Travesty Reverse

      Работа безжалостно навалилась на них обоих. У Феликса – месяц съемок и подготовка к выставке, у Хёнджина – четыре квартиры в ремонте. Но расстаться теперь они не могли. Каждая свободная минута – глупые или откровенно пошлые сообщения в Какао Толке, каждый день – совместные обеды и, когда Феликс заканчивал работу раньше полуночи, – свидания. Наверное, это можно было назвать свиданиями. В такие вечера они бросали всё, что могло их отвлекать. Ужинали вместе в ресторанах (еле держали руки при себе), ходили в кино (сосались как подростки на последнем ряду), гуляли или таскали друг друга по арт-выставкам (позволяли себе держаться за руки). Больше всего Хёнджину нравилось приглашать Феликса к себе в квартиру. Тогда он старался приготовить что-нибудь вкусное, а после ужина и пары бокалов вина, не тратя времени, утаскивал Феликса в спальню или ванную.       Феликс всегда красиво и стильно одевался, а ещё любил приклеивать на лицо то звёздочки, то стразы, то жемчужинки, или рисовал что-то блёстками вокруг глаз. Хёнджин при каждой встрече готов был банально целовать его руки и говорить, что никогда не видел никого красивее. Феликс был очень ухоженным, везде гладким, вкусно пахнущим. Хёнджин понимал, что это его стиль жизни, но временами остро чувствовал, что Феликс старался именно для него (особенно когда они куда-то ходили вместе – каждый раз Феликс превосходил сам себя), и это обезоруживало. Всегда было приятно предвкушать, как все красивые шмотки будут беспощадно раскиданы по полу, а звёздочки или стразинки еще несколько дней будут попадаться Хёнджину в его постели.       Хёнджина будоражила дуальность Феликса – он был ангелом, самым добрым, заботливым и непосредственным человеком в жизни Хёнджина, но при всём при этом он был саркастичным, прямым, иногда жёстким и, когда надо, очень требовательным, особенно когда дело касалось работы. Он мог дурачиться как ребёнок, но Хёнджин знал, что по своей натуре Феликс был очень серьёзным человеком. Солнечная улыбка могла в долю секунды быть заменена на сосредоточенное или недовольное выражение лица. А ещё иногда Феликс мог быть вспыльчивым и капризным. Его «феминность», о которой Феликс сам говорил, была неуловимой, была лишь первым слоем – такое впечатление производили его милые черты лица. Но Хёнджин никогда не забывался – всегда видел перед собой мужчину. Ему нравились низкий голос Феликса, его худое, но подкаченное тело, его сильные руки, его острый кадык… Его член. И его властная сторона, которая проявлялась, когда Хёнджин вставал перед ним на колени. Он знал, что Феликс иногда загонялся на тему того, что у Хёнджина просто произошёл перенос и, если бы не своеобразная первая встреча в клубе, он бы не обратил внимания на Феликса. И сколько бы Хёнджин не переубеждал его, эта хрень сидела где-то глубоко в синеволосой голове. Некоторые упрямые загоны – Хёнджин был уверен – должны были пройти сразу, как только они по-настоящему переспят.       Хёнджин старался не тревожиться тем, что они отказались от секса с проникновением на какой-то совершенно неопределённый срок. Хёнджин был готов каждый раз, а Феликс мягко ускользал. Но всё же время от времени делал шаги, которые дарили уверенность в том, что он не передумал. Феликс выматывался на съёмках и жаловался, что в таком состоянии не хочет «свой первый раз». От того, как он это произносил, Хёнджин всегда возбуждался. При этом близость их была регулярной, и каждый раз их обоих выносило как в первый, будь то просто дрочка или минет от Хёнджина. В этом он делал внушительные успехи, так что Феликс, стоило ему получить намёк на такое продолжение встречи, изводился весь и сразу. Хёнджин продолжал говорить, что если Феликс не готов, то он готов ждать. А у самого Хёнджина оказался огромных размеров кинк на Феликса, который трахает его в рот, так что отсутствие обратных ласк его вообще не расстраивало.       А шаги Феликс делал довольно интересные, и это заставляло Хёнджина сходить с ума.       