Du bist so süß, meine Liebe

***

      Адольф чувствует себя на седьмом небе от счастья. После того, что они делают, он полностью уверен — вид худого тела, извивающегося в его руках, как маленькая послушная рыбка, достался только ему. Он заворожен каждым движением, каждым звуком, который издаёт Геббельс под ним. Каждая часть его тела казалась ему произведением искусства, каждая косточка, каждая родинка и шрам. Из-за своего хрупкого телосложения Йозеф иногда напоминает шарнирную куклу, но это единственное «кукольное», что в нём было. Любые эмоции им выражались ярче, чем кем-либо. Его стоны похожи на птичье пение — короткие, но звонкие и нежные на слух, умиляют, окутывают теплом и намертво затягивают в омут дурманящей страсти. Этого человека не хотелось отпускать, хотелось прижимать к себе, мягко прикасаться и лелеять.       Гитлер любит долгие и влажные поцелуи, проникать в чужой рот, ласкать языком чужой язык и нёбо, и, наконец, отстраняясь, протягивать меж их губами тоненькую ниточку слюны. Затем, он всегда оставляет лёгкие укусы и засосы по всему телу своего министра в смеси с короткими мазками тёплого языка и поцелуев, которые своими следами образуют плеяды, похожие на бутоны багровых роз. Геббельс всегда отзывается на любое, даже самое незначительное, прикосновение фюрера, и, сейчас, не сдерживаясь от совокупности ощущений и чувств, впивается короткими ногтями в чужую спину и плечи, оставляя на них красные полосы, подначивая Адольфа ощущением лёгкой, приятной боли.       Гитлер любит зарываться носом в волосы и шею Йозефа, словно пёс, раз за разом вдыхая терпкую и приятную смесь запахов одеколона, цветов и сигарет. Геббельс всегда был без понятия, зачем он это делает, но от осознания, что в такие моменты запах сигарет от него не вызывает у его любовника привычного отвращения, чувствует странную радость и лишь тихо смеётся от щекотки колючих усов канцлера.       Гитлер любит пристально вглядываться в глаза министра, когда аккуратно ладонью прикасается к его горячей плоти, медленно водит от основания до головки. Тот резко выгибается в спине и откидывает голову назад на подушку, издав жалобный всхлип, жаждая большего. Нужно обхватить плотнее, постепенно ускоряя темп, попутно оставляя лёгкие поцелуи на лице доктора и другой рукой гладить выпирающие рёбра. Затем остановиться, когда Йозеф уже на грани, слегка раздвинуть ягодицы, и, смазав пальцы, вставить их в сжатое колечко мышц, какое-то время давая ему привыкнуть к ощущениям. А как привыкнет — закинуть худощавые ноги себе на плечи и скользнуть внутрь уже членом, заскулив от ощущения невероятно приятной узости и жара.       Гитлер любит лицо Геббельса. Раскрасневшееся, с капельками пота на лбу, припухшими от постоянных поцелуев губами, волосы взъерошены и плачет Йозеф каждый раз, когда ему невыносимо хорошо. А Адольф всегда наклоняется и прикасается языком к щекам и векам, нежно слизывая хрустальные слёзы. Тщедушное тельце покачивается на кровати в такт движениям канцлера и после останавливается, лишь слегка подрагивая вместе с голосом Геббельса, когда тот доходит до пика и чувствует, как внутри него разливается белое семя.       И, в кульминации, отходя от сладостной истомы оргазма, Йозеф прижмётся к фюреру, заключая в крепкие объятия, сонно шепча на ухо: — Больше всех на свете я люблю тебя.

***