Мой принц

Чонгук скорчил недовольное лицо и остановил Тэхёна. Он как раз неуверенно блеял по поводу раздельного питания и закапывал себя с каждым словом глубже в чан с навозом. Если бы Тэхён спрашивал себя о прочитанном, то сразу заподозрил, что книжка не открывалась. Джихан, к слову, тоже не звонил. И не писал. Тэхён отправил ему десять сообщений, но Джихан не заходил в сеть. Сокджин предложил съездить на ферму к Ли. Он разводил диких голубей. — И что мне с ними делать? Они Джихана не заменят. — Тэхён лежал лицом в подушку. Никак не получалось заплакать. Сокджин сидел рядом и гладил по спине. — Если твой прекрасный принц не умеет пользоваться смартфоном, то стоит прибегнуть к помощи предков. Напиши записку и отправь с голубем. Тэхён приподнялся. Сокджин так неудачно шутил? Но лицо Джина выражало только заботу и лёгкую грусть. — И голубь ему доставит? — А куда он денется. — В проёме застыл Намджун с полотенцем на плечах. Он раскраснелся после душа. — Я ещё одолжу у кого-нибудь взрывчатку и прицеплю на вторую лапку. Чтобы Джихан сначала получил записку и обрадовался, а потом сдох и загрустил. Что? Ох, Сокджин, ты сам не в восторге от Джихана и его поведения. — Но я не предлагаю его подорвать взрывчаткой. Тэхён взвыл и снова уронил лицо в подушку. — А пора бы уже предложить, мой любимый муж. Неужели так сложно ответить мальчику на сообщение? — Намджуна было не остановить. — Ты мне тоже не отвечал по первости, — заметил Сокджин. — Не было такого. — Тэхён повернул голову. Намджун покраснел. Редко брата можно было застать смущённым. Только два раза за всю жизнь. Второй, конечно, в присутствии Джина. А первый. Просто отличный совет вынес для себя Тэхён: всегда стучаться в закрытую туалетную дверь, даже если кажется, что там никого нет. Вдруг там тихо дрочит старший брат на полуголых девиц в журнале. Кто знает? — И вообще, Тэхён, напиши ему: «По-детски игнорить и не читать сообщения». — Тэхён сам решит, что и кому писать. — Сокджин потрепал мягко волосы Тэхёна. Намджун пересёк комнату широким шагом и подхватил с пола телефон. — Отдай! — тут же закричал Тэхён, подрываясь с постели. — Слушай, ты, говна кусок, ответь сейчас же моему младшему брату. Он страдает, не ест и не пьёт из-за тебя. — Тэхён вцепился в крепкую руку Намджуна. Но брат был сильнее. Одним толчком он откинул его на кровать к Сокджину. — А если ты до конца вечера не пришлёшь хотя бы одного долбаного слова, поверь, я прилечу к тебе в Канаду, и вместо национального гимна все канадцы будут слушать твои вопли, пока я тебя буду натягивать на флагшток вместо флага. Ай! Тэхён, ты чего? — Тэхён размахнулся и ещё раз ударил брата подушкой. Ему было не до смеха. Намджун отскочил в сторону, но подушка полетела прямиком за ним. — Я же пошутил. Ничего я не записывал твоему принцу. На. — Намджун кинул телефон Тэхёну. Тот сразу же проверил переписку с Джиханом. Кроме его сообщений «где ты?», «всё в порядке?», «как прошёл день?» и рассказов Тэхёна про машины, которые он починил, не было ничего. — Тебе бы успокоительного отвара попить, а то в последние дни какой-то дёрганный. — Да что ты! — Тэхён поднял разъярённое лицо на старшего брата. — А кто в этом виноват? Вы с Чонгуком никак не успокоитесь и постоянно меня достаёте. Ни на минуту не оставляете в покое! Кто в здравом уме останется спокойным? Почему только Сокджин меня поддерживает? Намджун, от тебя, как от старшего брата, никакой пользы. Убирайся! Намджун хлопнул дверью и громким шагом слетел на первый этаж. Входная дверь хлопнула ещё громче. — Тебе заварить мелиссового чая? — спросил Сокджин. — Я не буду извиняться, — сразу отчеканил Тэхён в спину поднявшемуся с кровати Джину. — Я и не просил тебя об этом. — Мягкий голос с сокрушительной силой надавил на чувство вины. Тэхён дождался, пока он уйдёт из комнаты. Поднял с пола подушку, упал на кровать и со всей силы заорал в неё. Как же они бесили. Все. И Намджун со своей «братской любовью», где кроме подколов не было ничего. И временами Сокджин, который своей мягкостью был громче гласа совести. А особенно Чонгук. Ему можно было смело выписать первое место в номинации «Доставание по полной программе». Вот и сейчас Тэхён, как школьник, стоял в кабинете у Чонгука напротив его стола. Половину утра занимался сочинительством новой книги про здоровое питание. Растекался мыслью по древу, как мог. Точнее, мог интернет и полчаса лекции на ютубе, которое впопыхах слушал Тэхён, пока подпрыгивал на кочках. Почему их дома так рядом? Телефон на столе завибрировал. Чонгук извинился и вышел из кабинета. Тэхён проводил его взглядом. Эскортница, что ли, звонила очередная? Мог и здесь с ней поточить лясы, Тэхён, может, чего умного и понабрался. Кабинет Чонгука обычный и без пафоса: окно, стол, телевизор с диваном. Вот у старика Ли: и вензеля, и мраморные скульптуры, и потолок Сикстинской капеллы на выезде. Только с кособокими Адамом и Евой. Тэхён сел на диван и щёлкнул по пульту. Сколько ещё там собирался заниматься сексуальными вербальными играми Чонгук, он не знал, а вот канальчик про питание нащёлкал бы себе. Понятное дело, что Тэхён в бушующем море пытался сделать плотик из навоза и песка, но спасение утопающих — дело рук самих утопающих. С того момента, как Тэхён переступил порог дома Чонгука, он никак не мог откреститься от чувства раздражения. С ним разговаривали, как с отстающим школьником. Тэхён нахлебался этого отношения в школе большим половником и не позволит сейчас опять с ним так обращаться. Тэхён уставился в телевизор. С экрана на него смотрел молодой Сильвестр Сталлоне с огромными чёрными глазами, где плескалась неприкрытая страсть. — Нам надо уходить. — Он сделал несколько шагов на Тэхёна. — Если мы хотим выжить. Крупным планом лицо Шэрон Стоун. У неё во взгляде плескалось отчаяние. — А стоит ли? Сильвестр всё ближе к девушке. — Наверное, — ответил он проникновенным тоном. Они подошли вплотную друг к другу, и Шэрон выдохнула: — Хотелось бы. Их поцелуй