На следующее утро после своего «дебюта», Хёнджину пришлось покинуть Феликса. Они провели чудесную ночь – много говорили, обнимались, уснули и проснулись вместе. Когда Хёнджин уходил, долго целовались в прихожей. Позже в этот день он битый час торчал в офисе заказчика – тому больше хотелось поговорить, чем вносить какие-то правки, но обнаруженные с началом ремонта нюансы вынуждали кое-что подкорректировать. Хёнджин был погружён в работу. В какой-то момент местная секретарша принесла ему кофе. Он едва отпил из кружки, когда ему прилетело сообщение от Феликса. Не рассмотрев, он нажал на ссылку, и перед ним развернулась огромная статья с незамысловатым названием «Всё об анальном сексе в однополых парах». Раз шаг. Хёнджин так закашлялся, что чуть не залил кофе и свой ноут, и чертежи перед собой. Статью он изучил в тот же вечер. Он понадеялся, что пока что роль актива остаётся за ним. Но некоторые покупки онлайн всё же совершил. С заделом на будущее.       Одной поздней ночью, когда Хёнджин засиделся за своим новым холстом, Феликс скинул ещё несколько ссылок с короткой припиской «Норм ролики». Это было гей-порно. Два шаг. Хёнджин заставил себя посмотреть далеко не сразу. Это было странно и не вызывало никаких чувств. Но он не был дураком – фокус оказался простым. Представить, что у мальчика снизу синие волосы – и добрый вечер. Хёнджин решил даже не думать, что мог представлять Феликс и представлял ли. Феликсу на эти ссылки ответ пришёл только через три дня: «Спасибо, я подрочил».       Видимо, это была какая-то фишка – поначалу совершать подобные поползновения в мессенджере. Потому что потом Хёнджин получил ещё одну ссылку – на этот раз на документ с печатью из лаборатории. Это была справка о том, что у Феликса нет никаких заболеваний половой системы. Три шаг. Романтика по-феликсовски. Он сказал этим так много, что Хёнджин какое-то время сидел и смотрел в одну точку. Такую же свою справку он отправил Феликсу несколькими днями позже.       В целом, Хёнджин бы соврал, если бы сказал, что его не устраивало положение вещей. Они ведь действительно познакомились совсем недавно и ещё продолжали узнавать друг друга. Они говорили обо всём, о своём прошлом, о своих семьях, о работе, даже о бывших, но до сих пор не обсуждали ни признание Хёнджина во влюблённости, ни то, какие отношения их связывали. Между ними был негласный договор – если они всё-таки дойдут до того, до чего собирались, то тогда и будут обсуждать, что делать со всем этим дальше. Хёнджин правда уже не представлял своей жизни без Феликса, и, к слову, они отлично справлялись. Каждый жил своей жизнью, но они успевали уделить друг другу внимание, даже будучи под завалами работы. Общение было приятным, каждая встреча – маленьким праздником, а редкие ночи вместе – бесконечно тягучими и сладкими. Правда только после того, как они по обыкновению набрасывались друг на друга. Чан при каждой встрече с нескрываемой тревогой смотрел на синюю шею Хёджина. А однажды, когда Хёнджин не мог нормально говорить, вообще впал в настоящую панику и явно мучился желанием спросить, от чего же это конкретно пропал голос. А Хёнджин был счастлив и всем доволен. Почти.       Как-то раз Феликс не успевал на обед – ему нужно было срочно закончить обработку. Он предложил Хёнджину заказать доставку и чтобы он ненадолго забежал в гости. В предыдущий вечер они не виделись и оба ужасно соскучились, так что Хёнджин летел через два района не иначе как на крыльях любви. Когда дверь открылась, на него напал Феликс и запрыгнул с ногами, крепко обвивая шею руками. В один из вечеров они дурачились и успели выяснить, что Хёнджин не зря ходит в качалку, потому что миниатюрного Феликса вот так он мог держать довольно долго и без каких-либо проблем, особенно если как следует придерживать за задницу. Пока они целовались, Хёнджин наобум выбрался из своих кроссовок и прошествовал на кухню, где усадил Феликса на остров. Когда он хотел опуститься вниз, Феликс с самым скорбным видом остановил его. Ему было некогда. Но порыв он оценил. Всё ещё скорбя, сообщил, что доставка уже приехала и можно поесть, после чего ему нужно будет вернуться к работе. Когда Хёнджин мыл руки, он увидел на бортике ванной вибратор. Чёрный такой, тонкий и длинный. Посмеялся с того, что Феликс потрудился найти чёрную игрушку. И как-то тоже моментально заскорбел. Поздно вечером они зависали в чате. Феликс собрался в душ, о чём написал в сообщении. Через две минуты Хёнджину прилетело: «Не придумывай ничего. Я просто готовлюсь». Феликс ещё за обедом спрашивал, что случилось, а сейчас, похоже, понял, что увидел Хёнджин и что его расстроило. Хёнджин ничего не придумывал. Он просто хотел быть в Феликсе вместо этого вибратора.       