юный дракон

Громкий всплеск привлекает внимание, и Тэхён заинтересованно вытягивается, чтобы выглянуть из-за скал. Заметить его не должны, а если и заметят, ничего страшного — люди в таких местах не бывают, а магических существ хвостом не удивить. Он всё равно скрыт в воде. Ему интересно, кто мог зайти так далеко. Даже Тэхён появляется здесь изредка и обычно не встречает никого, проводит время в тишине и одиночестве и уплывает обратно в город. Другой русал такой громкий всплеск не создаст — существо должно быть огромным. Как, наверное, дракон. Хотя драконы так низко никогда не спускаются и, уж тем более, не позволяют себе плескаться в озере и нырять с высоты на глубину. Они, по мнению Тэхёна, слишком высокомерны и холодны, несмотря на стихию огня, подвластную именно им. Развлечения не для них. А брызги и водовороты, что под водой создаёт существо, являются именно развлечением. Игрой. Забавой ради веселья, удовольствия и отдыха. И хотя Тэхён чувствует, как от его игр вода становится горячее, он перебирает все варианты и о драконах не думает вовсе. И ошарашенно наблюдает, как через несколько минут из-под воды показывается дракон, взлетает, стряхивает с крыльев капли воды, быстро оглядывается и улетает прочь. Тэхён провожает его взглядом и быстро машет головой, с трудом находя увиденному объяснение, потому что такими драконы не бывают. Наверное, он был ранен и пытался смыть кровь. Так его поведение объясняют и друзья, с которыми Тэхëн делится — по крайней мере, те из них, которые верят его словам, а не уплывают, сочтя, что он выдумал самую несмешную историю и мог бы постараться над оригинальностью. Но ладно. Дела драконов Тэхëна волнуют не так сильно, чтобы думать об этом дольше пары часов, и вскоре он забывает об этом вовсе. До тех пор, пока не встречает этого дракона вновь — на том же самом месте. Только в этот раз дракон не замечает его лишь чудом, и Тэхëн успевает быстро спрятаться среди камней, огромными глазами наблюдая за веселящимся — в самом буквальном смысле — драконом. Тэхëн готов поспорить, что несколько раз слышит его смех, когда он поднимается в небо ради того, чтобы сложить крылья и нырнуть, из-за чего Тэхëна едва не сносит волной. Так продолжается не меньше получаса. А после дракон поднимается в небо, отряхивается, оглядывается, словно проверяет, не следят ли за ним, и с совершенно невозмутимым выражением лица улетает в сторону драконьих земель. И, что ж, теперь Тэхëну интересно. Он предупреждает, что не вернётся в течение, может быть, недели, и устраивается в подводной пещере. Несколько дней не происходит ничего, и Тэхëн начинает сомневаться, что дракон вернётся так рано, однако — утром его вдруг будит всплеск. Тэхëн спешит выплыть и осторожно прячется, следя за драконом уже под водой. Так он видит больше. Оказывается, на глубине дракон любит кружиться, создавать всполохи огня, образовывать водовороты и даже гоняться за рыбой. Он ведёт себя как ребёнок, и хотя Тэхëн уверен, что дети не могут быть таких размеров и дракон, по меньшей мере, его ровесник и, как и он, подросток лет шестнадцати, он всё равно начинает сомневаться. Вскоре он и вовсе решает за драконом проследить — благо, большую часть времени он летит над морем и реками, поэтому Тэхëн, если и отстаёт, быстро догоняет. Как выясняется, дракон живёт обычной жизнью, переносит людей и товары и через пять дней работы возвращается на драконьи земли. Но перед этим — долго играет в озере, словно такое развлечение служит ему отдыхом, и довольно улетает туда, куда Тэхëн предпочитает не заплывать, боясь гнева магических существ, сила которых противоположна его собственной. Хорошо, что к людям заплывать никто не мешает. Там, правда, ему необходимо передвигаться осторожно, чтобы не наткнуться на копьё, меч или стрелу, но в воду люди смотрят мало и в глубину не вглядываются. Его, в основном, принимают за крупную рыбу или за купающегося путника. Он даже не уверен, почему так пристально за драконом следит и настолько нуждается в ответе на вопрос, почему этот дракон так отличается и что им движет, когда он ныряет в озëра, вдруг начинает перескакивать по скалам и даже играет с птицами, если они его не боятся. И как выглядит его человеческое обличье — Тэхëн ловит себя на этой мысли в момент, когда наблюдает за рассматривающим своё отражение в воде драконом. Он ещё и довольно кивает после этого! Определëнно, самый странный дракон в мире. Таких просто-напросто не существует. Тэхëну гораздо проще поверить, что он его выдумал, чем найти объяснение такому ребяческому и совершенно приземлëнному поведению представителя драконов, которые славятся сдержанностью, высокомерием, холодностью в отношении к другим расам и жизнью, лишëнной забав, радости и даже, как поговаривают, любви. Но не в случае с этим драконом. Этот дракон, кажется, любит всё живое, что встречается ему на пути, и очаровательно поникает, когда животные разбегаются от него и не изъявляют желания поиграть вместе. Особенно — детëныши, чувствующие явную угрозу от огромного и грозного существа. Хотя грозный этот дракон настолько же, насколько сдержанный и холодный. Тэхëн за три месяца наблюдения за ним начинает видеть в нëм милого, очаровательного и неловкого ребёнка со слишком огромным телом, а не взрослого и сильного дракона. И он благословляет день, когда ему удаётся, наконец, услышать имя этого дракона — Чонгук. На имена драконов не похоже совершенно, потому что слишком нежное и мелодичное, но играющий со смелой человеческой девочкой дракон поднимает голову, оглядывается на зовущего его человека и с тихим рыком встаёт на лапы, давая понять, что перевал окончен. Дальше Чонгуку лететь через пустыни, поэтому Тэхëн уплывает в родной город. Всё равно Чонгук вернётся через шесть дней, а у Тэхëна есть собственные важные и неотложные дела, как, например, выслушать каждого друга и признать, что он слишком помешан на этом драконе. Не то чтобы он помешан, конечно. Но отрицать трудно — он бы заплатил не одну вязь жемчужин, чтобы с ним поговорить. Или подружиться. Вне сомнений, они стали бы отличными друзьями. К проискам судьбы Тэхëн, правда, оказывается