отчаянный, будто оба на пороге неминуемой гибели. Шэрон руками тянула за шею Сильвестра всё ближе и ближе. Как будто всем телом говорила, что без этого поцелуя ей не жить. Вот их поцелуй прервался. Сильвестр с любовью в глазах рассматривал девушку. Затем потянулся рукой к её волосам, вытащил оттуда шпильку, и золотым водопадом они разметались по плечам девушки. — Ты очень красивая. Тэхён смотрел, затаив дыхание. Джихан никогда так не целовал его. Он не говорил, что Тэхён красивый со взглядом, где не читалось ничего, кроме восхищения и большой любви. Джихан не запускал свои пальцы в его волосы. Не прижимал к себе так отчаянно. Тэхён не заметил, как вернулся Чонгук. Он полностью растворился в любви экранной пары. — Неужели Джихан не целовал тебя так? Тэхён вырубил телик и отлетел на другой край дивана. Голос Чонгука пророкотал где-то над ухом. И точно, тот застыл ровно над тем местом, где секунду назад сидел Тэхён. — Ц-целовал. — Тэхёну отчего-то было стыдно. Неужели из-за сцены на экране? Всего лишь поцелуй. Да, от которого свело все органы внутри, но не Тэхён же участвовал во всём этом. Почему ему-то стыдно? — Что-то не верится, — сказал Чонгук. Он выпрямился, убрал руки в карманы брюк. — А может, ты вообще не умеешь целоваться? — Умею. Могу перечислить всех, с кем сцепился языками. — Во взгляде Чонгука полыхнул адский огонь. — Первым был Ынхо. Мы остались после уроков убирать класс. Вторым был Еун. Мы выпили на вечеринке, а потом играли в бутылочку, и нам выпал поцелуй. Следующим был Минсу. На той же вечеринке нас заперли в комнате и… — Докажи мне, — приказал Чонгук. Тэхён закашлял, вжавшись в подлокотник дивана. — Чего сидишь, Тэхён? Если ты такой прожжённый специалист, то у тебя не будет никаких проблем. Чонгук сошёл с ума. Как лучше сообщить Намджуну эту скорбную новость Тэхён и в страшном сне не увидел бы. Но радовало, что теперь он поищет лучшего друга получше. Или Тэхёну послышалось? Больше похоже на бред. Чонгук и бред? Что-то в этом есть, но Чонгук не по мальчикам. Не по Тэхёну. Тэхён заглянул ему в глаза. В них бушевал ураган. И хоть Чонгук не двигался с места, воздух вокруг него заискрился и наполнился запахом озона. Тэхён испуганно дышал через рот. Путей отступления не было. Окно далеко, рядом с дверью Чонгук. — Ведь не можешь? — Чонгук качнулся, и Тэхён рывком подался назад, скатившись на пол. Он тут же подскочил, смутившись от насмешливого взгляда, который, не мигая, следил за ним. — Ты не сможешь поцеловать меня. — Смогу. — Так чего же ты ждёшь? Чонгук оказался рядом с Тэхёном и обнял его. Он только и успел, что выставить ладони, чтобы не полностью провалиться в жар тела. Чонгук склонил лицо. Губы почти коснулись других губ. Тэхён прерывисто вдыхал и выдыхал. Метался взглядом по лицу Чонгука. По спокойному и будто совершенно не удивлённому лицу. А вот лицом Тэхёна можно было растопить все льды Арктики. — Неужели ты ждёшь, пока я тебя поцелую? Кажется, — хриплый голос Чонгука обращался в жар, который обжигал губы Тэхёна, — кто-то заврался в поцелуях. Тэхён встал на цыпочки и сжатыми губами ткнулся ему в рот. Губы Чонгука были прохладными, приятными и сухими. У Джихана же они всегда были влажными и холодными, как у лягушек, что они с братьями целовали в глубоком детстве на болоте. Тэхён отстранился, напряг руки на груди у Чонгука. — И это ты называешь поцелуем? — рассмеялся Чонгук. — Если это всё, на что ты способен, то я невероятно удивлён, что у тебя вообще кто-то есть. Никто не жаловался на поцелуи Тэхёна. Да, сейчас это не образчик страсти, но и Чонгук не тот, кого Тэхён хотел бы целовать с замиранием сердца. Он собрался попунктно объяснить, почему тот получил клевок, и где и с кем он мог выебаться языками в рот, но Чонгук заткнул его приоткрывшийся рот поцелуем. Тэхён широко распахнул глаза. Все силы испарились под натиском Чонгука. Сердце пропустило удар, а потом забилось, как птичка в силках. Его прежде никто и никогда не целовал так страстно. Ещё немного — и он расплачется от боли в груди. Тэхёна оглушал стук собственного сердца. Почему его губы так дрожали? Почему всё, чего он сейчас так хотел — это крепче прижаться к Чонгуку? — Чонгук… Тэхён стиснул рубашку на груди Чонгука, боялся упасть, потому что у него предательски задрожали ноги. Он чувствовал себя, как во сне, когда твой голос превращался в беззвучный крик. Чонгук, тем временем, взял его за подбородок и кончиком языка провёл между его губами. Тэхён то дышал, то задерживал дыхание. У него кружилась голова. Он сильнее и сильнее сминал ткань в пальцах. Надо остановить Чонгука, потому что это неправильно. Потому что это неправильно…. Неправильно… Перед глазами Сильвестр запустил руки в волосы Шэрон и страстно поцеловал. Чонгук без труда прочитал мысли Тэхёна. Их поцелуй такой же: короткое и резкое прикосновение губ, как будто первая вспышка молнии в тёмном небе, затем нежное и мягкое, как бы целовал любой из принцев любую из принцесс. Тэхён сдался. Он больше не мог грести против бурного течения. Тэхён глубоко внутри себя чувствовал, но пока не осознавал в полной мере: он и не хотел сопротивляться. Его тело стало податливым, как обожжённое стекло. Выдувай всё, что нужно. Делай форму такую, какую хочешь. Тэхён в этих руках готов обернуться всем. Он не чувствовал себя так никогда в жизни. Даже близость с Джиханом не вызывала в Тэхёне неконтролируемого жара. Чонгук ласкал его шею, целовал в губы. Его язык… Его язык! Тэхён толкнул Чонгука в грудь. Оба со рваным дыханием, всклоченные. Тэхён вытер губы. — Не надо было тебе этого делать, — сказал Тэхён. Что с его голосом? Надрывный хрип. А между слов — мольба о продолжении. Чонгук помрачнел на глазах. — Верно, не надо. — Он развернулся и отошёл к окну. Тэхён больше не видел его лица. Не мог прочитать, о чём Чонгук думал. Он только что признался в своей неправоте и трусливо убежал. И это Чонгук? Тот самый Чонгук, который не пасовал ни перед чем? Даже когда его и очередную фифу