Мой принц

Пьяным садиться за руль нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Ты перестаёшь ощущать страх за свою жизнь. Несёшься свободно, как ветер. Тэхён вёл внедорожник, собирая все кочки и ямы, но держал стрелку на отметке сто пятьдесят километров в час. Ему без разницы, что часы показывали половину одиннадцатого ночи. Даже если Чонгук спал, Тэхён его разбудит. Их разговор состоится сегодня или никогда. Когда за поворотом показался дом Чонгука, педаль газа слилась с полом. Тэхён в свете фар увидел закрытые ворота и поздно сообразил, что нужно притормозить. На бешеной скорости врезался в них. Машину дёрнуло. Хорошо, что не повело в сторону. Тэхён ударил по тормозам. Внедорожник встал перед домом Чонгука. Страха в Тэхёне не было. Ну, влетел в ворота и влетел. Не закружило машину — нормально. Он сидел, вцепившись в руль, и слушал, как щёлкало под капотом. Алкоголь тормозил реакции. Нужно было выйти из машины, вдруг что-то с двигателем. Взрыв, бабах, и сказка прозаично закончится трупом. Сказка и так вырулила на грустную финишную прямую. Так хоть лютой трагедии избежать бы. Тэхён выполз из машины. Первым делом глянул на ворота. В щепки. Как и сердце Тэхёна. Вот как совпало. Потом Тэхён пошёл к капоту. Внедорожник застыл на том же самом месте, где несколько дней назад Тэхён услышал, сколько он значит для Чонгука. Шутка вечера: он ничего не значил. — Выходи, Чон Чонгук! — заорал во всю глотку Тэхён. Он не спал, и Чонгук не будет. Пусть тащит задницу свою прямо сюда. Пусть в глаза скажет Тэхёну, что всё это было на одну ночь. Пусть пообещает больше не целовать его. Не трогать. Не смотреть с вожделением. Или с желанием убить. Тэхён уже не понимал, что сегодня ему удалось увидеть в чёрном-пречёрном взгляде Чонгука там, на лестнице. Тэхён обошёл внедорожник. Скривился. Капот чуть подсобрался в гармошку. До Парижа починит. Или нет. Тэхён не мог так далеко планировать. У него кружилась голова. Он был пьян. Он был зол. Тэхён хотел видеть перед собой Чон Чонгука сию же минуту. На первом этаже дома загорелся свет, распахнулась дверь. — Что случилось? — прорычал Чонгук. — Он тебя обидел? Где он, чёрт возьми? Что он сделал тебе и где он? — Чонгук рванул к нему с полотенцем, обвёрнутым вокруг бёдер, мокрый после душа. Он мчался к Тэхёну без обуви по колотому камню, которым была уложена подъездная дорога. Тэхён сделал шаг от машины. Слёзы подступили к горлу, перекрывая дыхание. Чонгук заключил его в свои объятия. Тэхён сразу прижался к тёплому влажному телу. — Что с машиной? Господи, что с тобой? Ты не ранен? — Чонгук осторожно отнял Тэхёна от груди. Его взгляд метался по лицу, телу, голове. Чонгука рассматривал его со всех сторон. Не только в глазах и на лице читалось беспокойство, всё его тело напряглось, готовое в любой момент встать на защиту. Тэхён почувствовал, что у Чонгука дрожали руки. — Тэхён, скажи, пожалуйста, что-нибудь. Даже в голосе Чонгука страх. Неужели за Тэхёна? Или за младшего брата лучшего друга? — Джихан в ресторане. Ужинает или уже в одной из туалетных кабинок с Чимином, — проговорил Тэхён. — Я оставил его там. В нём столько алкоголя, потому уехал на такси. Джихан говорил всем, что я его невеста, и мы скоро поженимся. — Чонгук почти до боли стиснул Тэхёна в объятиях. — Но он же всех обманул. Джихан никогда не хотел жениться на мне. Вся эта мишура из-за того, что у него в Канаде случился роман. Джихан хотел использовать меня, чтобы его не выгнали с работы. В этот момент Тэхён разрыдался в полный голос, не понимая