Мой принц

— Как его теперь просить об этом? — Намджун треснул кулаком по столу. Тэхён слетел с лестницы и натянул улыбку до ушей. — Доброе утро. Замечательный сегодня день, верно? — Он говорил притворно-ласковым голосом и отводил в сторону глаза, чтобы Намджун и Сокджин не вглядывались. Тэхён сел на своё место за столом, уставился в пустую тарелку. Сгорбился, сжался, чтобы его никто не трогал. — О чём говорили? Кого о чём просить собрались? Сокджин уже хотел было подняться и наложить в тарелку Тэхёна омлет, но его удержал на месте Намджун. Он сам встал, громыхнул сковородкой. Перед Тэхёном на тарелку упал кусок омлета. — Очень вкусно, спасибо, Джин, — сказал Тэхён через несколько минут. — Всем хорошего дня, я в мастерскую. Тэхён не съел и половины омлета, не выпил кофе, не посмотрел родным в глаза. На пороге кухни застопорился, потому что увидел у двери ружьё. Слова застряли в горле, и Тэхён вышел во двор, бесшумно закрыв за собой дверь. — Я его точно убью. Выпущу пулю прямо промеж глаз, — процедил Намджун. Его руки собрались в кулаки. Не мигая, он смотрел на дверь, за которой только что исчез Тэхён. Ружьё он начищал полночи каждый из дней этой треклятой недели, коробку патронов положил рядом с телевизором, чтобы всё было под рукой. И стоит только Чонгуку въехать в ворота фермы, его ждёт неминуемая кончина. Сокджин мягко накрыл подрагивающие на столе кулаки мужа. Намджун заглянул в глаза Джина и, как это бывало по обыкновению, сразу успокоился. Клокочущий гейзер гнева пошёл на убыль. — Чонгук его любит. — Намджун на это заявление побагровел и задышал часто-часто. И хоть на земле не объявили, что воздух ушёл в резкий дефицит, Намджуну показалось, что ему его перекрыли. — Так же сильно, как и ты, но немного по-другому. — Немного по-другому — это когда он растлил моего младшего брата? Чонгук его соплёй знал! — Намджун хоть и кипел, но всё больше и больше мягкий взгляд Сокджина проникал в него. Гневные мысли растворялись, а бурление чувств становилось всё тише и тише. — Сам сделал из него вот это вот всё, — Сокджину понадобится ещё лет десять, не меньше, чтобы научить мужа говорить, что его брат красивый, — а потом влюбился. Всяк не дурак так может. Джин слабо улыбался. Похоже, его ждал трудный и нелёгкий путь. — Ты же всё слышал. Он его полюбил не вчера. — Намджун скрипнул зубами. — С Чонгука никто не снимает вины, но, Намджун, у них всё случилось по-обоюдному согласию. Тэхёну двадцать два, он вправе сам решать, с кем лечь в постель. — Но не с моим же лучшим другом! — Ты искал для Тэхёна человека, который будет его любить один раз и на всю жизнь? — Джин сжал крепче кулаки мужа. Он заглянул ему в глаза. — Так вот он — Чонгук. — Что это за любовь такая — крутить шашни с девицами, а потом лечь в постель с мужчиной? — пробурчал в ответ Намджун. Он разжал пальцы и взял руки Сокджина в свои ладони. — Даже не знаю, наверное, как у нас? — Не сравнивай! — гаркнул Намджун, но рук Джина не выпустил. — Я не пускал слюни на шестнадцатилетнего тебя. — Я был бы не против. — Намджун вытаращился на Сокджина. Он чуть не рассмеялся. В глазах мужа лопнул лёд, и началось движение. — Попросить маму скинуть тебе в какао мои фотографии в шестнадцать? — Я не извращенец, — пробухтел Намджун. — Хорошо, я съезжу к Чонгуку. Мне всё равно больше некого попросить переехать на ферму и присмотреть за всем. Тэхён, конечно, справился бы, но не хочу оставлять его одного. Особенно вот такого. — Намджун опять посмотрел на входную дверь. — Хорошо, — Сокджин сжал руки мужа и поднялся. — Я горжусь тобой. Ах, да. Спроси Чонгука, есть ли у него знакомые в банковских кругах. У Тэхёна скоро встреча с Тэ Ён Ги из банка. И, подсказывает мне сердце, разговор у них будет не очень приятным. — Я