застукали на вечеринке полуголыми на родительской кровати у хозяина дома, он не растерялся и не смутился. Намджун утащил Тэхёна из кучи малы, что набилась в комнату. — Рано тебе на это смотреть, — отрезал Намджун на корню скулёж Тэхёна, который хотел вдоволь посмеяться над Чонгуком и его провальным сексом. — Почему же? — Тэхёну шестнадцать, и ему очень смешно. Он хотел отомстить Чонгуку за тот приезд неделю назад. — Я не разглядел, какого размера его член. — Могу тебе прямо сейчас показать. Тэхён отпрыгнул за спину к брату. Чонгук невпопад застегнул на груди рубашку. Волосы торчали в стороны. Из дома ему кричали ребята, но он всем видом показывал, что не слышал их возбуждённых взвизгов. — Пеструн, как пеструн, — сказал Намджун, обернувшись к прижавшемуся к нему сзади Тэхёну. — У тебя такой же в штанах. Если, конечно, он не отсох, пока ты смотрел свои мультики про принцесс. А? Тэхён? Может, уже всё отсохло, и у тебя там тишь да гладь, да Божья благодать? — Брат развернулся и поймал Тэхёна за костлявые плечи. — Ну-ка, покажи брату. А вдруг у меня уже не три младших брата, а два и младшая сестра. Тэхён завертелся в руках Намджуна и зашипел. — Выпусти меня! Ничего у меня не отсохло! Хватит! Прекрати! Мне больно! Намджун вдруг резко выпустил Тэхёна. Тот кинулся опрометью со двора. На крики брата и Чонгука не обернулся. Бежал и бежал, пока не выбился из сил. Он упал в поле и забился в рыданиях. Последних. Потому что после той ночи Тэхён не плакал никогда. Он заснул в колосьях, а нашли его уже под утро. На него кричал отец, кричал Намджун. Тэхёна вели за руку конвоем до дома. Чонгук тоже был тут. Белый, как смерть, с кругами под глазами. К Тэхёну он не подошёл и ничего не сказал. — Завтра после полудня заеду за тобой. Отправляемся за покупками, — вдруг сказал Чонгук. Нежность и страсть из его голоса растворились. Как бы Тэхёну не было обидно, но Чонгук не по мальчикам. Может, он сам себя сейчас заживо жрал изнутри, откуда Тэхёну знать. Был бы он на месте Чонгука, как в лицо Намджуна смотрел? Он целовал его младшего брата. И ладно бы была девушка, а тут Тэхён. Чонгук ему памперсы менял, прости Господи. Тэхён так-то очень рад, что Чонгук не поднял тему злосчастного поцелуя, а потому пусть планирует на завтра, что его душе угодно. Хочет заехать? Пусть. Хочет покупки делать? Никаких проблем. Чонгук свои же денежки тратить будет, не Тэхёна. — Только оденешься вот в это. — На стол Чонгука шлёпнулась коробка. Тэхён уставился на неё, как на белого кролика, которого вытащили из цилиндра. Чонгук снова отвернулся к окну и заложил руки за спину. Тэхён взял коробку и с ней уселся на диван. Снял крышку. Белая футболка с рисунком, синие джинсы и лёгкий белый плюшевый кардиган. — Ты всех своих эскортниц одеваешь в это? — Тэхён с осторожностью рассматривал кардиган. На ощупь невероятно мягкий, как облачко. Джинсы и футболки — обычные. В них никакой прелести. Тэхён, если бы захотел, купил точно такие же. Но кардиган выглядел как халат. Будет очень обидно, если он по росту не подойдёт. Тэхён расплачется, если кардиган будет волочиться по пыли и грязи. — В соседней комнате можешь переодеться. Хочу проверить, угадал ли с размером. — Разве Намджун не отправил уже все мои мерки? Стареет братец. В соседней комнате была гостевая комната. Тэхён стянул с себя рабочий комбинезон. Ему после Чонгука ещё ехать в мастерскую. К комбезу полетела старая зелёная футболка. Ей уже без малого пять лет, Сокджин мягко предлагал купить новую, но Тэхён настойчиво штопал новые дырки и ни в какую не соглашался поменять её. Перед тем как прикоснуться к новым вещам, особенно к белому кардигану, Тэхён сходил в ванную комнату. Родственники Чонгука, конечно, молодцы. Отгрохали почти царские хоромы. Намджун, вроде, как-то заикнулся, что в каждой комнате на втором этаже есть своя ванная. Сколько же денег нужно на содержание всего этого великолепия? Этой суммы точно бы хватило, чтобы полностью рассчитаться с банком. Тэхён нацепил обновки. Минут десять у него ушло на то, чтобы надеть на себя кардиган. Он был лёгким, почти невесомым. В зеркало около двери Тэхён решил не смотреться, а сразу показаться Чонгуку. Он уже предвкушал, как скуксится его лицо при виде Тэхёна. Это на эскортницах его вещички бы купленные смотрелись хорошо, Тэхён про себя всё знал. Чонгук навыдумывал себе чёрт знает что. Из кого он собрался делать нового человека? Тэхён не обернётся красавцем и не вылетит из цилиндра белым голубем. Если его засунули туда грязным дурацким уродцем, то и в конце он будет таким же. Тэхён вернулся в кабинет. Бесшумно закрыл за собой дверь и тихо спросил: — Ну, как я? Но Чонгук не обернулся. Он продолжал смотреть в окно, откуда открывался вид на подрастающий лес. Тэхён ухмыльнулся. Пришло время ответочки. — Чонгук. — Тэхён приблизился к нему и взял за руку. До сих пор у него даже в мыслях не промелькнуло желание первому дотронуться до мужчины. Тем более до Чонгука. Но как естественно сейчас всё получилось у Тэхёна. Обычное дело. — Я пришёл показать тебе одежду, которую ты мне купил. Почему ты не отвечаешь? — Тэхён коснулся плеча Чонгука, подвинувшись ближе, и вставил в обойму своего голоса тот самый миленький тон, который использовал только в присутствии Джихана. — И не смотришь на меня. — Заигрывай с Джиханом, а не со мной, Тэхён! — сурово оборвал Чонгук. Он стряхнул с себя руку Тэхёна и отошёл к стене. — Смотрю, тебе всё подошло. На сегодня достаточно. Тэхён не попрощался с Чонгуком. Быстро переоделся и с коробкой вылетел из дома. Тэхён кинул её на сидение рядом с собой, завёл машину и газанул, оставляя после себя пыль и комья грязи. Тэхён ждал похвалы от Чонгука? Не слишком ли он самоуверен? Он за столько лет получал от него лишь презрение и колкости. Что изменилось сейчас? Он тот же Тэхён, а Чонгук остался Чонгуком. Он слишком хорошо его знал. Они друг друга хорошо знали. Так что ничего нового они не увидят, сколько бы ни пытались храбриться и мечтать.