от чего. Просто сорвало стоп-кран. Липкая паника от лёгких домогательств Джихана, паршивое настроение от неудавшегося ужина, мерзкое ощущение гнили после разговора с Чимином, дикий страх умереть, так и не объяснившись с Чонгуком — всё это наконец взорвалось в Тэхёне и вырвалось бесконтрольным потоком слёз. Чонгук держал его в своих объятиях и мягко гладил по спине. Тэхён опять был ребёнком, которого все утешали. Но сейчас рядом стоял Чонгук. Он пах чистотой и грушевым шампунем. Тэхён приготовился стоять так вечно, но Чонгук начал потихоньку отстраняться от него. Рукой он продолжал обнимать его и подталкивал к дому. — Прежде давай я заварю тебе успокоительный отвар. Выпьешь его, потом ляжешь спать. Завтра ты уже по-другому посмотришь на эту ситуацию. — Мне не нужен успокоительный отвар, — тихо сказал Тэхён. Он потянулся к Чонгуку, пальцы успели чуть коснуться его лица. А потом руки Тэхёна поймали и отвели в сторону. — Ты очень расстроен, Тэхён. Тебе нужны мягкая кровать и хороший сон. — Мне нужен ты, Чонгук, — сказал Тэхён. Он смотрел прямо. Не отводил взгляда и не моргал. Потом Тэхён решил пойти на хитрость. Его пальцы дотронулись до голого плеча Чонгука и нарисовали невидимый след по предплечью. У самых кончиков пальцев Чонгука Тэхён остановился и, собрав всю свою храбрость, сжал их в своей холодной от напряжения ладони. Чонгук не ответил Тэхёну даже лёгким пожатием. — Тэхён, я догадываюсь, что Джихан обидел тебя, и ты сейчас… Джихан не мог обидеть Тэхёна априори. Он потерял всякую власть над ним, над его телом и мыслями. Джихан стал просто мужчиной. Скучным, выпивающим, пока ещё смазливым, но пройдут годы, а там и дряхлым, не реализовавшимся нарциссом. Джихан перестал существовать во Вселенной, потому что Тэхён учился выбирать себя. Он делал первые шаги, чтобы перестать соглашаться на полумеры. У Тэхёна подогнулись колени, он упал на них перед Чонгуком. Но взгляда не разорвал. Чонгук держал его магнитом. Тэхён очень хотел знать, почему Чонгук так жесток. Почему приехал и целовал его на лестнице. Почему ставил во главу угла, что Тэхён любил больше Джихана, чем он его. Почему сейчас сорвался в крик и панику, когда увидел Тэхёна в одиннадцать часов около разбитой машины посреди двора его имения. Тэхён продолжал искать в чёрных бездонных глаза хоть капельку любви и сострадания. — Что мне сделать, чтобы ты обнял меня и не выпускал всю ночь? Они оба почувствовали неловкость. Чонгук первый отвёл взгляд, Тэхён выдал себя дрожанием тела. Но Тэхён отчаянно хотел знать ответы на свои вопросы, потому что они его сводили с ума. Рука Чонгука мягко опустилась на голову Тэхёна. Нет, не для того, чтобы потом переместиться на лицо, а потом ниже и ниже, лаская кожу. Всего лишь, чтобы взъерошить волосы. — Я приготовлю тебе горячую ванную, после сразу отправишься в постель. Увидишь, утром всё покажется не таким уж страшным, — сказал Чонгук хриплым голосом. Он отвернулся. — В постель ты пойдёшь со мной? — Тэхён рад, что голос не выдал его волнения. Чонгук замер. Его плечи вздрогнули, а потом поникли. — Нет. — Тогда я останусь на этом самом месте. — Соображаешь, что ты мне предлагаешь? — взревел Чонгук. Он продолжал стоять спиной к Тэхёну. Его тело сотрясалось от крупной дрожи. — Мы уже сделали раз одну ошибку. Давай… Давай не совершать ещё одну, — с отчаянной мольбой в голосе проговорил Чонгук. На этих словах он всё-таки обернулся к Тэхёну. С бледным и несчастным лицом. — Вставай, Тэхён. Я прошу тебя. Чонгук протянул руку. Тэхён потянулся в