говорил Тэхёну, что специалист он от бога. Но из-за своего характера и пугливости — никто не будет с ним возиться. — У Намджуна зазвонил смартфон. — Лёгок на помине. Говори строго по существу, я зарядил ружьё. И ты знаешь, что с пяти метров попаду в один вон, не то, что в твою голову. — Что с ним? Намджун поставил Чонгука на громкую связь. — Лучше с тобой это обсудит Сокджин. Я слишком зол, чтобы отвечать на вопросы про моего младшего брата, которого ты, трухлявый тридцатидвухлетний пень, совратил. — Джин, — в голосе Чонгука мольба, — пожалуйста, скажи, как он? — Держится. По-моему, плакал всю ночь. Очередную. — Намджун скорчил убийственное выражение и показал в воздухе, как бы свернул шею Чонгука, если бы он только был тут. — Поехал в мастерскую. Тэхёна ждут трудные деньки, скоро переговоры в банке. Чонгук, скажи, как с ваши с ним занятия? — Никак, — отрезал Чонгук. Шумно выдохнул. По звуку: кинул льда в стакан и плеснул чего-то. Немного. — Мы прекратили их по обоюдному согласию. — Тэхён то же самое сказал, — гадко проблеял Намджун. — Чонгук, независимо ни от чего, мы рады будем видеть тебя у себя дома, — сказал Джин. — Я не рад, — тут же отозвался его муж. — Спасибо, — ответил Чонгук. Его голос с каждой новой фразой становился всё тише и тише. — Думаю, пока мой приезд не особо уместен. Намджун, о мастерской Тэхёна. Насколько всё плохо? — Плохо. Тэхён изо всех сил пытается что-то придумать, но вчера он лишился ещё одной клиентки. Муж купил той новую машину. Продавцы сказали, что её должны обслуживать профессионалы. И такая же песня у машин, которые пострадали в авариях. Тэхён легко починит их почти задарма. Но в списках страховых компаний нет его автомастерской. У Тэхёна нет всех необходимых полномочий, поэтому нет и работы. Я предлагал ему свою помощь, но ты знаешь, каким он может быть гордым и упрямым. — Я слышал два дня назад, когда был в городе, что Тэхён даже обращался за помощью к торговцам автомобилей из других городов и, кажется, хотел уехать, — сказал Джин. — Уехать? — На той стороне смартфона со звоном что-то разбилось. — Но почему? — Намджун и Сокджин переглянулись. — Ведь Джихан возвращается в конце недели? — Да. Похоже, мы все ошибались в нём. Он так часто звонил Тэхёну в последнее время. На стороне Чонгука зарычал дикий зверь, и раздался оглушающий хлопок. Связь прервалась. — Чёрт, не спросил у него про знакомых. — Намджун сгрёб со стола телефон и двинулся к входной двери. — Корбена пойду выпущу, заодно наберу этому совратителю. — Только, пожалуйста, будь мягче, дорогой. — Намджун на слове «дорогой» обернулся. Поплыл. — Я сейчас закину тарелки и приду помогать тебе. — Хорошо, обед готовлю я сегодня. — Намджун вышел во двор. Сокджин проводил макушку мужа через окно. Когда она скрылась за углом, подошёл к ружью, ловко разрядил его, собрал патроны и пошёл в подвал прятать от греха подальше. *** Чонгук разгромил половину зимнего сада. Под ногами валялись расколотые горшки, комья земли и потоптанные растения. За что ему это всё? Чонгук был зол на себя. Почему он до сих пор здесь? Продал бы всё и уехал отсюда к чёртовой матери! Чонгук пнул керамический кусок, который когда-то был огромным горшком с пальмой. Кусок отлетел в стену. Чонгук сделал глубокий вдох. Выдох. Ни в какие ворота это всё. Нельзя махнуть рукой на три века семейной истории только потому, что видеть любимого Тэхёна рядом с другим мужчиной невыносимо. Чонгук за неделю смирился с мыслью, что с Тэхёном не будет никогда. Ему остались до конца жизни воспоминания об их ночи. Этого достаточно. Но на кой чёрт ему сдался Джихан? Он не ценил Тэхёна, не любил его. И надо же было быть таким идиотом, чтобы согласиться помочь Тэхёну поменять себя. Для кого? Для жука, который