совершенно не готов, потому что их встреча случается именно тогда, когда Чонгук наиболее уязвим, а Тэхëн пытается переплыть озеро и успеть спрятаться в пещере до его прилëта. Он, однако, прилетает раньше — и ныряет перед плывущим Тэхëном. Его, не ожидавшего подобного и поэтому растерявшего всю хватку, подхватывает сильная волна и, закружив, бьёт о скалы до яркой боли в спине и темноты перед глазами. Сознание он, к счастью, не теряет и отчëтливо чувствует, как Чонгук пытается схватить его так, чтобы не раздавить, и поднять на поверхность воды и даже в воздух. Пришедший в себя Тэхëн вырывается, ныряет обратно в воду и отплывает, поморщившись, едва замечает кровавый след. Чонгук наблюдает за ним виновато, потерянно и смущëнно. В его глазах плещется и желание помочь, и стремление улететь как можно дальше и сделать вид, что ничего этого не было. — Не улетай, — просит Тэхëн перед тем, как нырнуть и собрать лечебных водорослей. Чонгук всё равно улетает. И не просто улетает, а пропадает на долгие недели. Тэхëн начинает действительно беспокоиться. Даже его рана успевает зажить за время отсутствия Чонгука, а Тэхëн всё ещё не встречает его ни в небе, ни в городах, где он часто бывает. И каким же облегчением его затапливает, когда его, отдыхающего под палящим солнцем на камнях, вдруг накрывает тенью, а рядом опускается огромное тело дракона. Тэхëн заинтересованно приподнимается. Так близко Чонгука он видит впервые. И Чонгук всё ещё выглядит виноватым, из-за чего Тэхëн спешит заверить, что не держит зла, а его рана уже давно не болит. Ему ничего не отвечают — Чонгук лишь ловит собственный хвост, цепляется клыками за чешуйку и с тихим рыком вырывает, чтобы осторожно положить её перед Тэхëном и быстро улететь. Тэхëн распахивает глаза и, проводив Чонгука ошарашенным взглядом, медленно возвращает внимание огромной чешуйке, содержащей в себе столько магии драконов, что Тэхëну её, вероятно, хватит на всю жизнь. Он даже сейчас её чувствует, а касание обжигает так, что приходится опустить ладонь в воду, скинуть чешуйку в воду, обмотать её водорослями и лишь потом взять в руки. Безумие. Драконы никогда не отдают чешую. Даже в качестве извинения. Тэхëну казалось, драконы и вовсе не умеют извиняться и вовсе не признают существование извинений, а тут — Чонгук так просто отдал то, за что люди готовы умирать, и спокойно улетел. Определённо, самый очаровательный дракон в мире. Зато теперь у Тэхëна появляется доказательство, что дракон, о котором он вечно говорит, реален. Правда, доказательство он прячет глубоко в доме и не показывает никому, пока ищет способ расколоть чешуйку и положить её кусочек в ракушку, чтобы сплести себе ожерелье. Чешуя драконов, как оказывается, слишком крепкая. У Тэхëна уходит месяц упорного труда, прежде чем маленький кусочек размером с его ноготь, наконец, отламывается. Ожерелье он сплетает самое красивое из всех, какие только умеет, и с того дня не расстаётся с ним ни на минуту. О такой защите, как магия драконов, русалы могут лишь мечтать. Жаль только, что теперь Чонгук не купается в озере, а пролетает мимо него. Да и плыть за ним оказывается гораздо труднее — он для перелëтов выбирает такие пути, что Тэхëн не только не успевает за ним, но и получает столько царапин из-за небольшой глубины лесных рек. И всё бессмысленно, потому что за время, пока он пробирается и старается не засушить хвост, Чонгук улетает уже очень далеко. Приходится провожать его лишь до городов. Иногда Тэхëн всё же пытается плыть дальше, но в конце концов всегда возвращается разочарованным. А однажды — ему и вовсе преграждает путь человек, и Тэхëн испуганно замирает, чувствуя себя абсолютно уязвимым. Он приподнимается. Человек — в одной лишь рубахе, похожей на тонкую кожу — смотрит на него с вызовом в глазах, стоит со сложенными на груди руками и, кажется, совершенно не заботится о том, что бросает вызов русалу. Но оружия у него нет. Да и аура магическая, что выдаёт в нëм другой вид, поэтому Тэхëн немного смелее поднимается, оперевшись на хвост, и вопросительно наклоняет голову. На теле парня вспыхивают огненные узоры, открывая его стихию. Огонь. — Ты следишь за мной, — на людском языке отчëтливо проговаривает парень. Тэхëн с сомнением его оглядывает. — У нас разные пути, — осторожно отзывается он и поднимает голову, словно ждëт, что увидит пролетающего Чонгука. — Я не хочу ни нападать на тебя, ни защищаться. Просто отойди с моей дороги. — Ты совершенно точно за мной следишь. — У меня абсолютно другие интересы, — в его голосе проскальзывает усталость. Парень фыркает и закатывает глаза. Его узоры вспыхивают сильнее, и Тэхëн с восторгом выдыхает — его собственные едва заметны и скорее прозрачны, как вода. Чтобы проявить их, нужно постараться. Жаль, Тэхëну совсем не до любований. Его хвост уже начинает сохнуть. — Мне нужно в воду, — вернувшись к тëмным глазам парня, озвучивает очевидное Тэхëн.. И парень, на удивление, отходит в сторону и позволяет проплыть, но упорно следует за ним до глубины и ступает в реку, чтобы быть с ним на одном уровне. Хотя это, конечно, рискованно. В воде Тэхëн легко может его одолеть. Да один его хвост длиннее, чем парень в полный рост! Чего он вообще от него хочет? — Я действительно понятия не имею, кто ты такой, — устало проговаривает Тэхëн. — У меня нет ничего общего с представителями огненных стихий. Ну… — опомнившись, тянет он и касается пальцами ожерелья, чтобы тут же махнуть головой. — Почти ничего. К тебе это не относится. Предлагаю разойтись по своим делам, потому что я тороплюсь. — Что русалу делать так далеко от озëр и морей? — хмыкает парень, и Тэхëн уже не пытается сдерживать раздражения. Его хвост недовольно бьëт по воде, обрызгивая их. — Ничего, что должно тебя волновать. — Но это волнует меня, потому что ты следишь за мной. — Да не слежу я за тобой! — срывается Тэхëн. Он едва сдерживается, чтобы не сбить парня с ног и не уплыть как можно дальше. — Как ты вообще представляешь это? Пока ты через лес проберëшься, я успею весь мир повидать. Если бы я следил за тобой, мы бы давно встретились. — Проберусь через лес?.. — он кажется слишком удивлëнным, когда