***

*** Чонгук через окно следил за удаляющимся внедорожником. Ему бы выпить. Стакан виски. Два. Он до сих пор слышал глубокий нежный голос. На коже горели следы от касаний Тэхёна. Чёрт. Во что он ввязался? Зачем? Чонгук задавал этот вопрос себе каждый день. И каждый день его ждал неизменный ответ. До сегодняшнего дня он ещё мог убедить себя в бескорыстной помощи. Не на сто, так на девяносто девять и девять процентов. Его кулак размахнулся, но до стола долетел лёгким прикосновением. Чонгуку нужно злиться только на себя. Тэхён рос на его глазах, он взрослел, он превращался в того, кто сейчас невинно млел от одного взрослого поцелуя. Братья любили его, и Чонгук старался не уступать в своей заботе от них. Да, он никогда не поддерживал Намджуна в его политике, что все мужчины любили мужские дела. Тэхён не играл в футбол, не пил газировку, не соревновался в рыгании. Смотрел свои дурацкие мультики. Чонгук же всё это видел. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чонгук вышел из кабинета, спустился на кухню. Из холодильника достал холодную бутылку воды и прислонил к горящему лбу. Тогда всё казалось совсем другим! Негромко выругавшись, Чонгук отвинтил крышку, нагнулся над раковиной и перевернул бутылку над головой. Ледяная вода ударилась о голову, потекла по разгорячённой коже. Он стиснул зубы и закрыл глаза. В тот день он приехал на ферму к Кимам. Намджун и он собирались в город. Ничего серьёзного. Расслабиться, выпить пива, поиграть в бильярд. Дверь кухни была открыта, и Чонгук вошёл. Ему не нужно было приглашение, семья Кимов всегда была рада видеть его. На кухне надрывался телефон. Наверху скрипнула дверь, и по ступенькам вниз сбежал Тэхён. Он пытался на ходу натянуть махровый халат на мокрое обнажённое тело. Чонгука Тэхён заметил на последней ступеньке. Остановился, как вкопанный, весь тут же покраснел с ног до головы. Из-под полураскрытого халата видно было светлые волосы на паху у Тэхёна. А ещё его напрягшийся член. Чонгук с трудом сглотнул. Кажется, у всех мужчин есть такое воспоминание. Грех, который преследует всю его жизнь. То, чем не поделишься ни с кем, но в этом воспоминании будет и страстное томление, и первая любовь, и ты будешь возвращаться к нему бессонными вечерами в постели. В дороге за миллион километров от дома. Ночами под единственным окном, где горел свет, и откуда подпевали тонким мальчишеским голосом: — Правда, что ждёт там, на земле, Пламя любви, что светит во мгле. Тэхёну было шестнадцать лет. Чонгуку никогда не забыть, как он чуть не свихнулся. Как чуть не кинулся к Тэхёну в халате. Как чуть не припал к его губам. Как чуть не прижал к стене. Как чуть не заласкал его до мальчишеских, ещё детских слёз. Чонгука выжигало изнутри новое, доселе неизведанное им чувство. Он с трудом подавил всё низменное и мучительное. Чонгук заставил себя отвернуться, а Тэхён в панике убежал наверх. Разумеется, ни он, ни Тэхён никогда не вспоминали об этом, не говорили. О чём? О том, что лучший друг старшего брата захотел растлить младшего брата? С этого самого дня Чонгук дал себе слово не приближаться к Тэхёну без надобности. Он отдалял его от себя всеми возможными способами. Обижал, критиковал, смеялся над ним. Чонгук был взрослым мужчиной, чтобы отвечать за свои поступки. Как бы это ни было ужасно, ему пришлось признаться, что он влюбился в мальчишку. Да чего уж там — в ребёнка! Чонгук тратил силы, чтобы спрятаться от этих чувств. Искал в других людях человека, к которому у него вспыхнуло такое же раздирающее изнутри пламя. Чонгука не привлекали парни, он пытался влюбляться в девушек. Каждую ночь перед сном он шептал себе, как молитву: — Я извращенец. Я извращенец! Я извращенец! Я извращенец!!! Но не помогло. Пламя не вспыхнуло. Чонгук в страхе понял одно. Он опоздал. Опоздал на шестнадцать лет. Всё это время Чонгука успокаивало только то, что он держал свои чувства под неусыпным контролем. Пока они были заперты глубоко внутри, то всё шло своим чередом. И всё шло прекрасных шесть лет. До сегодняшнего дня. Вода в бутылке кончилась. Чонгуку не стало лучше. Он зачесал рукой волосы назад, вышел в сад. Вокруг пели птицы, стрекотали кузнечики. Где-то ветер играл с шифером на крыше. Вдалеке газонокосилка. Ли Хван трудился в поте лица. Что особенного произошло в Тэхёне сегодня, чтобы стена, которую Чонгук кропотливо выстраивал кирпичик за кирпичиком, рухнула? Что-то изменилось в его лучистых карих глазах? В этой неповторимой улыбке? В золоте волос? Чонгук вытянул перед собой руку. Именно ту, которой коснулся Тэхён. Сам. По своему хотению. Без всякого стеснения. Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем Тэхён поймёт, почему Чонгук старательно держался на расстоянии от него? А когда ему всё станет ясно, что будет дальше? Что тогда делать Чонгуку? Он подтянул руку к губам и поцеловал тёплую кожу в том месте, где горели прикосновения. Чонгук сейчас же позвонит на ферму и скажет, что не сможет завтра учить Тэхёна. Для него нет ничего проще выдумать какую-нибудь срочную деловую поездку. Чонгук исчезнет на несколько недель, оклемается. Возможно, его сердце вновь придёт в норму. Но сколько бы он ни придумал путей отступления, всё равно знал, что не исчез бы. Не сейчас. Если Чонгук на самом деле любил Тэхёна, то он протопчет за него дорогу к его счастью. С тем человеком, которого Тэхён выберет себе сам. А когда они поженятся, Чонгук уедет навсегда. Он будет счастлив вдали от Тэхёна. По крайней мере, постарается.

***

*** — Чонгук же сообщил Намджуну, что заедет не раньше двух, — сказал Сокджин с улыбкой, наблюдая, как Тэхён то и дело срывался к кухонному окну. — Уже тринадцать пятьдесят. — Тэхёну плохо удавалось скрывать раздражение. — Я могу ошибаться, поправь меня в этом случае: но ты ждёшь поездки с Чонгуком по магазинам? — спросил Джин. Он сидел за кухонным столом с рубашкой Намджуна, зашивая дырку, которую оставил козёл. Вчера вечером Корбен и Намджун доказывали каждый своё превосходство друг другу. И хоть брат скрутил козлу рога и пинком затолкнул в стойло, рубашку уже было не спасти. По крайней мере, так подумал Тэхён, а потом увидел, как Намджун ползал в ногах у Джина и умолял его воскресить любимую и незаменимую. На это Тэхён только хмыкнул. Всё-таки в Намджуне и нём текла одна кровь. — Я думал, что и к старости не дождусь такого огромного интереса к чему-то, помимо сказок про принцесс, — вмешался Намджун, избавляя Тэхёна от оправданий. — Сокджин, мой дорогой и любимый муж, ты её оживил? — Брат подскочил к Сокджину, который протянул в его сторону заштопанную рубашку. — Не поцелуем, конечно, — Джин улыбался, не сводя взгляда с Намджуна, который тут же натянул рубашку на себя и закружился по кухне, радуясь, как