Travesty Reverse

      На холсте – довольно очевидно совокупляющиеся тела без очевидной половой принадлежности, мазки хаотичные и будто нервные. Хёнджин скучал и погружался в какую-то уже выдержанную фрустрацию. Завтра выставка, Хёнджин приглашён, а потом… А потом он даже не мог представить чего-то внятного. Какое-то марево. В голове, в груди, в низу живота.       День без Феликса тянулся медленно. Хёнджин понимал, что последние приготовления наверняка самые изматывающие, потому не хотел отвлекать его. Но так хотелось какого-то сообщения, пусть даже с каким-нибудь глупым смайлом. Всего одного. Маленького.       Вчерашнее «происшествие» в студии не отпускало. После всего Хёнджин быстро подрочил в уборной и успел увидеть Феликса только мельком. Тот был уже весь в чёрном и о чём-то разговаривал с высоким мужчиной в костюме. Феликс Хёнджина не заметил, но поздно вечером написал: «Прости, что не вышло нормально проводить тебя». И два эмодзи: баклажан и ладошка.       Проводить. Проводить…       Хёнджин был не удовлетворён. Настолько, что сложно было даже каким-то образом идентифицировать своё состояние. Что-то в этом всём не давало ему покоя.       В пять утра пришло сообщение: «Я только ложусь спать. У меня есть два часа. Скучаю». И пока что больше никакой весточки.       Размазывая краску по холсту, Хёнджин уносился мыслями в завтрашний день. Хотелось одеться как настоящая блядь, подкатить к Феликсу и сказать что-то вроде «Дай выебать или выеби меня, пока я не загремел в психушку». Как это «как блядь» Хёнджин пока не придумал, но идея виделась неплохой. Ему казалось, что это несправедливо – что он один тут так сильно мучается. Феликса словно всё устраивало, он был всегда собран, спокоен. Развлекался со своими игрушками. И всё время ускользал. Конечно, в моменты близости он распалялся и показывал эмоции, но Хёнджину было мало. Ему хотелось поизводить Феликса. Получается, соблазнить? Всё думалось о том, как он любовался Хёнджином с помадой. Обоюдный фетиш на косметику друг на друге нужно было распознать ещё в самом начале, учитывая специфику их знакомства. Интересно, что у Феликса тоже в итоге произошёл какой-то перенос.       Хёнджин любил. И хотел. И совсем чуть-чуть, но страдал. Глядя на свои испачканные маслом руки, он понял, что не удовлетворён не из-за секса. Начало казаться, что его не любят. Бред же. Бред ли? Стоило поговорить.       Но Феликс… Он всегда оказывался лучше, чем думал Хёнджин. Каждый грёбаный раз. И влюблял в себя всё сильнее.       Феликс Ли: «Приезжай, пожалуйста, если можешь. Я ужасно нервничаю и очень хочу поспать сегодня с тобой. Джинни, ты мне нужен»       Джинни, даже не дочитав сообщение, уже обувался.