повторяет фразу Тэхëна. Так, словно через лес ему пробираться точно не приходится. — Ты не узнаëшь меня, что ли? — Откуда я вообще должен тебя знать? — Ты следишь за мной! — Ты совсем не похож на того, за кем я слежу, — не выдержав, откровенно выдыхает Тэхëн. Удивление парня только усиливается. Он с сомнением оглядывает себя и, громко фыркнув, качает головой. — И за кем ты тогда следишь? — Я не собираюсь раскрывать больше, чем уже сказал. — Назови его имя хотя бы, — очень странная просьба. Зачем ему имя Чонгука? Тэхëн слишком долго пытался его узнать — пусть парень ищет сам, если ему так надо. — Или ты не знаешь? Ну, конечно, откуда тебе знать… Хотя… Если ты за мной так долго следил… — начинает бормотать он, и всё раздражение Тэхëна словно смывает волной — он замирает, наблюдая за ставшим слишком очаровательным парнем. Ещё и его чëрные волосы, высохшие после брызгов, мило вьются. Да и сам он выглядит совсем не таким, каким казался, когда держался смело, уверенно и упрямо. — Не следил я за тобой, — опомнившись, поправляет Тэхëн, пусть и, как ему кажется, уже довольно поздно. — И я знаю его имя, но говорить тебе не собираюсь. Сам спрашивай, если так нужно. — Кого — его? — Русалочьего короля. — Русалочьи короли не летают в небе, — фыркает парень, и застигнутый врасплох Тэхëн распахивает глаза, чувствуя, как между лопатками проскальзывает ужас. Значит, парень знает о нëм больше, чем ему хотелось бы. И не только о нëм — о Чонгуке тоже. И эта мысль Тэхëну не нравится настолько, что он подбирается, сжимает ладони в кулаки и угрожающе подплывает к парню, ощущая, как поднимается за спиной волна. Парень, не ожидавший подобного, испуганно отступает. — Лучше тебе сказать, откуда ты знаешь про него, — шепчет он. — Иначе живым ты отсюда не выберешься. — Не поверишь, но я его с детства знаю, — фыркает парень с излишним спокойствием и, кажется, даже весельем в голосе. Тэхëн после осознания его слов расслабляет руки, и волна за его спиной с брызгами опадает. — Мы, вроде как, связаны. Я и он. Близкие друзья. Даже слишком близкие. — Никогда не видел тебя рядом с ним. — Потому что мы настолько близки, что не можем быть одновременно в одном месте. — Глупость, — сразу отзывается Тэхëн. — Откуда тебе тогда его знать? — Думаю, всё дело в том, что… — аккуратно начинает парень и отходит ещё на несколько шагов, чтобы вернуться на берег. Тэхëн наклоняет голову. Узоры проявляются ещё ярче, чем до этого, и вся аура парня вспыхивает. Восхищение скрыть не удаётся. Оказывается, парень гораздо сильнее, чем Тэхëн представлял. Вообще-то, такое владение огнём он встречал лишь у одних существ, и догадка заставляет ошарашенно замереть, распахнуть глаза и громко выдохнуть. После этого магия парня слабеет, и он, неловко улыбнувшись, пожимает плечами. Тэхëн, не выдержав, ныряет под воду. Смущение становится настолько сильным, что хочется оказаться ниже самого дна. Вопреки всем его надеждам, когда он решается осторожно выглянуть, Чонгук никуда не исчезает — только уже сидит, подобрав под себя ноги и играя с огненным вихрем у себя на ладони. Тэхëн жмурится. Боже. Эта встреча ещё хуже, чем их первая. — Я повторю вопрос, — когда Тэхëну удаётся хоть немного побороть смущение, начинает Чонгук. Его вихрь гаснет. — Зачем ты за мной следишь? И ты уже признался, так что не отрицай. — Тебе разве не нужно работать? — Последние две недели я просто проверяю, как далеко ты готов заплыть за мной, а не работаю. Громкий стон срывается с губ. К такому Тэхён совершенно не был готов! — Я так и думал, что ты просто испытываешь меня. — Зачем ты за мной следишь? — снова спрашивает Чонгук. Тэхён осторожно подплывает к нему ближе, чтобы устроиться на дне. Он вздыхает. Хороший вопрос. — Тебе нужно, чтобы я снова извинился? Прости, я не хотел тебя ранить и не подумал, что там могут быть русалки. Мне правда жаль, что ты пострадал по моей вине. Если это твоё место, я больше там не появлюсь. — Но мне нравилось, как ты резвился в воде! — поспешно заверяет Тэхён и от эмоций даже приподнимается. Чонгук наклоняет голову и складывает руки на груди. Тэхён, ойкнув, прикрывает рот ладонью. — Я не имел в виду, что следил за тобой, — быстро проговаривает он, однако Чонгук, конечно, уже не верит. Тэхён со стоном запрокидывает голову. Надо было молчать. — Ладно, — решается он. — Я действительно за тобой следил. — Я ранил тебя, потому что прилетел раньше обычного… — Именно! — И сколько ты вообще за мной следил тогда? — Месяц, — фыркает Тэхён. — Не верю, — упрямо отзывается Чонгук. — Три месяца, — закатив глаза, он озвучивает уже более близкое к правде число. Чонгук, кажется, всё ещё не верит, только теперь ничего не говорит — лишь требовательно смотрит. — Ладно, почти полгода. — Полгода?! — он выглядит действительно шокированным. Тэхён смущëнно кивает. — Ты следил за мной полгода?! Ты!.. Я полгода чувствовал на себе твой взгляд! Я чуть с ума не сошёл! — Прости, — неожиданно почувствовав вину, шепчет Тэхён. — Я не хотел причинять неудобств. — Чем я вообще тебе не угодил? — Почему не угодил? — А зачем ты тогда за мной следишь?! Тэхён неуверенно разводит руками, и Чонгук, когда его взгляд падает на них, распахивает глаза и вытягивается вперёд. Тэхён замирает. Он не отводит взгляда, и Тэхён переводит внимание на руки, ничего не понимая. Такие же, как и всегда. Как у всех русалок — серые, в цвет его кожи и хвоста, с длинными чëрными когтями и с перепонками между пальцев. Крупные, конечно, но русалам это свойственно. Хотя если сравнивать с руками Чонгука, что выглядят совершенно человеческими, отличия очень заметны. В цвете кожи — точно. Да и ни когтей, ни перепонок у Чонгука нет. Милые, аккуратные и совершенно не представляющие угрозы ручки. Такие же очаровательные, как и сам Чонгук. — Это у всех русалок такие? — с интересом спрашивает Чонгук. Тэхён кивает, приближается и протягивает руку, чтобы позволить Чонгуку рассмотреть. — А в человеческом обличье меняются или нет? — Я никогда не принимал человеческое обличье, — смутившись, признаëтся Тэхён. — А почему? — Оно слишком уязвимое. Меня пугают ноги. Не представляю, как на них ходить и ими