ребёнок. — Но нитки и иголка тоже отлично справились с этой трудной задачей. — Я готов жениться на тебе повторно. — Ой, нет-нет. Второй такой брак я не осилю. — Сокджин сложил нитки и иголки в жестяную коробку из-под печенья. — Лучше остаться свободным и молодым повесой. — Эх, жалко, что это только мечты, — ухмыльнулся Намджун. Он же подошёл к Джину со спины и уткнулся ему в затылок. В ответ Сокджин рассмеялся. — Как хорошо, что ты уже замужем за мной. И второго такого Намджуна нам не нужно. Одного с лихвой хватает. Верно? — Брат укусил Джина за шею. — Верно-верно. — Сокджин в шутку оттолкнул Намджуна. — Куда ещё одного такого. Поставь лучше коробку на место. — Слушаюсь и повинуюсь, мой любимый и дорогой муж. — Намджун взял из рук Джина коробку. Резко наклонился и чмокнул его в щёку. Лихо увернулся от подзатыльника и козлом поскакал к тумбочке под телевизором, где Сокджин держал всякие вещички для починки обуви и одежды. Когда Намджун выпрямился, он сказал: — Это случайно не Чонгук? — Тэхён вытаращился в окно. Во двор въехала чёрная бмв. Когда же она уже покроется хоть на миллиметр пылью? Всегда такая сверкающая, будто только с мойки пригнали. — Опа-па, мой лучший друг пунктуален, как часы. — Похоже, Чонгуку тоже не терпится проехаться по магазинам. — Джин посмотрел на Тэхёна, который тут же отвернул своё лицо. Он склонился над кактусом, делая вид, что очень заинтересовался его жизнью, судьбой и предназначением в этом мире. — Ненавижу ходить по магазинам, — сказал Намджун, распахнув дверь и застыв на пороге. — Если ты о предстоящем походе в строительный, чтобы выбрать материалы для отделки пристройки, то тебе не удастся отвертеться, — предупредил Сокджин, расхохотавшись. — И потом, Чонгук — не ты, ему нравится это занятие. Что и говорить, у него прекрасный вкус — в отличие от тех мужчин, которых я знаю. — А многих мужчин ты знаешь? — ревниво спросил Намджун. Чонгук вышел из машины, но не пошёл к дому. — Скажи своему брату, чтобы выходил. У меня мало времени. Намджун повернулся к Тэхёну. — Цигель, цигель, ай люлю. — Тэхён смерил Намджуна взглядом, просочился между ним и дверным косяком и затопал к машине. — Заедешь на ужин к вечеру? — Нет, — крикнул в ответ Чонгук. — У меня свидание. — Он сел в машину. Тэхён не успел захлопнуть дверь, а Чонгук уже сорвался со двора. У него тут же затрезвонил смартфон. Он щёлкнул по широкому экрану на приборной панели, выводя звонок на громкую связь. — Ещё раз так сделаешь, подвешу за яйца на заднем дворе и выпущу Корбена, — грозно сказал Намджун. — Ты на громкой связи, старший братец, — ответил Чонгук. — Тэхён, следи за ним. Ещё раз он не дождётся, пока ты сядешь в машину, закроешь за собой дверь и пристегнёшься, шепни мне. Мы с Корбеном придём к нему ночью. — Намджун отключился. — Корбен вчера порвал ему рубашку, — сказал Тэхён. Он пристегнулся. Его взгляд переместился на руку Чонгука, которая лежала на бедре. Поняв, куда он смотрел, Тэхён дёрнулся и уставился на дорогу. — Намджун полвечера умолял Джина зашить все дырки. — Чонгук молчал. Он не собирался поддерживать беседу или уже на что-то обиделся? А может, ему не нравится про Корбена говорить? — Что за свидание? — Интимное, — единственное, что сказал Чонгук. Тэхён как бы и не ожидал услышать другого ответа, но в сердце ткнули иголкой. То есть вот так у Чонгука принято: вчера сосётся с Тэхёном, сегодня мчит на свидание с эскортницей. План-капкан. Чонгук даже не посмотрел нормально на Тэхёна. Он ведь не только подаренный ему костюм напялил. Сокджин ему подобрал овальные большие очки с нулевыми диоптриями с цепочкой. Тэхён с помощью Джина уложил волосы. Теперь он не выглядел растрёпой, а скорее нормальным парнем. А ещё Тэхён хотел рассказать, что после работы заехал в магазин и купил в придачу к газете и автомобильному журналу, которые он обычно брал, два глянцевых журнала. Он, конечно, не рассказал бы, как оторопел на кассе, когда ему выбили чек. Или как он ещё с полчаса ругался с продавцом за цену. Достаточно будет Чонгуку узнать, что Тэхён купил. И пролистнул. Изучать стиль и фасон дорогой одежды оказалось также интересно, как и следить, как парни в форме загоняют в ворота мячи. Но Тэхён остановился на страничке с питанием. Даже сделал пометку: купить сельдерей и отруби. Теперь же он сидел с поджатыми губами и прогонял все новости в голове. Зашибенно поговорили. Чонгук привёз их к одному из самых больших торговых центров в городе. Три этажа из стекла и воздуха и миллион тыщ отделов, чтобы сдохнуть на середине, обвешанным пакетами с новыми покупками. Почти безлюдная площадь перед торговым центром. На парковке несколько десятков машин. Чонгук заглушил двигатель и взялся за ручку. — Ты остаёшься здесь? — Он заметил, что Тэхён не шелохнулся. Руки на ногах собрались в напряжённые кулаки. Он продолжал пялиться прямо перед собой, а подбородок его подрагивал. — Что-то не так? — Мы собираемся играть сегодня в молчанку? Если у тебя такой план, вези меня домой. Чонгук откинулся на кресле. — Мой план в том, чтобы мы прошлись по магазинам. Купили тебе новую одежду, в которой ты не будешь выглядеть деревянной оглоблей или тупым слесарем. Мой план в том, чтобы дать тебе возможность выбрать красивые вещи, которые тебе понравятся. Мой план в том, чтобы научить тебя опираться на своё чутьё и постепенно вырабатывать свой уникальный стиль. — Чонгук тоже смотрел перед собой, а лицо выглядело уставшим. Похоже, не только Тэхёну эти уроки не приносили никакого удовольствия. Он сдался. — Хорошо, но, — Тэхён сглотнул, — пожалуйста, говори со мной. Будь таким же, как всегда. Просто представим, что вчера ничего не было. — Тэхён выпалил это и выскочил из машины. Он зашагал к центру. Всё, у Чонгука развязаны руки. Пусть ни о чём не жалеет. И на свидание идёт с чистым сердцем. Хоть на интимное, хоть… Тэхён достал телефон. Вчера Джихан ему позвонил вечером, они поболтали. Ни о чём. И впервые вчера Тэхён задумался, почему он с Джиханом говорил только про него? Про его проблемы, его дела, про еду, которую он ел, или крутой проект, который ему поручили. И это не только вчера. Так было всегда. Про Тэхёна постольку-поскольку. Тэхён написал Джихану, что очень скучал и ждал, когда он вернётся. — Тэхён. — Тэхён вздрогнул. Хорошо, что засунул телефон в карман, а то он бы неминуемо полетел на кафель, сделанный под мрамор. — Подними голову. — Тэхён поднял, встретился с Чонгуком взглядами. Он, правда, как будто осунулся. Неважно выглядел, хотя вид безупречный: джинсы, ладный пиджак по фигуре и рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами. — А теперь посмотри вон туда. — Тэхён повернул голову в указанном направлении. Сразу за центральными дверьми торгового центра