ответ. Но зря Чонгук думал, что всё будет идти по его плану. Тэхён не получил ответы, а условия Чонгука его не устраивали. Он больше не маленький ребёнок, чтобы удовлетвориться горячим стаканом молока и сном, после которого всё становилось проще и понятнее. Тэхён взялся за горячую ладонь и заставил прикоснуться к своему лицу. Он поймал большой палец Чонгука и заставил коснуться губ, провести по ним. Тэхён смотрел на Чонгука неотрывно. — Я не встану. В глаза Чонгука взметнулись столпы ярости и другого чувства. От него у Тэхёна на загривке встали дыбом волосы. Палец Чонгука уже без чужой указки скользил по нижней губе Тэхёна, слегка задевая ряд зубов. — Если не встанешь, заставлю отсосать мне прямо здесь. Тэхён кивнул без промедления. Он стал таким храбрым в своих желаниях из-за трёх бокалов шампанского? Тэхён перевёл взгляд на губы Чонгука. — Я готов. В Чонгуке всё замкнулось. Сработало. — Что ты делаешь со мной, Тэхён? Что же ты делаешь? — Чонгук наклонился и впился в губы Тэхёна. Тот со всей страстностью потянулся в ответ. Руки Чонгука сомкнулись на спине Тэхёна и подняли его на ноги. — Если бы ты знал, как сильно я тебя хочу. Тэхён ещё крепче прижался к нему. Поцелуи Чонгука стали настойчивее, а руки ласкали его тело. Когда его пальцы пробрались под кофту и заскользили по коже мягкими, но страстными движениями, то Чонгук услышал жаркое: — Чонгук! Тэхён сказал это прямо ему в губы и нетерпеливо потянулся к полотенцу, в которое он был замотан, но Чонгук остановил его руку. Сердце Тэхёна учащённо билось, а тело отзывалось на его возбуждение. — Тэхён, посмотри на меня. — Тэхён уже снова потянулся к губам, но Чонгук поймал его за предплечье. — Сейчас это очень важно, — услышал Тэхён его хриплый голос. Чонгук смотрел на него, как на конец света. Секунда, и после ничего не останется. — Я не Джихан. — Да, я это знаю, — выдохнул Тэхён. — Я хочу тебя, Чонгук. Взгляд Чонгука переменился. — Так же, как и я тебя. Чонгук легко подхватил Тэхёна на руки. По колотым камням зашагал к дому. Чонгук не поморщился, не показал, что ему больно. Его руки не дрожали, и Тэхён чувствовал себя в безопасности. За пуленепробиваемым стеклом. — Это очень больно, — шепнул Тэхён рядом с шеей Чонгука. — Идти по острым камням. Ты можешь меня поставить. Так будет проще. — Нет, не будет, — не согласился Чонгук. Он дошёл до дома. — Поможешь? — Тэхён сразу понял, чем может помочь. Потянулся и закрыл дверь. Они молча поднялись на второй этаж. Чонгук свернул к своей комнате, где Тэхён никогда не был. Его всё также несли на руках. — Как принцессу, — промолвил Тэхён, когда Чонгук опустил его на кровать. — Ты не принцесса, Тэхён. — Чонгук поймал руку Тэхёна и прикоснулся своими губами к пальцам. Сам тем временем смотрел чёрными глазами, заставляя всё тело Тэхёна цепенеть. — Ты — прекрасный принц. Самый прекрасный из принцев. Чонгук не дал Тэхёну снова расплакаться. Он медленно взял руками его лицо и начал целовать — сначала тихо и нежно, потом так, что Тэхён хотел кричать от возбуждения. Он шептал имя Чонгука сквозь стоны и вздохи и крепче прижимался к нему. Сам ли он стянул с себя водолазку или Чонгук, кто его теперь знал? Тэхён никак не мог уследить за руками Чонгука — они были везде. Мягко касались лица, водили по шее, рисовали непонятные узоры на плечах. Тэхён чувствовал их на своём теле, мурашки, как преданные собачки, бежали за ними. Пальцы Чонгука горячее солнца. Тэхён чуть не плакал. Ему не сосчитать ожогов на своём теле, но каждый — напоминание, что их оставил