путался со всеми подряд, а Тэхёна в упор не видел. Уже неделю Тэхён игнорировал его. То, что Чонгук в чёрном списке — понял сразу. Но тот его специально избегал. Чонгук нигде не мог поймать Тэхёна, тот превратился в неуловимую тень. Вспоминал ли он о нём все эти дни? Чонгук плохо справился с возложенной на его плечи задачей. Ему не удалось помочь Тэхёну полюбить себя. Чонгук не показал, что Джихан не стоил и пыли из-под его ногтей. Но он сумеет защитить его другим способом. Чонгук вышел из зимнего сада. По пути набрал номер управляющего имением. Обрисовал в двух словах небольшую потерю нескольких цветов в горшках и попросил подготовить документы, список которых он вышлет ему на почту. Следом Чонгук позвонил своему адвокату. То, что он собирался сделать, не спасёт Тэхёна от душевных страданий, но точно убережёт от финансовых трудностей. После разговоров с адвокатом и управляющим Чонгук понял, что говорил не своим обычным тоном. И, видимо, поэтому один на все вопросы крякал, а другой осипшим от страха голосом спросил в конце, не собираются ли его часом уволить? *** Тэхён плеснул холодной воды в лицо и закрыл кран. Только что клиентка сказала, что на его лице собралась вся скорбь мира, и у неё, при виде него, разрывается сердце на клочки. Но Тэхён ничего не мог с собой поделать. Трудно было бороться с мыслями о Чонгуке при свете дня. А уж за ночи было страшно говорить. Неделя прошла в страшных кошмарах и страстных снах. Везде был Чонгук. Он либо целовал Тэхёна и сжимал в объятиях, либо говорил, что он ничего не значил для Чонгука, и уходил в закат с Чимином. Сны оставались снами, их Тэхён мог пережить. Хуже было с тем, что творилось наяву. Его идея с мастерской почти обернулась крахом. Тэхён схватил полотенце с крючка и двинулся к столу. Его уже тошнило от цифр. Через четыре часа он поедет в банк, где услышит от Тэ Ён Ги, что пора выплачивать заём. Но Тэхёну ещё нужно было предоставить всю информацию о доходах. А никаких доходов не было. Тэхён с трудом сглотнул. Он рвал жопу на британский флаг, но всё напрасно. Цифры глумились с белых страниц счетов. Его бизнес оказался нежизнеспособным. Хорошо ещё, что оборудование ему помогли купить Намджун и Сокджин. Хотя бы за него денег банк не требовал. А больше никаких доходов и не было. Тэхён мог рассчитывать только на заначку, которую он откладывал на чёрный день, и на долю в наследстве. А дальше — ничего. В обед к нему заехал Сокджин. Привёз контейнеры с нарезанными овощами и картофельной запеканкой. Тэхён опять не сдержал слёз. Теперь он сидел за столом, всасывая в себя сопли, и ел вкуснейшую еду Джина, полностью разбитый и уничтоженный. — Милый, мне очень жаль, что ты попал в такую ситуацию. Давай мы всё отменим. Путёвки ещё можно вернуть, а деньги отдадим в счёт уплаты процентов или основного долга. Как ты пожелаешь. Я уверен, Тэ Ён Ги не свирепый людоед. В конце концов, ты сделал всё, что мог. — Не всё. Нужно было дневать и ночевать здесь. Гореть этой мастерской. Можно было метнуться в соседние города и привлечь оттуда какой-то процент клиентов. Возможно, отец прав, и нужно было думать не жопой, а мозгами. — Тэхён засунул кусок запеканки, прилично сдобренной слезами, в рот. — Нужно было идти в университет, как все братья. Выбрать экономику или юриспруденцию. Жил бы в общаге и не знал бед. — Тэхён поставил контейнер с запеканкой на стол. — Бесполезно. Тэ Ён Ги не постесняется сказать, что я потратил деньги банка и теперь должен их вернуть. Не банк и не он виноваты, что я дурацкий урод. — Никакой ты не дурацкий урод, Тэхён. — Джин подвинул свой стул ближе к Тэхёну. Он приобнял его за плечи, укладывая золотую голову на грудь. — Ты самый замечательный мальчик, и я не устану повторять это тебе. Оглянись, ты