защищаться. — Вас не учат этому в школе? — Я пропустил все уроки об этом. — Потому что за драконами следил в это время? — Да ты первый, за кем я следил! — возмутившись, спешит заверить Тэхён и затихает, прислушиваясь к тихому смеху Чонгука. — А давно ты понял? — У тебя же моя чешуя. Я чувствую, когда она рядом, а ты был рядом почти всегда. Чешуя… А он ведь мог догадаться! — Но я всё равно не понимаю, зачем тебе это. Ещё и полгода… — Мне было интересно, почему ты, — Тэхён машет рукой, — такой. — Такой? — Необычный. — Что во мне необычного? — Да всё! — фыркает Тэхён и качает головой. — Ты совсем не похож на драконов. Ведëшь себя как ребёнок, купаешься в морях и озëрах, по скалам прыгаешь, с людьми якшаешься. Ты слишком любишь жизнь, а драконы такими не бывают. И мне интересно, почему так. — Ты следил за мной, чтобы понять, почему я люблю веселиться? — недоумëнно спрашивает Чонгук. — И ты за полгода не понял, что мне это просто нравится? — Я давно понял. — Зачем тогда продолжил следить? — он повторяет вопрос, и Тэхён устало поднимает глаза к нему и тяжело вздыхает. И зачем ему столько подробностей? — Тебе нравится веселиться, а мне — смотреть, как ты веселишься, — признаëтся, наконец, Тэхён. — Ты милый и очаровательный. Огромный дракон, но создаëшь впечатление птенца, который только вылетел из гнезда и познаёт мир. И сейчас, когда я увидел твоё человеческое обличье, ты стал ещё милее. Не знаю. Я чувствую удовлетворение, когда вижу тебя счастливым. — Ты… — выдыхает Чонгук, но не продолжает дальше, отводит взгляд и затихает, слишком смущëнный словами Тэхёна и словно даже сомневающийся в их правдивости. — Ты странный, — после долгого молчания всё же бормочет он. Тэхён фыркает — таким его не удивить. — Ты потратил на меня полгода, потому что тебе просто нравилось видеть меня счастливым? — Именно так, да. — И ничего иного? — А что ещё должно быть? — Ну… — тянет Чонгук смущëнно и неуверенно. — Все, когда узнают, что я люблю веселиться, считают меня странным. Я же дракон. Мне таким не положено быть, потому что так теряется всё величие и уже никто не будет относиться ко мне с уважением. — Я с первого дня считаю тебя милым, а не странным. — И мне всё равно не нравится, что ты следил за мной. — Злого умысла у меня не было. — Я уже понял, но… Всё равно странно. Как тебя зовут хоть? — махнув головой, устало спрашивает Чонгук. — Тэхён. — А меня — Чонгук. Если ты, конечно, не знал, — слишком смущëнно добавляет он, и Тэхён решает не озвучивать правду и лишь ярко ему улыбается. — И ты первый, кто не считает меня странным, так что мне, наверное, приятно с тобой познакомиться. Но не следи за мной! Это странно! — А можно просто проплывать рядом? — несмотря на невинность в голосе Тэхёна, Чонгук всё равно хмурится и с подозрением оглядывает его. — Совершенно случайно. У меня же тоже дела есть. — Если случайно — можно. — Хорошо, — излишне счастливо отзывается Тэхён и довольно бьёт хвостом по воде. — А если я сниму ожерелье, ты не почувствуешь меня рядом? — Почувствую. — Как? — Долгое ношение оставило след в твоей ауре. Я почувствую это даже без чешуи. Тоскливый вздох срывается с губ, и подозрения во взгляде Чонгука становится только больше, но он, к счастью, не пытается запретить Тэхёну к нему приближаться. Уже хорошо. Жаль, правда, что нельзя ожерелье просто снять. Однако, что ж, стоит признать, Тэхён слишком зациклился на Чонгуке. В последнее время — особенно. Ему нужно вернуться к собственной жизни и найти дело, не связанное с Чонгуком, чтобы связать с ним следующие несколько месяцев или лет. Хотя расставаться всё равно нет никакого желания. — А ты не хочешь подружиться? — осмелившись, робко спрашивает Тэхён и сглатывает, когда реакцией Чонгука служат удивление, непонимание и смущение. — Я не настаиваю! — Ты хочешь быть моим другом? — потерянно спрашивает Чонгук так, словно это — последнее, чего он ожидал услышать от Тэхёна. В ответ Тэхён неуверенно пожимает плечами. Хочет, конечно, но не в том случае, если Чонгук против. — Но я ведь дракон! А ты — русал! Я не знаю ни одной истории дружбы между драконом и русалкой. — Потому что драконы высокомерны и не считают, что мы заслуживаем их внимания, — оскорблëнно и уязвленно бормочет Тэхён. Чонгук, задумавшись на несколько мгновений, кивает. — Ты отличаешься. — Поэтому у меня и друзей не было. Ну, среди драконов. — Значит, я буду первым, — воодушевившись, бросает Тэхён и приподнимается, чтобы протянуть Чонгуку ладонь. Он неуверенно её обхватывает. — Отныне мы друзья, а я могу приплывать к тебе, когда захочу. — Ты ради этого дружбу придумал, что ли? — Эй, я давно хотел с тобой подружиться! И ты тоже можешь ко мне прилетать! — И как мне тебя найти? — Знаешь мыс, по форме напоминающий хвост русалки? — Тэхён не скрывает энтузиазма и довольно подпрыгивает, когда Чонгук кивает. — Там, на глубине, мой родной город. И русалки часто выплывают. Если хочешь, спроси про меня у кого-нибудь. Город небольшой, все друг друга знают, так что меня быстро найдут или скажут, куда я мог уплыть. И можно определить дни, когда мы встречаемся. И наше место. Хочешь, чтобы им было то озеро? — Я не против, — смиренно бормочет Чонгук. — Ты ведь знаешь, когда я пролетаю мимо, да? — Конечно. — Тогда и приплывай, — он, к счастью, не заостряет внимания на том, как быстро Тэхён отвечает на его вопрос. — Нужно возвращаться. Тебе — ещё и пробираться через лес. — Да это быстро. Я уже привык. — Успеешь раньше меня? — вдруг звучит как вызов, и Тэхён уверенно выпрямляется, оглядывает Чонгука и медленно кивает, чтобы после — сразу устремиться по течению и лишь усмехнуться на окрик за спиной. — Встречаемся у устья реки! — последнее, что удаётся услышать. Чонгуку требуется время, чтобы добраться до поляны и вернуть обличье дракона. Мощный взмах крыльев Тэхён чувствует в том, как содрогается земля, и ускоряется, вкладывая в каждое движение хвоста так много сил, что на дне, вероятно, остаются отметины. Устье уже совсем близко. Как и Чонгук — ему не составляет труда за мгновения пролететь весь лес. Тэхён не уверен, кто из них успевает раньше. Когда он, наконец, выплывает в море, он