Чонгук. Мужчина, которого Тэхён любил всем сердцем. Чонгук не щипал его, не причинял боли. Мягко обводил пальцами контуры, целовал в лопатки, пока помогал снять штаны. Чонгук водил носом и шумно втягивал в себя запах с кожи Тэхёна. Он был нежным, как цветочные лепестки. Чонгук не прекращал покрывать Тэхёна поцелуями. Как в бреду шептал его имя, доводя Тэхёна до исступления. Это не было похоже на их первую ночь. Вся эта страсть, резкие движение, укусы и стоны. Воздух не мешался с хрипами и похотью. Сейчас Тэхён выгибался в поисках ласки и любви, которую Чонгук дарил ему через касания губ, через движения пальцев по рукам, ногам, по животу, через своё тело, которое отвечало нестерпимым жаром. Весь Чонгук превратился в одну сплошную нежность, в которой укутывал Тэхёна слой за слоем. Они не торопились. Давали друг другу насладиться медленными движениями и будоражащей тишиной. Тэхён не спешил почувствовать Чонгука в себе. А он и не настаивал. Тэхён был жив и здоров. Он был здесь, в объятиях Чонгука. Самое главное — Тэхён не пострадал, влетев на своём внедорожнике в закрытый забор. Неторопливыми движениями Чонгук проверил каждый сантиметр обнажённой кожи. Не было ни ран, ни синяков, ни других отметин. Сердце оживало с каждым новым вдохом Тэхёна, с каждой новой улыбкой, которая появлялась на его губах, с каждым низким «Ч-чонгук». Чонгук мог слушать своё имя вечность, только бы его не переставал шептать Тэхён. Сегодня было всё в новинку и искушённому Чонгуку. Он играл за страсть, он умел в нежность. Чонгук хотел показать всё своё искусство Тэхёну. Довести его до экстаза, сделать зависимым от своей любви и прикосновений, показать всю страстность при соитии. Чонгук стал бы его учителем в постижении всех азов любви. Но когда Тэхён доверчиво льнул к телу, тянулся руками к лицу, заглядывал своими невозможными глазищами куда-то в душу Чонгука, то он расхотел быть тем, кто будет учить. Чонгук сам хотел учиться любить этого мальчика. Хотел быть его учеником, преклоняться перед ним ниц. Быть зависимым от голоса Тэхёна, его движений и прикосновений. Чонгук следовал за касанием его пальцев, ловил губами обжигающие хриплые выдохи. Но всего этого ему было мало. Как и самого Тэхёна. В этот раз Тэхён отказался быть спиной к Чонгуку. И Чонгук впервые был смущён неприкрытой откровенностью. Тэхён не старался быть сексуальным, он был таким помимо своего понимания. Жар распалял кожу. Не оставлял места смущению. Каждое движение Чонгука в Тэхёне, каждое касание рук — словно молитва божеству. «Я жажду ваших прикосновений, тепло вашей кожи, вашего прерывистого дыхания у сердца. Я молюсь, чтобы всё это не оказалось иллюзией». Чонгук тоже хотел видеть Тэхёна. Не только сейчас, когда он взмок от толчков и напряжения, а даже тогда, когда он заснёт у него на руках. Тэхён — тот, кого Чонгук хотел до конца жизни ощущать кончиками пальцев, лёгким дыханием и биением сердца. — Джихан… — прошептал Тэхён сонным голосом перед тем, как заснуть на плече у Чонгука. Ему очень важно было сказать, что вовсе не разрыв с Джиханом был причиной его слёз. Но сон настиг Тэхёна раньше, чем он успел поделиться своими чувствами с Чонгуком. Чонгук же, наоборот, проснулся, услышав это имя. Джихан. Он назвал его Джиханом. Было ли Чонгуку когда-нибудь больнее, чем сейчас? Когда его божество, его принц, окутанный любовью и заботой, вдруг растаял в воздухе, как предрассветная дымка? Чонгук держался за сердце, пока вставал, не тревожа сна Тэхёна. Он, шатаясь из стороны в сторону, как пьяный, вышел из