столько всего сделал. Ты скопил денег, взял кредит, купил автомастерскую. Ты ковырялся и чинил столько машин, сколько я не видел за всю свою жизнь. Всё-таки давай мы отменим поездку. Карибские острова никуда не денутся. Может быть, Намджун… — Сокджин полез за телефоном. Он и Намджун уже обсуждали эту идею. Конечно, они очень хотели побыть вместе две недели на тёплом песке, без фермы, Корбена и безграничных полей. Но Тэхёна Намджун и Джин любили больше, чем возможность погреть пузо на солнце. Тэхён энергично замотал головой и аккуратно вытащил из рук Сокджина телефон: — Нет. Если я сам не в состоянии заплатить за себя, в таком случае я не хочу, чтобы вы брали ответственность за мои косяки. Я не заслужил. Джин, мне нужны не деньги, — с грустью в голосе сказал он. — Мне нужна моя работа. Моя автомастерская. Ненавижу Намджуна в такие минуты, но он был прав, мне не доверяют из-за моего вида. И глаза эти. Как будто я всего боюсь. — А ты боишься? — Тэхён пожал плечами. Сокджин встал. — У тебя есть время подумать над нашим с Намджуном предложением. Наверное, это к лучшему, что Джихан возвращается, — попытался отвлечь Тэхёна Джин. — Ты вечерами постоянно говоришь с ним. — Расстояние способствует более глубокому ощущению любви, — отозвался бесцветным голосом Тэхён. Разлука с Чонгуком причиняла ему безграничную боль. Тэхёну ещё бы раз оказаться там, в ту ночь. Пусть Чонгук просто лежал рядом, гладил его лицо, смотрел глубоко в душу и всё-всё видел про него. Тэхёну не нужен секс, не нужны признания. Просто тепло Чонгука рядом. Тэ Ён Ги долго хлопал глазами, когда напротив его стола сел Тэхён. Вместо потёртого рабочего комбинезона на нём были безукоризненной чистоты джинсы и футболка. Та самая, которую подарил Чонгук. — Я вас и не узнал, Тэхён. Тэхён кисло улыбнулся в ответ, доставая из сумки документы. Тэ Ён Ги по его лицу понял, что сегодняшний их разговор не предвещал ничего хорошего. У него всё оборвалось внутри. Он ждал Тэхёна очень сильно. Тэ Ён Ги верил в его маленький бизнес и всем утверждал, что со временем Тэхён встанет на ноги. Он так давно знал его семью, даже пару раз рыбачил с отцом. Но, видя красные от слёз глаза и бледность кожи, Тэ Ён Ги мысленно начал настраивать себя на самые плохие новости. Дела у Тэхёна шли отвратительно. Менеджер перекатывал колесо мышки туда-сюда, покрываясь липким потом, затем полез в документы, которые ему выложили на стол. — Тэхён, — Тэ Ён Ги замолчал. Потом хорошенько откашлялся. Сделал несколько глотков из стакана. Чай остыл и отдавал болотной тиной. — Боюсь, что… — Прошу прощения за опоздание. Тэхён резко повернулся на голос. Сердце заползло в горло и тарахтело оттуда, как трактор. При виде Чонгука у Тэхёна закололо в пальцах, а в груди стало больно и холодно. Он непроизвольно выпрямился. — Чон Чонгук, — Тэ Ён Ги подскочил с места, протянул Чонгуку руку. Они обменялись рукопожатиями. — Какими судьбами? — Задержался на подъезде к городу из-за пробки. — Чонгук передал чёрную глянцевую папку в руки менеджера. — Здесь все необходимые договоры, Тэхён. Тэ Ён Ги, проверьте и заверьте подписью. Какие договоры? Они ничего не обсуждали. О каких договорах говорил Чонгук? Лучше бы он вообще не говорил. Не открывал свой рот. И не приезжал сюда в таком виде. Чонгук совершенно потерял совесть. Кто ему позволил выглядеть так красиво? Зачем напялил на себя этот тёмно-синий костюм и ослепительно белую рубашку? Чтобы что? Показать, что он не страдал по Тэхёну? Так он всё понял с момента, как открыл глаза и увидел пустую постель. Всё. Предельно. Ясно. Чонгук не смотрел на Тэхёна. Он показал Тэ Ён Ги на папку. — В договоре перечислены все транспортные единицы, которые принадлежат семейству Чонов. Страница двадцать