обессиленно припадает ко дну возле берега и прикрывает глаза. Его накрывает тень дракона. По тому, как самодовольно Чонгук смотрит, Тэхён понимает — он всё же проиграл. И ладно. У Чонгука условия были лучше. Зато в открытом море он оказывается таким же быстрым, пусть для этого и нужно прикладывать больше сил и чаще отдыхать, пока довольный Чонгук кружит над ним и без слов показывает, что ни капли не устал. В нём просыпается высокомерие драконов, однако Тэхён, стоит признать, находит это милым, а не отталкивающим. Сходятся они с Чонгуком действительно настолько быстро, что уже через пару месяцев все в городе, поначалу его не принимавшие, привыкают к нему и его присутствию, начинают узнавать издалека и даже иногда общаются с ним, пока он на мысе ждëт Тэхëна. Не то чтобы он им отвечает, конечно. Тэхён становится единственным, кто знаком с человеческим обличьем Чонгука и с кем Чонгук предпочитает громко и активно говорить, а не ограничиваться рыками и жестами. Русалкам хватает и этого. Взрослые задают вопросы, на которые Чонгук может дать короткий и однозначный ответ, а детям и вовсе нравится с Чонгуком веселиться, уплывать от него, кружиться в его водоворотах и просить его поднять их высоко-высоко, чтобы потом бросить в воду, подхватить на глубине и снова подкинуть. Играть с Чонгуком они могут от рассвета до заката — и очень расстраиваются, когда Тэхён освобождается от дел слишком рано и забирает у них Чонгука. Хорошо, что хотя бы Чонгук радуется их встрече. Правда, он пока сдерживается и не проявляет радость открыто, боясь показаться странным. Хотя его, в отличие от Тэхёна, странным никто не считает — не Чонгук ведь с устрашающим размерами драконом встречается, дружбу водит и слишком близко общается. Ещё и за собственную жизнь ничуть не боится при этом. Да и говорит о нëм так, что складывается впечатление, что речь идёт не о самом огромном и могущественном магическом существе в мире, а о милой, пушистой и чуть превосходящей естественные размеры кошке, которая почему-то совсем не боится воды. Тэхёну так и говорят, что он слишком с Чонгуком нежен. Но время идёт, они оба взрослеют, а отношение к Чонгуку остаётся всё тем же. Как бы ни росла его сила, Тэхён в первую очередь видит в нём не могущественность, а любовь к целому миру и ко всему живому, что есть в мире, доброту, мягкость и осторожность. Чонгук в двадцать отличается от Чонгука в шестнадцать лишь отсутствием смущения и стыдливости, когда проявляет качества, которые в нëм так ценит Тэхён. У Чонгука в двадцать гораздо больше друзей, чем в шестнадцать. Такой Чонгук, наученный Тэхёном, умеет быть требовательным, знает, чего стоит его помощь, и не позволяет использовать его мягкость против него самого. И всё же — он всё ещё тот Чонгук, каким Тэхён его встретил. И их отношения всё ещё такие, какие они построили в шестнадцать. Проблема только в том, что Тэхён в двадцать понимает намного больше, чем в шестнадцать, пусть и не имеет ни малейшего понятия, что ему делать. Поэтому молчит. Поначалу потому, что не может дать объяснения тем чувствам, что вызывает близость Чонгука, а после — из опасения быть непринятым. И хотя от русалок такое скрыть невозможно, Чонгук не замечает ничего. Наверное, потому что отношение Тэхёна к нему совершенно не меняется, а бережливость и нежность он принимает за дружескую привязанность. В первое время Тэхёна это устраивает. Со взрослением, становлением любви и растущим желанием быть Чонгуку семьёй, а не другом, страх перед непринятием постепенно слабеет. Тэхён знает, чего он хочет. Тэхëну хорошо известно, что русалки, как и любые другие магические существа, влюбляются раз в жизни и навсегда. И Тэхён понимает — страх, может быть, и убережёт его от боли быть отвергнутым, но наполнит всю его жизнь невыносимым вопросом, что было бы, осмелившись он в двадцать просто Чонгука спросить. Однако прежде, чем спрашивать, стоит Чонгука впечатлить. Пусть он дракон, а не русал, оставлять в стороне ухаживания Тэхён не собирается. Ему нравится эта традиция. Он считает, что Чонгук заслуживает всего, что Тэхён в силах ему дать, и даже больше, — а потому, проснувшись с невероятной решимостью, отпускает себя и позволяет чувствам проявиться так, как того желает его сердце и как принято в его мире. Он плетёт, а до того — переплывает океаны в поисках нужных жемчужин далеко не один раз, прячет их в пещере и измеряет Чонгука, ничего не отвечая на его вопросительный взгляд и ворчливые порыкивания из-за того, что Тэхён просто кружит с водорослями в руках и просит подождать и потерпеть ещё немного. И Чонгук, что ж, и ждёт, и терпит, и послушно опускается ниже, когда Тэхён оказывается не способен достать до его рогов, давно привлекавших его внимание. Несмотря на их массивность, они, длинные, изогнутые, украшенные магическими узорами, какие можно увидеть на теле Чонгука в человеческой форме, кажутся совершенно аккуратными. Ещё и вспыхивают, когда водная магия Тэхёна касается их, и Тэхён удивлённо отнимает ладонь и распахивает глаза, наблюдая, как огненный узор гаснет, а на его руке проявляется его собственный, очерченный огненными линиями и потому — слишком горячий. На осознание требуется несколько мгновений. Тэхён сразу после того, как понимает, что именно происходит, дëргается, ныряет в воду и машет перед огромным глазом Чонгука. Первый раз, когда его узоры действительно можно увидеть. — Наша магия сочетается! — воодушевлённо бросает Тэхён, когда они выплывают на поверхность воды. В глазах Чонгука вспыхивает интерес, и он осторожно выдыхает в сторону Тэхёна горячий дым. Тэхён с громким смехом уворачивается. Он уже знает, что от дыма его узоры не проявляются — разве что по всему телу растекается огонь, лишая на пару минут магии. Это не так много, совершенно не больно и приносит Чонгуку удовольствие, но чаще всего Тэхён старается увернуться и отомстить высокой и мощной волной. В этот раз он, правда, просто подбирает водоросли и возвращается к рогам. Достаточно одного лишь прикосновения, чтобы проявить узоры, однако сейчас Тэхён старается не отвлекаться и измерить быстро, помня, насколько открыто чувствует себя дракон, когда