон входит в уютное кафе и осматривает его, чтобы найти ждущего его человека. Замечая фиолетовую макушку, Джисон направляется к дальнему столику у окна. — Привет, — нежно улыбается ему Минхо, — я взял тебе айс американо и шоколадный чизкейк. — Привет, спасибо, ты лучший, — также улыбается Хан и отламывает кусочек десерта, отправляя его в рот, — черт! Как вкусно! Мы должны чаще сюда ходить! Минхо смеется и кивает, соглашаясь с возлюбленным. — Ты же сегодня идешь на прием к доктору Чону? — Да! Он мне очень помогает, ну, как ты можешь видеть, — говорит Хан и снова отламывает кусочек. — Я счастлив, Джисон. — Я тоже, Мин. — Завтра тренировка в пять, ты помнишь? — спрашивает Минхо. — Ну нет, — ноет Хан. Ли ничего не отвечает, лишь чмокает его в надутые губы и бархатно смеется, под осуждающий взгляд Джисона. Да, они определенно счастливы.