шесть. Договор будет действителен в течение пяти лет. — Чонгук повернулся к Тэхёну. — Ты будешь отвечать за обслуживание и исправность всей техники в имении. — Тэхён сидел с открытым ртом. То, что говорил Чонгук, слышал через слово. — Мой автомобиль — предмет отдельного контракта. Он тоже в папке. — Чонгук посмотрел на часы. — Не хочу вас торопить, но через час я должен быть в другом конце города. У меня встреча с юристами. Тэхён уставился немигающим взглядом. Чонгук никогда и ничего подобного ему не предлагал. Контракт на машину? На бмв? Чонгук совсем тронулся умом? Или мозг его высосал Чимин через трубочку? Тэхён зажмурил глаза. Они щипали. Уже несколько дней слёзы катились из глаз в совершенно неожиданных местах. В туалете, когда чистил зубы, по пути в мастерскую или в бистро, прямо на картошку фри или дождём в грибной суп. Всему этому слёзному апокалипсису предшествовали воспоминания о Чонгуке. Даже одно упоминание его имени отдавалось в Тэхёне беспросветной тоской и желанием рыдать без остановки. Потому что кроме слёз, Тэхён больше ничего не мог вытащить из этой боли. А так хоть на время наступало тупое облегчение. Под закрытыми глазами Тэхёна заскакали солнечные круги. Это сон, и когда Тэхён откроет глаза, Чонгук рассеется в офисной пыли и запахе растворимого кофе. Глаза открылись, Чонгук не исчез. — Чон Чонгук, если я правильно понял, — Тэ Ён Ги открыл папку и просмотрел документы, — вы решили заключить с Тэхёном эксклюзивный контракт на текущий ремонт всех транспортных единиц в имении? Ого, тут немалый список. — У меня нет кандидатуры лучше, чем он, — небрежно кинул Чонгук. — Я точно знаю, что Тэхён ответственно подойдёт к работе. И ещё. Он как-то обмолвился, что у него проблема с деньгами. Так вот, я возьму на себя часть его кредита. Сделайте перерасчёт с учётом новой информации, обновите график платежей, а счёт на оплату половины долга пришлите мне на почту. — Чонгук протянул Тэ Ён Ги визитку. Менеджер с благоговением принял из рук Чонгука визитку. Лицо Тэ Ён Ги осветилось тысячью солнцами. Он держал картонку с номером и почтой одними пальцами, как будто счастливый лотерейный билет. — Если все вопросы улажены, может ли в таком случае Тэхён поставить подписи, а вы, Тэ Ён Ги — заверить их? Я всё ещё надеюсь успеть на встречу. Тэхён машинально взял протянутую менеджером ручку. Он опустил голову, чтобы скрыть своё замешательство, но ни от кого не укрылось, как дрожала его рука, когда он ставил подписи на документе. Тэхён перестал понимать суть происходящего. Был договор. Был контракт. Сейчас Тэ Ён Ги размашистым почерком заверял всё на бумаге и стукал печатью звонче, чем звонарь по колоколу. Тэхён дрожал. Его ноги ходили ходуном, и хоть он давил руками изо всех сил, коленки тряслись, даже прижатые к полу. Зачем это Чонгуку? Что за комедию он ломал перед Тэ Ён Ги? Из этого липового договора-контракта он может смастерить самолётик и запускать над рекой, пока тот не пойдёт ко дну. И пусть самолётик утащит и Чонгука в этом ослепительном костюме, и Чимина, и Джихана. Тэхёна потряхивало от присутствия Чонгука. Он чувствовал запах его парфюма и жар тела, хоть тот стоял на расстоянии. Понятно, что Тэхён придумывал себе. Чем бы дитя не тешилось, только бы не открыло рот и не сказало ничего лишнего. Например: «Я люблю тебя, Чонгук». Тэ Ён Ги подписывал бумаги, сияя ярче, чем звезда на ёлке в Рокфеллер-центре в Нью-Йорке. Но Тэхён не разделял его радости. Он смотрел, как Чонгук протянул руку за глянцевой папкой. Бросил короткий взгляд в сторону Тэхёна, а потом направился на выход из банка. Папку Чонгук швырнул на колени Тэхёну, как фантик от съеденной конфеты. — Тэхён, почему ты сразу не зашёл с козырей? Я хотел уже хвататься за сердце, — по-отечески