висело огромное зеркало. Теперь в нём отражались он и Чонгук. Тэхён никак не мог привыкнуть к своему сегодняшнему виду. Непривычно, неудобно, всё жало, выглядело чужеродным. Но, глядя сейчас на себя, Тэхён не испытывал разочарования. Он был умытым, без чёрных пальцев, не в застиранной футболке. Чонгук стоял рядом с ним, не шарахался, как Джихан, как будто от чумы. — Я хочу, чтобы ты выбрал себе одежду, опираясь на этот стиль. Джинсы, льняные брюки, классика или новомодные дырявые штаны — мне без разницы, главное, чтобы тебе нравилось, хорошо? — Чонгук смотрел на Тэхёна в отражении. Взгляд его смягчился, как и голос. Тэхён кивнул. Он понятливый. — Задумка с очками — очень крутая, тебе они идут безумно, — быстро прошептал Чонгук и отстранился. Тэхён схватился за вспыхнувшее ухо. — Чего стоим? Пойдём делать из тебя Золушку. Чонгук вёл Тэхёна между отделами. Иногда рассказывал, что и где купить, пока не остановился у одного отдела, где стояли и женские манекены, и мужские. По элегантности витрины Тэхён широким росчерком вынес вердикт: его отсюда погонят ссаными тряпками. Надменные взгляды продавщиц он чувствовал, не подходя к отделу. Что будет, шагни он через порог отдела? На него выпустят собак, натренированных на безвкусно одевающихся людях? Нажмут специальную кнопку в примерочной, чтобы Тэхён улетел вниз, прямиком в выгребную яму для таких, как он? Хорошо бы просто попросили уйти. Пока Тэхён придумывал отмазки, чтобы избежать неминуемого позора, Чонгук решительным шагом направился туда. Тэхёну ничего не оставалось, как последовать за ним. — Это отдел одного европейского магазина. Они сосредоточены на том, чтобы сделать всю одежду подходящей и мужчинам, и женщинам. При этом, чтобы это выглядело не вычурно, но выделяло человека. — Правда? Как интересно. — Тэхён расплылся в гаденькой улыбке. — Если все твои эскортницы одеваются здесь, то ты, конечно, без труда узнаёшь каждую из них на улице. Гениально. — На что ты намекаешь? Тэхён застыл на месте. Чонгук резко развернулся и навис над ним. Что с ним? Тэхён ничего такого не сказал, обычная шутка. Всегда же так шутил. Чонгук белены объелся? Тэхён ожидал услышать очередную колкость в свой адрес, а сейчас просто опешил: Чонгук по-настоящему злился. Его губы вытянулись в тонкую линию, а взгляд мог запросто заморозить весь торговый центр со всеми людишками внутри. — Ни на что. Это шутка. — Шутка? — Чонгук вскинул брови. — А мне не смешно. Ненавижу, когда мне намекают, что я меняю женщин, как перчатки. К твоему сведению, я уважаю женщин. И никогда не позволю себе воспринимать её, как куклу или игрушку. Тем более одевать и раздевать её, когда мне того захочется. Следи за языком! Тэхён шарахнулся. Его пугал такой Чонгук. Но, тем не менее, он решил не отступать: — Извини, если у меня сложилось неправильное впечатление. Но мы все видели, что ты встречался чуть ли не каждый день с новой девушкой и… — Правда? — удивлённо спросил Чонгук. Тэхён со страхом следил за прерывистыми движениями мужчины. Чонгук сложил руки на груди. — Продолжай, будь добр. Мне кажется, ты знаешь о моей личной жизни больше, чем я сам. Какой же ты ушлый, Тэхён! Я-то думал, что всё, что не газует на дороге, тебя не интересует. А сейчас, нате, посмотрите, оказывается, ты знаком с такими интимными подробностями моей жизни, о которых, похоже, даже я не подозревал. — Чонгук рассмеялся. Смех его был горьким и ударил Тэхёна наотмашь по щеке, как самая звонкая пощёчина. Чонгук приблизил своё злое лицо к лицу Тэхёна. — Если тебе интересно, то больше двух лет у меня никого не было. Не в силах больше сдерживаться, Тэхён сделал шаг назад. Он терялся от близости с Чонгуком. Никогда они не стояли так рядом. Тэхён и не знал, что его сердце, стоя так близко к Чонгуку, прыгало в груди в безумном танце. Но сердце сердцем, а Тэхён вспыхнул ни на шутку: — Не понимаю, что тебя так разозлило! Я слышал, как Намджун хвастался, скольким девчонкам вы вскружили головы. Как он отзывался о них. Словно о каких-то дешёвках! Это мерзко, и я подумал, что ты такой же, как он. — Не помню, чтобы я обсуждал подобные вещи в твоём присутствии. Его холодный суровый тон заставил Тэхёна снизить градус гнева, клокотавшего в нём. — Я подслушивал ваши пьяные разговоры. Хотя чего их подслушивать, когда ты и братья чуть ли не во всю глотку орали у нас на ферме, да ещё чуть ли не в сценах всё показывали. — Тэхён передёрнулся. Неприятно осознавать, что мужчины именно так относились к девушкам. Он красивее, нежнее, меньше. Как тогда будут относится к Тэхёну? Насколько больнее ему могли сделать, если уже так некрасиво поступали с девушками. — Возможно, я не слышал, что именно ты говорил о них. Но Намджун имел в виду вас обоих. Тебя и себя. Чонгук показал на выход из отдела. Он подошёл к скамейке рядом с аквариумом, где плавали экзотические рыбы, показал Тэхёну, куда сесть. Только после того, как Тэхён занял указанное место, сам сел рядом. — Позволь объясниться. Когда мы были сопляками, то наделали немало глупостей, — согласился Чонгук. — Но чтобы соблазнять, вертеть чувствами девушек, чтобы они отдались нам, а потом бросать без всякого сожаления — это чистейшей воды выдумка. Кроме того, твои братья и я имели обыкновение приукрашивать свои любовные похождения до невероятных размеров. Так что я не стал бы воспринимать все наши рассказы взаправду. Тэхён отвернулся от Чонгука. Его потряхивало, в голове бурлили мысли. Он тихо сказал в сторону: — Я ненавидел слушать твои разглагольствования о девушках и… — Тэхён прикусил губы. Как же ему стыдно даже это слово произнести. — … сексе? — пришёл на помощь Чонгук. Кто дёрнул Тэхёна за язык? Почему не заткнулся и не проглотил всё в самом начале? Зачем вообще полез в эту тему? Он старался даже в своих мыслях не думать о… Принцессы и принцы не занимались в сказках подобным. Почему теперь Тэхёну приходится сталкиваться с этим? Разговаривать об этом? Особенно с Чонгуком. — Теперь, кажется, я понял. Все эти подслушанные разговоры могли дать тебе неверное представление. Даже, наверное, испугать. — Ничего ты не понял! — воскликнул Тэхён. Что Чонгук мог понять? Он находился по ту сторону баррикады. Это он альфач, который будет брать. Ни Чонгук, ни Намджун никогда не окажутся на принимающей стороне. Тем более, Чонгук никогда не выберет себе в партнёры мужчины. — Ты не гей и не можешь… — Тэхён вскочил. Замолчи уже, наконец, Тэхён! Перестань болтать лишнего! Чонгуку поднялся следом, приблизился: — Не могу что? — Тэхён промолчал. С надеждой посмотрел в сторону отдела. Ещё десять минут назад он внушал страх и ужас, теперь виделся райским уголком. — Так чего я не могу? — Чонгук не отставал. — Слушай, я представляю, насколько неприятно и оскорбительно