подпускает к ним чужого. Не зря ведь рога — самая уязвимая часть дракона. И пусть издалека они кажутся крепкими, вблизи так легко заметить, насколько они хрупкие. Да и они, похоже, действительно чувствительны, потому что на каждое прикосновение Чонгук реагирует так ярко, как никогда до этого. Тэхён, привыкший считать, что Чонгук даже не заметит, если прижаться к нему всем телом, чувствует себя таким благословлëнным. Ему Чонгук позволяет всё. И в момент, когда Тэхён касается самого уязвимого места на его теле, он совершенно расслаблен и даже не пытается защититься хотя бы магией. Такое доверие сводит с ума. Измерять больше не требуется — Тэхён принимает решение, благодарит активно Чонгука и обещает, что они встретятся чуть позже, прежде чем нырнуть и скрыться на глубине. Приходится придумать, как объяснить ему собственное поведение. К счастью, Тэхëну удаётся скрыть намерения на весь месяц, пока он ответственно плетëт из жемчужин ожерелья или, может быть, браслеты. Он не уверен, как их называть. Для Чонгука, наверное, браслеты, но по длине они получаются такими же, как ожерелья. Жаль, таких жемчужин — в цвет медовой чешуи Чонгука — слишком мало. Они считаются редкими. Магия, что наполняет их, очень ценится среди русалок. Тэхён, пока плетёт, начинает понимать причины. Жемчужины словно сами ластятся к его ладоням, а их магия отзывается на одну лишь мысль в его голове. Оказывается так просто плести из них ожерелье, но одновременно с тем — Тэхён чувствует, насколько они могущественны. Идеально Чонгуку подходят. Идеально защитят, а не только украсят его рога. Остаётся лишь сплести их магию с магией Чонгука, чтобы он мог легко снимать ожерелья, когда это понадобится, и надевать их снова. Это кажется самым трудным. Чонгук едва его не раскрывает, когда Тэхён просит наполнить магией пару жемчужин. Благо, происходит это через месяц после измерений, поэтому он не сопоставляет и лишь провожает подозрительным взглядом. Тэхёну везёт, что Чонгук ему доверяет. Даже когда ожерелья закончены, Тэхён не преподносит их Чонгуку, а обращается к другой, не менее значимой, части. О помощи он просит всех друзей. Каждый из них рассказывает столько, что в момент, когда Тэхён впервые решается попробовать, его голову наполняет множество хаотичных мыслей. Это оказывается не таким плохим. Магия всё ещё остаётся с ним, даже когда вся его чешуя высыхает и рассыпается, чтобы после — развеяться по ветру, а перед глазами возникают две ноги. Почти как у Чонгука. Только более серые, хоть и не такие, как кожа русалок. Красивые. Занимательные. На удивление, когда Тэхён пытается ими подвигать, двигается только одна, а для второй приходится приложить гораздо больше усилий. Но ни плавать, ни ходить ноги не умеют. Их функция — мешать Тэхёну передвигаться по земле и в воде, но никак не помогать. С ними, однако, всё равно необходимо договариваться, поэтому Тэхён вынужденно учится и пробует ходить сначала в воде с помощью магии, а когда начинает получаться уже и без неё, решается выйти на берег. Через пару десятков падений удаётся пройти весь желанный путь и наградить себя прыжком на глубину с принятием обличья русалки в полëте. Ноги, как говорил Чонгук, и правда не так страшны. Жаль только, что они гораздо короче хвоста и не настолько гибкие, цепкие и внушительные. Но с этим ради Чонгука Тэхён согласен мириться. Главное, что ему не придётся провести так всю жизнь. Хватит просто Чонгука впечатлить, согласиться на его уговоры пролететь на нëм над морем и, наконец, озвучить волнующее признание. Замечательный план. Главное, чтобы всё получилось именно так, как Тэхён задумал. Правда, оказывается, даже русалкам в человеческом обличье необходимо одеваться, о чëм ему, благо, заранее сообщают друзья. Судьбоносную встречу приходится отложить. Тэхён тратит слишком много времени, чтобы научиться плести хоть что-нибудь из плодов земли, а не моря. Сухие растения кажутся слишком непослушными, ломкими и лишëнными воды и на теле ощущаются неудобными и сковывающими движения, но Тэхëн смиренно терпит — ради Чонгука. Если Чонгуку нравится носить его мантию, значит, справится и Тэхён. Хотя, как кажется Тэхёну, ткань, из которой сделана мантия, гораздо приятнее растений. Но ладно. Главное, они закрывают всё, что должно быть закрыто, а остальное Тэхён согласен принять. Может, однажды Чонгук сошьëт ему такую одежду, пусть Тэхён, конечно, и не собирается проводить большую часть своей жизни в человеческом обличье и не нуждается в одежде так сильно. Всё же у него есть преимущество — Чонгук понимает его и русалом, а ноги нужны лишь для того, чтобы быть с Чонгуком даже там, где нет никаких водоёмов. А драконы разговаривать не умеют, поэтому вынуждены для общения менять обличье. Точнее, их язык ни люди, ни русалы понять не способны — для Тэхёна любая фраза Чонгука звучит грозным рыком. Он за несколько лет выучил всего несколько, да и то потому, что Чонгук эмоционален и нетрудно понять, когда он счастлив, доволен, злится или собирается поджечь Тэхёна, если он сейчас не прекратит испытывать его терпение. Честно сказать, такое разделение Тэхён считает абсолютной несправедливостью, ведь язык тела, на котором чаще общаются русалки, Чонгук узнаёт и запоминает гораздо быстрее и легче, чем Тэхён — язык драконов. Чонгук и сам иногда использует выученные фразы, виляя всем телом, головой и хвостом, что выглядит со стороны довольно смешно и мило, но идеально повторяет движения русалок. Когда Тэхён пытается говорить на драконьем, у Чонгука это вызывает только неконтролируемый смех и просьбы повторить сказанное, потому что он ничего не понял, а то, что понял, не имеет никакого смысла. Зато теперь Тэхён сумеет быть с ним всегда. Это — главное. Остаётся только убедиться, что Чонгук тоже желает быть с ним всегда. Тэхён назначает день. Тэхён подготавливает слова, продумывает реакцию на любой из возможных ответов Чонгука, расписывает в голове каждое действие и с трудом дожидается назначенного дня. Ему, на самом деле, страшно. Особенно — когда этот день действительно наступает и он, заметив Чонгука, скрывается среди массивных камней. Он знает, что