комнаты. Нет ничего хуже, когда тебя называют другим именем. Особенно после секса. Особенно после поцелуев. Особенно, если это Тэхён. Особенно, когда Чонгук уже вручил ему своё сердце. Именем мужчины, которого Тэхён до сих пор любил. Тэхён уже во сне почувствовал, что что-то не так. Он резко проснулся и вскочил на кровати. За окном только-только занимался рассвет. Тёмно-фиолетовое небо ещё плыло над землёй, но на горизонте облака уже посветлели. Чонгук снова оставил Тэхёна одного. Теперь уже в собственной постели. Откинув одеяло, Тэхён спустил ноги на пол. Он должен быть зол. Он должен кричать и ругаться. Он должен превратить эту кровать, эту комнату и этот дом в пепелище. Но Тэхён как будто почувствовал, что сейчас важнее найти Чонгука. В чём была его тайна разительной перемены чувств? То он нежен с Тэхёном, то отталкивал, исчезая после первой их ночи. То показывал, какой прекрасной может быть любовь, то пропадал, оставляя Тэхёна наедине с разбитыми мечтами. Не прикрыв ничем своей наготы, он вышел из спальни. Тэхён пробежался по всем комнатам второго этажа. Но нигде не было следов Чонгука. Он растаял в ночном воздухе. Тэхёну оставил только одиночество и боль на душе. У лестницы Тэхён застыл. Входная дверь была распахнута. Он её вчера закрывал. Тэхён слетел ласточкой на первый этаж, хапнул с вешалки пальто, видимо, Чонгука, и очутился на улице. Несмотря на шумные переливы птичьих голосов, возвещавших о новом дне, ночь не сдавалась. Тэхён накинул на себя пальто, передёрнулся от прохлады. Где искать Чонгука? Куда бежать? Тэхён увидел Чонгука. Он стоял в поле одинокой и несчастной фигурой. Туман клубился вокруг него, и Тэхён испугался, что мужчина, которого он по-настоящему полюбил, исчезнет, стоит только солнцу появится на горизонте. Чонгук стоял с закрытыми глазами, приподняв своё лицо к небу. Он будто прощался с этим миром. Неужели Чонгук прощался с Тэхёном? Тэхён сорвался и побежал. Без обуви по острым камням. Тэхён чуть не взвыл от боли, но не остановился, выскочил на прохладную после ночи землю и помчался по сухой траве, не замечая неприятного щипания кожи и жгучей боли в пальцах ног. Чонгук успел приоткрыть глаза в тот момент, когда Тэхён налетел на него и опрокинул навзничь. Сам тоже не удержался на ногах. Чонгук вытянул руки, поймал Тэхёна и притянул к себе. Трава смягчила падение. — Что со мной не так? — закричал Тэхён в лицо Чонгука. — Почему меня невозможно любить? Сначала Джихан, теперь ты… — Чонгук потянулся, чтобы поймать его руки, но Тэхён вырывался и не давал себя схватить. — Джихан пусть катится ко всем чертям! Теперь я знаю, что никогда не любил его. Но ты… — По щекам Тэхёна текли слёзы, которые он поспешно вытирал. — Я люблю тебя, Чонгук. И я не знал, что это будет так больно. Почему ты меня не предупредил? Я бы никогда не согласился узнать это чувство, зная, что будет вот так. — Чонгук локтями старательно приминал траву, чтобы приподняться, но Тэхён не дал, усевшись на нём. — Я знаю, что ты не любишь меня. Я не буду тебя умолять полюбить меня. Ты пытался купить моё молчание. Но этого было делать незачем. Больше ни одна живая душа не узнает, что у нас что-то было. Ты, наверное, решил, если я помешан на сказках про принцесс, то потребую от тебя свадьбы и клятв. Я не наивный простак, хоть и вырос на подобных историях. Чонгук, я кое-что понимаю. Тэхён замолчал. Чонгук смотрел на него с лицом, белым, как полотно. — И что ты понимаешь? — Что я тебе безразличен. — Мне? Безразличен? — Тэхёну страшно, он заелозил на