проворчал Тэ Ён Ги. Он чуть ли не достал из кармана платок и не замахал вслед Чонгуку. Чонгук выглядел недосягаемым. Как Бог спустился с небес и одним взмахом руки решил все проблемы. И половина кредита будет оплачена, и контракт на ведение его бмв, и договор на обслуживание всего автотранспорта. Не жал ли ему нимб, пока он творил свои великодушные дела? Чонгук ведь не из добрых побуждений это сделал. О, нет. Тэхёну известны истинные мотивы, которые двигали им. Вот, значит, какую цену Чонгук предложил за молчание? Ничего, Тэхён использует бумажки по назначению. Тэхён пропишется на скамейке в центральном сквере, будет питаться подножным кормом, продаст всё, что у него есть. Даже любимые кассеты с принцессами. Но. Никакой Чон Чонгук не заставит принять от себя эту подачку. Как будто Чонгуку за радость делать больнее и больнее с каждой их новой встречей. Насколько ещё красноречивее можно сказать, что ему противны даже воспоминания о той ночи? Чонгук не просто ненавидел Тэхёна. Презирал всем сердцем, раз появился в банке, разбрасывая направо и налево деньги и свои безграничные возможности в помощи. Так втоптать в грязь Тэхёна получилось только у Чонгука. После банка Тэхён приехал в мастерскую. На двери повесил табличку «закрыто». В компьютере он нашёл свою базу клиентов. Ничего страшного. Все падали. Тэхён встанет и отряхнётся. Рука не дрогнула, набирая первый номер в списке. Через два часа дело было сделано. Тэхён предупредил каждого из своих клиентов, что мастерская закрывается. Дело осталось за малым: снять все сбережения со счёта, достать заначку и расплатиться с банком. Тэхён выключил компьютер. До конца зимы он устроится в кофейню или в офис, а в начале марта поступит в университет. Да, он будет старше своих одногруппников. Тэхён переживёт, прожуёт и выплюнет. А Чонгук… Тэхён выпотрошил глянцевую папку и разорвал все договоры и контракты. Он не уронил ни одного клочка бумаги и запихал всё в купленный для этого случая конверт. На нём уже стоял адрес Чонгука. Вот и всё. Театр абсурда и лицемерия завершил своё представление. Пожалуйста, по дороге из зала погасите все звёзды. Луну и солнце заберите с собой. Не забудьте аккуратно вылить океаны и срезать все леса. Зрителей просим расходиться. Театр закрыт. В нём больше нет и не будет чудес. По дороге на ферму Тэхён забрал доставку из любимого ресторана Сокджина и Намджуна. Когда он вышел из машины, уже смеркалось. Подходя к дому, в окне Тэхён увидел, что Джин и Намджун танцуют. Он замер. Брат дул на чёлку мужа, а она разлеталась в разные стороны. Сокджин счастливо смеялся и вертел головой. Тэхён решил не нарушать идиллию и уселся на крыльцо. Пакет с паэльей и лангустинами поставил рядом с собой. Тэхён слушал, как стрекочут кузнечики и смеются два его родных человека. И ведь на самом деле жизнь и не кончилась. Верно? В книге судеб могли ошибиться строчкой, промахнуться и вписать Чонгука не туда. Принц где-то есть. Но теперь ему придётся чертовски постараться, чтобы Тэхён согласился быть с ним. Дверь сзади распахнулась. — Тэхён-с-запахом-рамёна, я увидел твою машину в окне, — Намджун подошёл к Тэхёну со спины, надавил на плечи. — Чего не заходишь? — Я продаю мастерскую. Намджун убрал руки с плеч Тэхёна, одним движением отодвинул пакеты ещё дальше, а сам сел рядом с ним. — Ты уверен? — Пойду в университет, стану обычным парнем. — Тэхён говорил без драматизма. Он посмотрел на брата. На лице Намджуна не сияло выражение «а я говорил!». — Автомастерская для тебя смысл жизни. Какой университет тебе заменит запах моторного масла и разводные ключи? — Буду помогать на ферме. Здесь есть техника. Если ты иногда будешь мне разрешать, буду чинить твою машину. Намджун вдруг резко приобнял Тэхёна и прижал его