Чонгук почувствует его присутствие, но найти не сможет. Да и Тэхён в человеческом обличье будет ощущаться для него иначе, чем русалом, поэтому он запутается и даст Тэхёну немного времени собраться, выплыть из укрытия и решиться показать всего себя — и с ногами, и с украшениями для драконьих рогов, и с глубокими чувствами, что останутся с ним до конца его жизни независимо от ответа Чонгука. Но всё же, конечно, хотелось бы, чтобы Чонгук его принял. И ответил на чувства. Но даже если он просто примет и не осудит, Тэхёну будет достаточно. Чонгук, когда прилетает, выныривает из воды и оглядывается в поисках Тэхёна, выглядит потерянным. Он не понимает. Тэхён тихо выдыхает смешок и нервно поправляет одежду, отсчитывая про себя, чтобы набраться смелости и показаться. Чонгук поднимается в воздух, и Тэхён пригибается и осторожно спускается в воду, стараясь не издать ни звука и остаться незаметным. Хотя в обличье человека это сделать гораздо труднее из-за посветлевшей кожи, больше не сливающейся с водой. Чонгук всё равно не видит. И его недовольство постепенно нарастает до того, что он громко рычит его имя и, не услышав ответа, принимает человеческое обличье и кричит. Тэхён прикрывает глаза, ныряет и переплывает туда, откуда сможет незаметно подняться. Одежду вновь приходится поправлять. — Привет, — привлекает внимание Чонгука Тэхён. Чонгук резко оборачивается к нему с возмущениями о том, как он не любит ждать, но ни одно возмущение так и не срывается с его языка — он замирает, осознав, что Тэхён выглядит иначе. Тэхён аккуратно ступает, выходя из укрытия, и смущённо улыбается на громкий выдох, распахнутые в изумлении глаза и вспыхнувший взгляд, в котором легко читаются все эмоции. Этого Чонгук, определённо, не ожидал. Но сомневаться в том, что ему нравится, Тэхён не осмеливается. — Ты сделал это, — счастливо тянет Чонгук и быстро приближается. Тэхён разводит руками и медленно крутится, чтобы показать себя со всех сторон под внимательным, радостным и довольным взглядом и тут же оказаться стиснутым в объятиях до головокружения. Удивительно, насколько всё же человеческие тела хрупки — до этого объятия Чонгука он спокойно выдерживал. — Как тебе? — не выпуская, спрашивает Чонгук. — Так же страшно, как ты думал? — Если честно, — со вздохом начинает Тэхён, — я сделал это только ради тебя. — Ради меня? — Чтобы быть с тобой там, куда русалке добраться невозможно. И ты хотел меня увидеть. Вот. Смотри. — Ты почти не изменился, — наклонив голову, отмечает Чонгук. Тэхён кивает. На человека он всё ещё похож слабо, что, наверное, объясняется его поздним обращением и отсутствием любых попыток до этого. Он просто не научился не быть русалом. — Даже жабры и перепонки остались, — в голосе Чонгука, однако, звучит восторг, когда он подносит к глазам ладонь Тэхёна. — И чешуя на ногах, — неловко добавляет Тэхён, переступая с ноги на ногу. Чонгук тут же отходит и опускает взгляд, изучая его ноги, и это отчего-то смущает гораздо сильнее всего, что было раньше. — Она прозрачная, её так не увидеть, — шепчет Тэхён. — Только почувствовать. Знаю, так быть не должно, но лучше у меня не получилось. — Сильный маг, которому не подчиняется простейшая магия. — Эй! — возмущённо отзывается Тэхён, вырывает ладонь и отталкивает Чонгука от себя, всем видом демонстрируя, как сильно он оскорблён его фразой. — Мне нравится, что я не стал человеком. Хочу оставаться русалом даже без хвоста. А ещё у меня узоры стало лучше видно. — Правда? Покажи, — воодушевившись, просит Чонгук. Тэхён не сдерживает улыбки — он знает, как давно Чонгук хотел рассмотреть его магические узоры, но начало получаться у него лишь после того, как они освоили слияние их магических сил. Да и то — благодаря огненным линиям, очерчивающим их. А сейчас Тэхёну достаточно лишь обратиться к магии в собственном теле, чтобы перед глазами Чонгука всё его тело окрасили водные линии. Жаль, под одеждой их не видно, а снимать её Тэхён не решится. Кто же знает, как отреагирует Чонгук. Наверное, он, как и люди, относится к наготе иначе — не зря ведь он создает мантию всякий раз, как принимает человеческое обличье. А Тэхён так бы хотел показать ему узоры, что начинаются на талии и растекаются по бëдрам, очертаниями напоминая хвост. Но ладно. Однажды убедит показать на мгновение и снова одеться. — Какие же они красивые, — в голосе Чонгука слышится только искреннее восхищение. — Спасибо тебе, Тэхён. Я очень ценю, что ты сделал это для меня. Хочешь полетать? — Полетать? — На мне. — Что значит на тебе? — Я дракон, ты у меня на спине, и мы взлетаем. Тэхён сглатывает. Такого он от Чонгука точно не ожидал. — Есть ещё кое-что, что мы должны обсудить, — качнув головой, решается начать Тэхён. Чонгук с любопытством наклоняет голову. — И у меня есть для тебя подарок. — Ой, я ведь ничего не взял. — Нет, это не… Только я должен подарить. В этом смысл. Чонгук в смятении хмурит брови, но не спорит и кивает, показывая, что готов принять подарок. Тэхён выдыхает. Ладно. Нужно собраться. Если он где-то ошибëтся, все жемчужины распадутся, и хотя он легко сможет вернуть им былую форму, неловкость и стыд никуда не денутся. А он ведь никогда не обращался к магии в человеческом обличье… К его облегчению, магия хотя бы легко подчиняется ему. Жемчужины, стоит ему только к ним обратиться, всплывают и устремляются к нему, оплетаясь вокруг ладоней. Чонгук не отводит восторженного взгляда. — Протяни руки, — просит Тэхён, что Чонгук исполняет сразу. Жемчужины, как только соприкасаются с его кожей, сразу понимают, что им нужно делать. Тэхён не зря их так долго обучал — им хватает лишь понимания, в каком Чонгук обличье сейчас, чтобы определиться с плетением и украсить его запястья несколькими линиями. Восторг Чонгука усиливается. — Я чувствую их силу, — воодушевлённо шепчет он и касается одной из жемчужин, обращаясь к ней. Она ему подчиняется. Плетение меняется так, как того желает Чонгук. — Это самый замечательный подарок, Тэхён, — его глаза светятся искренним счастьем, когда он поднимает на Тэхёна взгляд. Тэхён облегчëнно выдыхает. Чонгук принял. Остаётся самое сложное. — Это