Чонгуке. Тот лишь на секунду прикрыл глаза, как будто готовился к рывку. Вместо этого он взял руку Тэхёна. Нежно. И подтянул к себе, чтобы положить прямо поверх груди. «Тук-тук-тук», — стучало сердце Чонгука. Так же быстро, как и у Тэхёна. — Слышишь, насколько ты мне безразличен? И так последние шесть лет. — Тэхён дёрнул рукой. Его обжигал жар, а стук сердца Чонгука отдавался в висках и проливался огненным дождём во всём теле. Но Чонгук не дал убрать руку. — Тэхён, скажи, что ты имел в виду под словами «я люблю тебя»? — Извини, тебе неприятно это слышать. Я всё понимаю. Но это правда. Я не собираюсь… — заторопился Тэхён. Его подгоняло смущение и неподвижное лицо напротив. А ещё сердце Чонгука, которое билось ещё быстрее под ладонью Тэхёна. Он замер, сделал вдох и сказал: — Я люблю тебя, Чонгук. В прямом значении, которое существует во Вселенной. Чонгук ничего не мог с собой поделать. Занимался рассвет, всюду пели птицы. Всё так, как показывали в мультиках про принцесс Тэхёна. И Тэхён. С румянцем на лице и золотом волос. В одном пальто, под которым только его нагое тело. Он никогда не знал большей любви. Целый мир не дал Чонгуку и десятой доли того безграничного чувства, которое выплёскивалось из него сейчас, озаряя мир. Вся сила его любви была сосредоточена в двадцатидвухлетнем младшем брате его лучшего друга. В самом прекрасном человеке, который хотел себе принца, как в сказках про «Русалочку» и «Золушку». Вся любовь Чонгука сейчас здесь, в теле Тэхёна. В его глазах, руках, в его сердце. Тэхён сам взял руку Чонгука. Другую, не ту, которая придерживала руку Тэхёна на его бешено бьющемся в груди сердце. Пальцы Чонгука нежно коснулись кожи Тэхёна. Они встретились глазами. Тэхён надавил на руку Чонгука. Он опустил всю ладонь. Оказывается, чувствовать биение любимого сердца так же важно, как дышать. — У нас с тобой уже есть красивая сказка, — сказал Чонгук, приподнимаясь. Его губы коснулись мягкого золота. Он с жадностью ловил запах волос. И продолжал слушать, как под его пальцами билось живое сердце Тэхёна. — Она про прелестного принца, который не считал себя таковым. Всего лишь механик с чёрными руками. Принц искал другого принца. Он ходил по всему свету, знакомился со многими принцами, но никто не хотел принимать от принца горку мазута, которую он называл любовью. Но вокруг одни слепцы и не увидели самого главного. — Чонгук поцеловал Тэхёна в губы, когда тот поднял своё лицо с дрожащими ресницами. — Под тонким слоем мазута было спрятано золотое сердце. — И кто его нашёл? — спросил тихо Тэхён, отвечая на нежный поцелуй Чонгука. — Мужчина, на глазах которого это сердце и вымазали в мазуте. — Чонгук не в силах оторвать взгляд от ясных глаз. Он не видел в них себя. Только прекрасного принца. — Я полюбил тебя с того самого дня, когда понял, что по-настоящему представляло из себя это чувство. Но ты был слишком юн и ещё ни о чём таком не задумывался. Я полюбил тебя и возненавидел себя за это. Тэхён отнял руку от груди Чонгука. — Ты любил меня всё это время? И ни разу не обмолвился? Не подал никакого знака? Ты позволил мне думать, что тебе на меня наплевать. Чонгук, это нечестно с твоей стороны. — Чонгук слишком счастлив, чтобы верить в раздражение, которое хотел показать Тэхён. Он притянул нагое тело ближе к себе, чтобы их губы, носы и глаза были в нескольких сантиметрах друг от друга. Тэхён не оказал никакого сопротивления. — Твой контракт! Я так разозлился, когда решил, что ты вознамерился откупиться чёртовыми деньгами. Эти бумаги так явно