голову к себе. — Как же ты вырос. Или я уже стар и не успеваю за тобой? — голос брата просел. Тэхён задрожал. Ему показалось, что на голову упало что-то тёплое. Похожее на капельку воды. — Эх, мой младший братик. Мой братик… — Рука Намджуна грубо гладила Тэхёна по плечам. Но ему нужна была рука старшего брата. Как никогда. Тэхён стоял на краю. Он выбросил дело своей жизни с обрыва, свою любовь, да и будущее отправил следом. Тэхён счастлив, что у него есть место и люди, к которым он мог вернуться и начать всё сначала. На плечи Тэхёна и Намджуна упал тёплый плед. — Двигайтесь давайте. Сидите тут, любуетесь, меня не позвали. — Сокджин сел с другой стороны от Тэхёна, накинул на себя край пледа. Они втроём с трудом, но устроились на крыльце. — Тэхён продаёт мастерскую, — сообщил Намджун. — Да? — Джин и не удивлён как будто ни капельки. — Значит, когда-нибудь купим другую. Лучше, чем была. — Я не хочу, — сказал Тэхён. — Давай купим то, чего ты хочешь, — предложил сразу Сокджин. — Эй, ты аккуратнее с предложениями! У Тэхёна губа не дура. Сейчас он тебе поездку в Диснейленд как предложит. На неделю. С проживанием в отеле. И с посещением всех тематических аттракционов. А ещё на открытие и на закрытие. С обязательным заходом во все магазины. А главное — обязательно купить как можно больше вещей по «Золушке» и «Русалочке». — Тэхён посмотрел на Намджуна, который распелся соловьём. Откуда он вообще столько знал? Да, Тэхён хотел в Диснейленд. Это была мечта детства. Сразу после принца и большой любви. Намджун улыбнулся ему. Тэхён резко повернулся к Сокджину. Тот тоже весь светился. Тэхён вскочил. — Что? Это неправда! Вы меня разыгрываете! — Намджун и Сокджин сразу, как магнитики, сдвинулись друг к другу. Обнялись и счастливо улыбнулись Тэхёну. — Вы не могли же… Ну, чего вы? Зачем? Тэхён обещал не плакать, но слёзы уже предательски согрели щёки. — Если бы я знал, что будет такая реакция, принёс бы фотоаппарат, — расхохотался Намджун. — Только, Тэхён, увы и ах, от нас с Сокджином тебе не избавиться. Мы поедем с тобой. Уж, извиняй. Принцессами особо не горим, но попердеть в славном Париже всё-таки стоит. Тэхён кинулся в объятия Сокджина и Намджуна. Они втроём постояли несколько секундочек вместе, крепко обнявшись. — Всё, долой эти телячьи нежности. Я тут увидел приземлённые радости. — Намджун подхватил пакет и вручил Сокджину. — Положа руку на сердце, очень хочется кушать. Джин пошёл на кухню перекладывать паэлью в чашку и лангустинов по тарелкам. Тэхён подобрал плед и двинулся за ним. — А на когда вы купили билеты? — спросил Тэхён. Он уже в красках представлял, как рассекал в ушах Микки Мауса по парку и фотографировался со всеми ростовыми героями Диснея. — После нашей поездки на Карибские острова. Ты полетишь отсюда, а мы с Намджуном рванём с островов. Там даже рейсы почти идеально совпали. Встретимся в аэропорту и… Намджун ещё задержался. Он проверил Корбена. Показал ему свой мужицкий кулак, когда тот разблеялся, и понёсся в закрытую дверь стойла, выставив рога вперёд. Потом Намджун двинулся к главным воротам, в которые въезжали к ним на ферму, и закрыл их. Остановился. Посмотрел вдаль. В ту сторону, где слабой точкой плыл над полями освещённый дом в имении Чонов. — Париж, ты чё дуришь? — вдруг во всю молодецкую крикнул Намджун. — Или ты спишь, Париж? Париж, молчишь, из трусов торчишь! После деловой встречи Чонгука экстренно вызвали в Нью-Йорк. Там решался вопрос в одной компании, где ему принадлежала солидная доля акций. И очень требовалось его присутствие, как одного из держателей. Когда самолёт Чонгука пересекал Атлантику, контракты, которые он так любовно и кропотливо составлял, в виде бесполезных клочков бумаги, шли по почте через город в его имение.