ухаживание, — сглотнув, добавляет он. Рассматривавший со всех сторон жемчужины Чонгук замирает и медленно возвращается взглядом к нему. — Независимо от твоего ответа, они навсегда останутся с тобой. И они обучены кое-чему, что ты узнаешь, когда обратишься. Теперь… — Тэхён, ты… — Я влюблён в тебя, — решительно проговаривает Тэхён и с трудом удерживается на ногах от нахлынувшего облегчения. Он признался. Всё. Теперь ничего не изменить, не передумать и не сдаться. — Всегда был. Просто только недавно понял, что хочу проводить с тобой каждый день жизни, любить тебя и быть твоей семьёй. — Ты в меня влюблён, — медленно повторяет Чонгук. Тэхён кивает. — Ты в меня влюблён! — его голос становится громче и выразительнее. После второго, уже более неуверенного кивка, Чонгук резко дëргается, делает к нему шаг, окутывая силой, и наваливается на него всем телом — так, что Тэхён, не выдержав, теряет контроль над телом и не падает лишь потому, что его удерживают. Чонгук крепко его сжимает, и Тэхён неосознанно возвращается в обличье русала, потому что хрупкое человеческое тело с давлением дракона не справляется. — Ты в меня влюблëн, — отстранившись, вновь повторяет Чонгук, и Тэхён, наконец, замечает мерцающий в его глазах огонь. Он едва сдерживается, чтобы не обернуться драконом. Из-за него воздух вокруг них кажется горячим до того, что Тэхён чувствует, как его хвост начинает высыхать. Инстинктивно он дëргается, чтобы вернуться в воду. Чонгук его не отпускает, и падают они уже вдвоём. Удерживать теперь приходится их двоих. — Прости, — чуть виновато бормочет Чонгук, прижимаясь к нему и обнимая ногами его хвост. — Я просто… — начинает он и качает головой, растекаясь в настолько яркой, довольной и счастливой улыбке, что даже жмурится и в порыве сильнее сжимает Тэхёна. Тэхён, на самом деле, не понимает ничего. Но Чонгук совершенно не похож на того, кто его не принял. — И я не собираюсь на тебя давить, — всё же начинает Тэхён, — но русалы влюбляются один раз и проносят любовь через всю жизнь, поэтому я хотел бы, чтобы ты позволил мне ухаживать. Может быть, ты тоже полюбишь. Если твоё сердце ещё не занято. Но не подумай, что я обязываю тебя. — Иногда ты такой глупый. — Я тебе признался, а ты называешь меня глупым! — Я тоже в тебя влюблён, — со смешком признаëтся Чонгук, и Тэхён, не ожидавший подобного, в первые мгновения совершенно не верит, что услышал правильно. — И тоже давно. Но я не ждал, что русал полюбит дракона, поэтому давно уже оставил мысли об этом. А тут ты. Влюблён. Влюблён в меня! — Ты в меня влюблён? — неверяще переспрашивает Тэхён. Кажется, они с Чонгуком поменялись местами. — Я тебя сейчас поцелую, — Чонгук, кажется, угрожает. Исполнить угрозу Тэхён ему не позволяет — собравшись с силами, тянется первым и касается губ Чонгука. Он всё ещё не верит и в глубине души ждёт, что его оттолкнут, однако Чонгук отвечает ему сразу и не даёт отстраниться ни через мгновение, ни когда Тэхён, найдя реакцию собственного тела странной и сочтя, что рискует не удержать Чонгука, пробует озвучить опасения. Его просто-напросто не слушают. Его сжимают, обхватывают ногами и руками, нагревают воду вокруг них, и Тэхён даже не уверен, как справляется со всем этим. Он сходит с ума. Или он уже сошёл с ума. Или сойдет с ума, если Чонгук захочет выпутаться из его объятий. К счастью, Чонгук желает этого меньше всего и остаётся в его объятиях на целую вечность, стискивая его, целуя и тихо рассказывая, как давно он осознал влюблённость и насколько долго Тэхёна ждал. Тэхён, оперевшись на камни, делится и собственной историей принятия влюблённости в Чонгука и всё ещё едва ли верит в реальность происходящего. Он не верит и тогда, когда Чонгук поднимается и говорит, что ему пора улетать. Его приходится отпустить, зато Тэхёну удаётся увидеть, как жемчужины оплетают рога шокированного и восторженного Чонгука. Украшения смотрятся на нём восхитительно. Драконы такие не носят, но Чонгук отказываться и не собирается. Он не верит ни после их расставания, когда возвращается домой, ни в следующую их встречу, которая сразу начинается с поцелуя и им же заканчивается, ни в последующие. Долгое время он ждёт, что всё это окажется лишь сном. О том, что всё происходит на самом деле, Тэхён задумывается в то мгновение, когда Чонгук добивается его согласия на полёт и осторожно с ним взлетает, кружа над морем, но достаточно высоко, чтобы Тэхён совершенно не чувствовал связи с океаном. Он паникует. Он не привык быть так далеко и настолько беззащитным, и его удерживает лишь доверие к Чонгуку и знание, что Чонгук не стал бы рисковать его жизнью. Тогда Тэхён впервые осознаёт, что доверяет Чонгуку и сердце, и жизнь. В том, что они навсегда связаны, Тэхён убеждается, когда Чонгук показывает ему дорогу на земли драконов, куда ни одной русалке никогда было бы не попасть — любые реки, по которым можно проплыть, защищены столь тщательно, что русалы их не могут даже найти. А Чонгук — показывает. И Тэхёна пропускают спокойно. И не просто позволяют, а относятся к нему пусть и с некоторым высокомерием, но дружелюбно. Так, может быть, только с семьёй Чонгука. Но с остальными драконами Тэхён и не горит желанием общаться — никто из них с его Чонгуком никогда не сравнится и не будет столь же очаровательным, ярким и влюблëнным в жизнь, каким был с первого дня Чонгук. Этим он Тэхёна и привлëк, а искренностью навсегда покорил его сердце. Да, история никогда не знала даже дружбы между русалкой и драконом. Для их любви, однако, это не становится препятствием — им хватает одного лишь желания быть вместе, чтобы найти множество способов его осуществить. Их миры, как и их жизни, тесно переплетаются. Их любовь, смешивая в себе огонь и воду, не испаряется и не затухает, а раскрывается в противоположностях, что вблизи оказываются именно тем, благодаря чему они сближаются только сильнее. Тэхён убеждается — они сочетаются идеально. И у Тэхёна совершенно не остаётся сомнений, что к тому странному дракону, так отличающемуся от других, его влекло не любопытство, а сама судьба. А судьба не ошибается никогда, и их история, ставшая первой в своём роде, доказывает это вновь.