кричали, что ты вот-вот вычеркнешь меня из своей жизни. Тэхён остановился, переводя дыхание. Чонгук задел кончиком своего носа нос Тэхёна и прошептал ему в губы: — Давай во всём разберёмся раз и навсегда. Когда я понял, что люблю тебя, ты был ещё мальчишкой. Ты смотрел мультики про принцесс и становился краснее помидора, когда видел поцелуй. У нас с тобой могли, конечно, завязаться отношения, как у взрослых. Но для меня это было и остаётся недопустимым. Мои чувства выглядели бы как совращение малолетнего ребёнка, что было бы преступлением. И против моей любви тоже. Я любил тебя, и мне этого хватало с лихвой. В какой-то момент я даже уверовал в то, что мои чувства похожи на братскую любовь… В чём дело? — Тэхён упёрся Чонгуку в грудь своими ладонями. — Все эти годы ты был не теплее морозильника. Ты всем своим видом показывал, как я тебе неприятен. — Для меня виделось всё ещё хуже. Бывали моменты, когда я думал, что один мой вид вызывал у тебя отвращение. Я на десять лет старше, а все думы мои занимали твои взгляды: резкие, неприветливые, в которых столько невысказанной ненависти. — Почему ты решил помочь мне? — Тэхён подставился под губы Чонгука. Он заколдован его нежностью. Небо пронзила ярко-оранжевая стрела. Птицы вокруг просто сошли с ума. А Чонгук тёплый, от него пахло грушей и им самим. — Раз уж мы заговорили об этом, то я никакой помощи и не оказал. Тэхён, ты всегда был принцем. Прекрасным и желанным. И если у другого мужчины не хватило мозгов и зрелости, чтобы заметить это, то будь я проклят, если собирался ему в этом помогать. Чонгук наклонился к нему и в тысячный раз поцеловал. Его руки проникли под пальто, но тут Тэхён поймал его лицо в руки и заставил уставиться на него. — Неужели? — спросил Чонгук, желая только одного — заласкать Тэхёна здесь, а потом дома. — Сейчас я уже вряд ли смогу… Хорошо! На чём я остановился? Я сделал это только ради тебя. Я уже не мог спокойно смотреть, как над тобой издеваются все эти ленивые глупцы, у которых вместо глаз дырки от бубликов. Они совершенно не хотели посмотреть внимательнее. Для меня настоящая любовь никак не сопрягалась с физической привлекательностью. Она значительно глубже. Смазливое личико можно нарисовать при минимальных навыках. Но нельзя не приложить усилий и быть прекрасным внутри. И вот то, что у человека там, — Чонгук опять коснулся груди Тэхёна. Как же восхитительно билось его сердце. — Вот это прекрасно и нетленно. Я лишь хотел дать тебе почувствовать собственную силу. Силу твоего золотого сердца. Я старался подарить тебе тебя же самому, придать уверенности. Я мечтал показать, насколько ты красив, потому что твои братья-полудурки испортили всё, что могли испортить! — Они будут с тобой не согласны. — И сгорят за это в аду. Я сам отведу каждого за руку и передам Аиду под расписку. — У Чонгука сжалось в груди сердце от счастливого взгляда, который он заметил за золотыми нитями. — Ты прятал себя, потому что боялся, что это не раз и навсегда, — нежно сказал Чонгук. — Я видел это, но… — Если ты так любил меня, то почему оставил тогда, ночью? — «Я использовал тебя» — это всё, о чём я думал в тот момент. Я старше тебя, но пошёл наперекор всем своим моральным принципам, воспользовался твоей неопытностью. Но самое ужасное — я не мог сопротивляться. А ещё хуже — не хотел. — Я всё понял про нас, когда оказался в твоих объятиях. Почувствовал силу любви, но, к сожалению, ненадолго. Проснуться без тебя ещё не так страшно. Но что-то умерло во мне, когда на следующий день я встретил