было для тебя слышать наши рассказы. Тем более с неприятными комментариями, которые они всегда держали при себе в присутствии девушек. — Я не особо оскорбился, так что не строй из себя тут покаянца, — отмахнулся Тэхён. — Эти разговоры пошли мне на пользу. Сложилась, так сказать, верная картинка, как ребята относятся к девушкам. — Но не мужчины. Намджун рассказал немало небылиц о своих подростковых похождениях, при этом, став взрослее, он не перестал пользоваться популярностью у противоположного пола. Но разве найдётся хоть одна история, когда Намджун приводил непонятную финтифлюшку в дом? Разве у него были серьёзные отношения, когда он выпустился из университета? За ним толпами ходили, вспомни. Но выбрал он Сокджина. И Намджун оказался чертовски прав в своём выборе. Сокджин — изумительный человек. Он добрый, бескорыстный и трудолюбивый. Это первый человек, которого Намджун привёл в дом и представил, как своего парня. Первый человек, на кого не позволил отцу вылить ушат оскорблений. Тэхён помнил, как Намджун получил от отца пощёчину вместо Джина, а потом в ответ ударил его так, что тот покатился до холодильника кубарем. Первый человек, который понравился всем братьям. Потом и отцу, но тот никогда не показал бы это Намджуну. Особенно после удара. Но Тэхён видел, как отец увивался за Сокджином, когда они приезжали к нему. — Сокджин пойдёт со мной. Джин это сделает. Тут я доверяю только Сокджину. Первым пробует Джин. Никто не встаёт, пока Сокджин не встанет. Первым выходит Джин. Первым заходит в дом Сокджин. Нет, большая комната только Сокджину. Нет, Джин не пойдёт копать, он останется дома. У Сокджина сегодня отдых, я знаю, как ты его эксплуатируешь на ферме, Намджун. Катись на поле, там вспахивать и вспахивать. Тэхён не лез к Сокджину с расспросами, как Намджун вёл себя в постели. Он точно бы не хотел знать, как и куда Намджун засовывал свой член, но Джин никогда не плакал из-за брата. А это самое главное. Тэхён первый год боялся увидеть на лице у Сокджина хоть мельчайший признак слёз, тогда бы он полез драться с Намджуном, не думая. Обидеть такого светлого человека — преступление, которому нет прощения. Но то ли Намджун сам изменился. То ли благодаря большому и отзывчивому сердцу Джина, но тот старший брат, который доставал Тэхёна в школьные годы, и старший брат сейчас — небо и земля. — Я ничего такого не думаю, — признался Тэхён. Он завидовал отношениям Намджуна и Джина. Они не были идеальными. Куда тут, когда у вас целая ферма и младший брат — дурацкий урод. Но эти отношения были живыми и человечными. Намджун просил прощения за грубые слова, а Сокджин за то, что он не всё умел делать на таком большом хозяйстве. Может, стоило Тэхёну всё-таки как-то незаметно расспросить Джина за… ? Он бы дал совет, рассказал, как всё это проходило у мужчин. Тэхён не хотел напугать Джихана своей неопытностью. Чёрт. Чонгук ведь не знал, что Тэхён ещё не занимался подобным с Джиханом. — На самом деле мне нравится секс. Очень, — сказал Тэхён не очень правдоподобно. — Понятно. Значит, если я предложу вместо походов по магазинам завалиться ко мне домой и остаток дня провести в постели, то ты не откажешься? Тэхён вытаращил на Чонгука глаза. — Что ты такое несёшь? — Но ты ведь только что сказал, что тебе нравится секс, — резонно заметил Чонгук. — У меня долго никого не было. Для мужчины это не очень полезно. — Я… я не могу лечь в постель с тобой. — Почему? Потому что это я? — спросил Чонгук. Потом бесцеремонно прошёлся по Тэхёну оценивающим взглядом. — Поверь, я буду лучше всех мужчин, что были у тебя до меня. — Каких мужчин? — Тэхён огляделся по сторонам. Тут где-то камеры? Их снимают? Потому что всё попахивало собачьим бредом. — Мне кажется, ты забыл о Джихане. — Ах да, Джихан! — согласился Чонгук и тут же добавил: — Но его здесь нет. Терпению Тэхёна пришёл конец. Тотальный. — Тебе не надоело смеяться надо мной? Я прекрасно знаю, что ты не горишь желанием затащить меня в постель и тем более заняться со мной… — Тэхён выкинул с языка слово «любовью» и выпалил: — … сексом! Чонгук смотрел на него непроницаемым взглядом. — Ты прав. Я не хочу этого, — сказал Чонгук. И если бы Тэхён читал мысли, то он бы услышал, как взвыл про себя Чонгук: «Ты единственный, с кем я сейчас вообще хочу остаться на этой планете. И если бы ты только позволил, то я увёз бы тебя к себе в дом, в свою комнату. Я бы тебе показал, что значит любить кого-то неистово, так, что огонь чувств разодрал тебя на клочки. А ещё я точно знаю, окажись твои славные братишки сейчас здесь, забыл бы, что мы друзья. Всех бы убил за то, что с тобой сделали». Чонгук обогнул Тэхёна, направившись к магазину. Но стоило ему шагнуть за ним, тот повернулся и спросил: — Кажется, у вас с Джиханом нет проблем в сексе? — Твоими молитвами, — ответил Тэхён, насторожившись. Подойди Чонгук ближе, услышал, как зашкаливал у Тэхёна сердечный ритм. Чего-чего он боялся больше всего, что Чонгук разузнает о его самой страшной тайне. Хоть он и говорил, что давно ни с кем не встречался, Чонгук всё равно имел большой сексуальный опыт. Тэхён умер бы со стыда, если бы тот узнал, что он девственник. Нет, теоретически он знал всё. Интернет, детка, лучшее изобретение человека. Тэхён на пальцах показал бы и анус, и член, и как всё входило и замечательно выходило. Лекцию про презервативы Тэхён добавил во вкладку «Любимые». Ещё он знал про венерические болезни, смазку, что нужно растягивать. И это не про жевательную резинку во рту. Про клизму, боль, простату. В какой-то момент Тэхён поглощал информацию про «плотное и глубокое» общение в тоннах. Джихан с самого начала пытался затащить его в постель, но слышал неизменное «нет». Почему? Потому что Намджун сказал, что убьёт любого, кто посмеет прикоснуться к Тэхёну без его братского благословения. Только кольцо и клятва, что Тэхён — первая и последняя любовь в жизни. Всё будет закреплено кровью на договоре, который Намджун не поленится составить для подобного случая. Так что за несколько недель до отъезда Джихана Тэхёну казалось, что ему достаточно тех целомудренных поцелуев и ласк, которые они дарили друг другу. Никакого огонька или страсти. Даже в аэропорту Тэхён попробовал придвинуться к нему поближе. Джихан на это кинул ему свою кофту на плечи и поругал, что тот одевался легко. Попытки поцеловаться, как в кино, разбились о задницу молодого стюарда. Чонгук сам завёл Тэхёна в магазин, потому что тот перестал откликаться и весь ушёл в себя. К ним двинулась девушка с милой и очаровательной улыбкой. Вряд ли она из общего бассейна с акулами-продавщицами, которые только и умели скалить зубы и повторять, что этот магазин «слишком дорогой, чтобы вы могли позволить у нас хотя бы пакет». — Вам