Саша хочет быть героем, а он такой и есть

      Сашка пробирался сквозь лес вот уже второй час подряд, и ему было совершенно плевать как на заросли, так и на потерянный компас: он знал, что рано или поздно куда-нибудь да выйдет. Вышел, конечно, правильно: прямиком к старому гаражу, на крыше которого сидело десятка два ровно таких же подростков. Мальчики, девочки, кто-то младше, кто-то старше, кто-то поговорить пришёл, кто-то дело сделать. Возможно, только за такое место встречи их считали гопниками.       — Утро доброе, — схватившись за удобно выступающие кирпичи, юркий Сашка моментально забрался к ним. — Какие новости?       — Мы потеряли Колю Высокоостровского, его отец больше к нам не выпускает, — отрапортовала Люда, сердито тряхнув смешными русыми косичками.       — Мои с тех пор как узнали, вообще думают, что мы тут выпиваем, — фыркнул Кирилл. — А я может шатаюсь не потому что напился, а потому что набегался…       — Ну, ты за себя говори, — усмехнулся Мишка.       А Сашка… Сашке уже было не до шуток.

***

      Евгений взглянул на часы, затем на дверь, снова на часы, опять на дверь и на часы… Нет, ошибки быть не могло. Сашин комендантский час начался ещё час назад, но ни следа Саши с самого утра в доме не было. Ушёл он, кстати, тоже раньше назначенного времени и, судя по состоянию холодильника, вообще ничем не завтракал.       Нет чтобы как все современные подростки — лениться прокрастинировать, играть в плейстейшн, а не читать книги… Этот умник затеял себе летний квест. «Стань спасителем всей деревни» называется.       В любой другой день Евгений, наверное, пошёл бы спать, не дожидаясь племянника — но нет, хотя бы один раз за день его надо было увидеть… И всыпать по первое число. Поэтому, он сел смотреть какой-то древний матч по древнему спортивному телеканалу, дожидаясь, когда, перестав ломиться в запертую дверь, Сашка осторожно и тихо залезет в окно на кухне и прокрадётся в гостиную.       — Вечер добрый, — поприветствовал Евгений, окидывая ошеломлённого мальчишку придирчивым взглядом. — А, нет, полпервого ночи.       — Привет, — настороженно пробормотал тот. — Ты чего тут?..       — И правда, это ж я должен был быть дома полтора часа назад, — мужчина фыркнул, поднялся и выключил телек, чтобы слова удивительно вялого комментатора не нервировали его ещё больше. — Ты хоть чего-нибудь ел сегодня? — нахмурился он. Племянник за месяц в деревне сильно похудел, потому что целые дни проводил на улице и забывал поесть, и Евгений опасался, что возвращать его в таком виде матери было бы неразумно.       — А… Ой, — лаконично откликнулся Саша и несколько даже виновато повёл плечами.       — Я понял. Ну чего, сейчас тебя воспитывать, или в голодный обморок грохнешься?       — Да ничего я не грохнусь.       Мальчишка тихо фыркнул и удалился на второй этаж за ремнём, с которым вернулся меньше чем через минуту, а Евгению оставалось только изумлённо наблюдать за своим странным сверх меры племянником. Вроде и неугомонный, не слушается, на правила плевал — но если действительно что-то сделал не так, никогда не отрицает…       — Точно сейчас? — вздохнул он, принимая тяжёлую кожаную полосу из уверенных рук мальчишки. — Не лучше завтра?       — Мой дядя самых честных правил, — решительно покачал головой Сашка.       — Ну молодец, а дальше как?       — Сказал — и сделал. Он мужик.       Евгений только усмехнулся, хотя готов был расхохотаться от светского нахальства племянника.       — Саш, я с тобой уже не в шутку занемог. Давай ложись тогда.       Мальчишка кивнул, сделал глубокий вдох, будто собирался прыгать в ледяную воду, сдёрнул джинсы вместе с трусами и поспешно улёгся на старый продавленный диван, зачем-то укусив себя за рукав толстовки.       — Готов?       — Ага…       Чисто гипотетически, Евгению не должно было быть так сложно и напряжно пороть племянника. В конце концов, он вполне заслужил, к тому же, он не сын, а племянник, к тому же, процесс порки сам по себе выглядит довольно просто: опускаешь себе кожаную полоску кому-нибудь на задницу. Да вот нет. Эту конкретную задницу он почему-то жалел. Даже если иногда руки чесались мальчишку выпороть, когда доходило до дела, выяснялось, что делать больно тому, кто сидит у тебя на шее и не планирует слезать — очень трудно.       Евгений тихо вздохнул и заставил себя довести начатое до победного, тем более, что у племянника была привычка считать.       А вот Сашка, получая свою стандартную тридцатку ремнём, себя не жалел, но напряжённо размышлял. Обстановка способствовала. Размышления эти оказались в конце концов настолько плодотворными, что после, вместо того чтобы, как обычно, умчаться к холодильнику или в спальню, он решился на разговор.       — Дядь Жень, — как-то удивительно мягко сказал он, поднимаясь и без всякого комфорта натягивая джинсы. Евгений почему-то ожидал криков, споров и драк… Ан-нет! Парень вырос, серьёзно вырос, пускай и за один месяц. — А помнишь, я в детстве хотел стать супергероем каким-нибудь?       — Ну, помню, — согласился Евгений. Период, когда племянник посмотрел Человека-паука в первый раз действительно был знаменательным.       — Я уже им стал. Я, правда, без колготок, и паутина у меня… Только на чердаке. Но я сегодня помог женщине носить воду вёдрами, и маленькой девочке куклу сделал, потому что она плакала, и… И я подумал, что… Не мог бы ты наконец объяснить взрослым, что это — всё, чем мы занимаемся? Родители Кирюхи вон всё думают, что мы выпиваем, а для чего нам выпивать, когда можно таскать брёвна, согласись?       Вид у Сашки был в этот момент довольно потрёпанный, но решительный, и глаза блестели, так что Евгений тут же заверил:       — Объясню, никаких проблем, и буду крайне убедителен. Я-то знаю, что у вас там не шайка и не банда. Но взамен пообещай мне, пожалуйста, что с этого дня ты будешь хотя бы завтракать, мой главный супергерой Человек-жертва-ремня.