Чимина прямо у ворот твоего дома. Он до этого заходил ко мне, пытался выведать, кто ты для меня. Джихан тоже постоянно говорил о нём. — Тэхён сглотнул. — Я сходил с ума от ревности. — И напрасно, — улыбнулся Чонгук. Как здесь сдержаться? Руки Чонгука по спине Тэхёна опустились ниже поясницы. — Я ясно дал понять, что мой интерес его персоной заканчивался ровно на его имени. — Чонгук нагнулся, чтобы поцеловать Тэхёна, но вдруг как будто передумал. — Совсем забыл. Контракт, который ты прислал мне в виде наполнителя для снежного шара. Мне бы придушить тебя за то, что ты уничтожил весь мой кропотливый труд. И с чего ты взял, что я покупал тебя? — Он покачал головой. — Я сделал это потому, что хотел от всего сердца помочь тебе. Ты работал не покладая рук. Ты всегда был лучшим в своём деле. И никому не позволяй сомневаться в этом, слышишь? — Мастер без топора, — печально ответил Тэхён. Чонгук больше не хотел видеть грусти на лице своего золотого принца, поэтому упёрся лбом в его лоб и сказал: — Сегодня твой покупатель прийти не сможет, мне кажется. — Откуда…? — Тэхён запнулся. — Ну, конечно. Чтобы Чон Чонгук и не влез в мою жизнь. — Ты бы и не узнал, если бы я сейчас не признался. — Чонгук погладил Тэхёна по щеке. — Но теперь скажу моему юристу, что сделка сорвалась. К счастью. Ты не замёрз? Тэхён покачал головой. — Как тут замёрзнуть, когда есть особое обстоятельство. — Тэхён ластился к Чонгуку в ответ на его прикосновения. Тэхёну всё это нравилось. Ему всё это было нужно. Вот эти ненавязчивые вопросы. Забота, сквозящая в каждом слове. Это не гарант, что сегодня же они с Чонгуком не поругаются, нет. — Тогда особому обстоятельству нужно задуматься и всё-таки вернуть его королевское высочество в дом. — Чонгук мягко выбрался из-под Тэхёна. — Мой прекрасный принц, не соблаговолите ли вы пройти в мою скромную обитель? — Чонгук протянул руку Тэхёну. Тот с волнением схватился за ладонь. Встав на ноги, Тэхён поморщился. — Подожди, пожалуйста. — Тэхён встал на одну ногу, задрал вторую. Вся ступня была в пыли, а на пятке и большом пальце по ранке. — Неудачно прошёлся, — вздохнул Тэхён, и у него перехватило дыхание, потому что Чонгук подхватил его на руки. Он только и успел схватиться за горячую шею, носом уткнулся в чёрные волны волосы и рассмеялся. Чонгук понёс Тэхёна в сторону дома. — Я ведь так и привыкну. — Без ведь, — отозвался Чонгук. Он посмотрел на Тэхёна, и в это время солнце появилось на небосводе. Птицы стали петь громче, затрещали кузнечики, мимо пролетели две бабочки. Друг за дружкой. Как теперь и планировали жить Чонгук и Тэхён. — Просто привыкни. Теперь так будет всю нашу семейную жизнь. — Семейную? — переспросил Тэхён. Чонгук сделал вид, что не услышал. Но его с потрохами выдали губы, и от глаз разбежались весёлые лучики морщинок. — Я не дал согласия. — Дал. — Когда? — спросил Тэхён, сводя брови к переносице. — После утреннего секса в моей комнате и вкусной каши со свежими ягодами, которую я тебе сварил бы после душа. — Я точно дал положительный ответ? — Тэхён улыбнулся от всего своего счастливого сердца. — Точнее не бывает. Мой прекрасный принц плохого мужчину на «долго и счастливо» не выбрал бы. — А мужчина как относится ко всей этой истории? — Мужчина? — Чонгук впился в губы Тэхёна и закружил перед домом. — Мужчина влюблён без памяти. И если бы ему не пришлось ждать Намджуна с его контрактом и благословением, то расписался бы с принцем сегодня. Они зашли в дом, а мир вокруг продолжил петь и трубить о новой счастливой любви.