чем-то помочь? — спросила она у Тэхёна. — Или хотите осмотреться? — Да, очень нужно ваше участие. Нам бы хотелось… — начал Чонгук. — Нам ничего не надо, — огрызнулся Тэхён. Потом посмотрел на девушку, извиняюще улыбнулся. — Я бы хотел посмотреть. — Это не магазин обуви, — сказал насмешливо Чонгук, когда девушка ушла обратно на кассу складывать джемпера. — Я не стал слепым и всё прекрасно вижу. Тэхён направился в секцию, где висел плакат мужчины. Он был похож чем-то на Джихана. Мягкая улыбка, в пушистом свитере и щенячий взгляд, который так и кричал: «Погладь меня!». Первой мыслью Тэхёна было просто набрать вешалок, не приглядываясь к вещам. Шут с ним, он потратит время и померит всё это великолепие. Посмотрит на кислое лицо Чонгука, а потом они разойдутся, неудовлетворённые друг другом. Вторая мысль: набрать откровенного барахла. Испытывать терпение Чонгука, пока что, оставалось любимым занятием Тэхёна. Он остановился около стойки с блузками и протянул руку. Ткань оказалась прохладной и шелковистой. Тэхён взял вешалку и вытащил нечто без рукавов. На вид — тряпка тряпкой. Такими мыл полы Намджун в стойле у Корбена. На журнальном столике лежал журнал, открытый на странице, где была изображена модель в безрукавной водолазке. Чёрные штаны с высокой посадкой, ремень с серебряной пряжкой и на правом плече накинутая чёрная кожанка. Только жалость. Модель была молодой девушкой. — Последнее наше поступление, — сказала над самым ухом Тэхёна продавщица. — Моя любимая модель. Подходит и мужчинам, и женщинам. А ещё, если вам нравится неброский стиль, вам определённо нужно примерить вот это. — Девушка пролистнула вперёд пару страниц. Кремовая кофта на прозрачных пуговицах и рваные джинсы на ногах. Смущал глубокий вырез, который открывал шею, но его перекрыли связкой золотых цепочек с зелёными камнями. — Ему точно подойдёт вот это, — сказал Чонгук. Он держал в руках вешалку с той же самой кремовой кофтой и бусами. — Надень, Тэхён, прошу тебя. — Смотрите, ваш спутник разбирается в стиле. — Продавщица забрала из рук Чонгука вешалку с кофтой, нашла джинсы для них, а потом штаны для водолазки в руках у Тэхёна. — В примерочную? Все вещи на Тэхёне смотрелись ужасно. Он так решил, снял, но Чонгук сказал, чтобы он вернулся в кабинку, надел первый комплект и вышел к нему. Тэхён так и сделал. Надел чёрную безрукавную водолазку, штаны, затянул на себе ремень. Перед тем как выйти, взлохматил себе волосы, чтобы выглядеть ещё ужаснее. Тэхён рванул шторку в сторону, вышел и, привалившись к стенке кабинки, уставился из-под упавших на глаза волос на Чонгука. Чонгук ничего не сказал, зато его взгляд оказался намного красноречивее хозяина. — Это была плохая затея, — сказал Тэхён. — А можно… — вдруг подала голос продавщица, — я вас сфотографирую? — Меня? — Тэхён не понял, шутит она или нет. Но продавщица сбегала к кассе и вернулась с телефоном в руках. — Вы хотите сфотографировать меня для статьи «Как не нужно одеваться: наглядное пособие»? — Нет, что вы! — покраснела продавщица. — Вам так подходят эти вещи, что просто загляденье. Я хочу сделать фотографии для нашего стилиста. Если вы только позволите. Тэхён растерялся. Чонгук до сих пор смотрел на него странным немигающим взглядом. Бесился, что ли? Ну, что поделать, придётся ещё побесить. — Хорошо, я не против. Мне нужно как-то встать по-особенному? — Нет-нет, оставайтесь там же. И позу не меняйте. — Продавщица присела на корточки и начала фотографировать Тэхёна. Со вспышкой и без неё. Со вторым комплектом вышло всё ровно так же. Продавщица пищала от восторга, благодарила за фото и записывала стилисту голосовые сообщения, где спела целую оду Тэхёну в одежде их магазина. — В чём дело? Почему ты так на меня смотришь? Что-то случилось? — спросил Тэхён у Чонгука. Тот в ответ покачал головой. — Ничего не случилось. — Чонгук встал и пошёл на кассу. Супер. Сам затащил Тэхёна сюда, а теперь «ничего не случилось». У Чонгука семь пятниц на неделе. Если всё так по-уродски смотрелось на Тэхёне, чего молчал. Он ведь даже нашёл в своём отражении в новой одежде плюсы. Теперь это, конечно, минусы. Спасибо, Чонгук. Чонгук отошёл к кассе. Он начал всерьёз опасаться за своё психическое здоровье. Какой же он кретин! Пришёл сюда и своими же руками лепил из Тэхёна прекрасную бабочку. У него чуть не разорвалось сердце, когда он увидел, каким красивым сделала Тэхёна новая одежда. А какое впечатление он произведёт в таком случае на остальных мужчин в этих нарядах? Чем же ты думал, Чонгук? Каким местом? Ты сам привёл любовь всей своей жизни в магазин, чтобы сделать ещё красивее и вручить потом кому-то в руки всего без остатка? Тэхён следил за оплатой его новых вещей без особого удовольствия. Всё равно он не наденет ничего из этого до приезда Джихана. А ему вообще, может, не понравится эта одежда. Чонгуку, вот, точно не понравилась. Хотя… Плевать. Не понравилось Чонгуку — пошёл в жопу. Не понравится Джихану — пусть катится туда же. Он купил в первую очередь для себя. Верно? Если Тэхён не наденет вещи и не срежет ценники, можно будет ли их сдать через три месяца? Не подошли там, мол. Чонгук забрал пакеты с одеждой Тэхёна и первый вышел из магазина. — Тебе ведь не понравилась одежда, которую я купил? — спросил Тэхён, вдруг резко остановившись в коридоре между отделами. — У тебя на лице было всё написано. — Наоборот. Мне очень понравилось, — ответил Чонгук. — Да-да, заливай мне тут. — Тэхён задрал лицо к ярко освещённому потолку, как будто собирался заплакать. Но он никогда не плакал. — Я простоват для таких вещей? Дурацкий урод, верно? — Лицо Чонгука стало ещё суровее и потеряло всякую подвижность. Сердце Тэхёна забилось с какой-то надеждой, но выловить из роя мыслей и чувств что-то, к чему он ещё не был готов, запретил. — Как бы там ни было, мне всё равно, что думаешь ты. Важно, что скажет Джихан. — Скажет или сделает? — Чонгук сдерживался из последних сил. — Чего ты от него ждёшь? Думаешь, при одном взгляде на тебя в этой одежде Джихан кинется срывать с тебя всё, охваченный страстным желанием? Или ты всё никак не успокоишься в ожидании признания в вечной любви? Если ты думаешь, что таким, как Джихан, сдалась эта вечная любовь, то… — То что? — выкрикнул Тэхён. — Ты считаешь, что Джихан меня не любит. Это неправда! Он любит! И когда Джихан вернётся, у нас всё будет просто замечательно! Слышишь? Почему так больно? Почему? Чонгук готов был отхлестать себя по щекам. Тридцать два года, а ведёт себя хуже подростка. Он загнобит себя за боль, которую он причинил Тэхёну сейчас. Но как объяснить, что человека любят не за изысканную манеру одеваться? И даже не потому, что он производил впечатление на окружающих. То, что внутри — вот что главное.