Через десять минут пришло ещё одно сообщение.       Феликс Ли: «Выставка через полторы недели». И Хёнджин понял, что это значит. Четыре шаг.       В тот вечер, когда до выставки оставалось дней пять, они слегка перебрали с вином в ресторане. От этого чуть было не начали целоваться прямо в такси, но Хёнджин вовремя схватил Феликса за плечи, предугадав его намерения. Феликс надул губы, но отстранился и откинулся на спинку сидения. Хёнджин с опаской посмотрел в зеркало заднего вида, но водитель вроде бы ничего не заметил. Хёнджин сам был распалён этим вечером. Всё будто бы испытывало его терпение. Феликс, благоухающий своими духами, в чёрном костюме и с губами, намазанными ярким тинтом, с зачёсанными назад синими волосами. Их тихие разговоры на интимные темы, тёмные глаза напротив, нечаянные касания и совсем не нечаянные поглаживания коленей под столом. Феликс будто издевался. Хёнджин втянул воздух сквозь зубы и нашёл маленькую руку своей, переплёл пальцы и сжал. Феликс глубоко дышал и смотрел в окно машины. Хёнджин не мог себе представить, что подобный вечер может не окончиться полноценным сексом. Но предчувствовал, что его снова обломают. Они не расцепили рук, когда выбирались из такси (уже было плевать) и продолжили держаться за руки в лифте. Оба были до предела напряжены. И, похоже, оба ощущали что-то вроде «допрыгались». Потому что весь этот вечер был каким-то необычным, фрустрация достигла такой силы, что становилось дурно. В прихожей Хёнджин помог Феликсу расшнуровать его высокие ботинки, и, поднявшись, тут же был втянут в ласковый поцелуй со вкусом вина и сладковатого тинта. Феликс явно был пьянее него и действовал спокойнее и нежнее, чем обычно. Хёнджин уже знал, что большое количество алкоголя делало Феликса более чувственным и мягким – он начинал нуждаться в ласке. Хёнджин крепко обнял его и слегка приподнял, показывая, как соскучился и как хотел прикоснуться весь этот вечер. Феликс, как только Хёнджин опустил его, отстранился и за галстук потянул его в спальню. Свет они не включили, но оставили открытой дверь в освещённый коридор. В полумраке, на прохладных простынях, они долго целовались. Одежда медленно, но верно исчезала с них.       — Мне нужно встать очень рано и ещё успеть к себе за вещами, — прошептал Феликс, когда Хёнджин переместился поцелуями на его грудь.       Хёнджин привык.       — Сколько времени ты мне даёшь? — так же тихо спросил он, не слишком отвлекаясь от того, чтобы зацеловывать всего Феликса и дышать его кожей.       Феликс неиронично поднёс запястье к лицу и посмотрел на часы:       — У нас есть где-то час.       — Приемлемо, — и Хёнджин стянул с него брюки.       Нетрезвое состояние в смешении с удовольствием совершенно не помогали сосредоточиться, Хёнджин выпадал из реальности, временами возвращаясь в неё и концентрируясь на жарких прикосновениях, влажных поцелуях и на том, как охуенно приятно Феликс дрочил им обоим, при этом крепко зацепившись локтем за его шею. Хёнджин приподнялся на вытянутых руках, и Феликс повис на нём и выгнулся, не прекращая быстрых движений внизу.       — Ликс… Я правда больше не могу. Правда, — Хёнджин шептал в раскрытый рот. — Я хочу быть в тебе. Я, блять, горю. Это настоящая пытка…       — Джинни, — их губы соприкасались, а дыхание смешивалось, — поцелуй меня?       Иногда Феликс мог быть таким жестоким. Хёнджин поцеловал его.       Они снова опустились на постель. Феликс прекратил надрачивать, обеими руками обнял Хёнджина и, обхватив его ногами, почему-то только теперь простонал в поцелуй. Очень жалобно. Феликса трясло. Хёнджина тоже. Он отстранился.       — Зачем ты так с нами? Тебе же тоже плохо… — Хёнджин был пьян, он бы не позволил себе всех этих соплей в трезвом состоянии.       — Мне очень хорошо, — Феликс замотал головой и обхватил лицо Хёнджина ладонями. — Я не… не знаю, но чувствую, что ещё рано. Я всё ещё не готов. Ты можешь это принять?       — Я всё приму, даже если ты уйдёшь, так и не решивш… АЙЩ! — Феликс резко ткнул пальцами ему меж рёбер. — ЗА ЧТО?       — Решил сбежать от меня?! — Феликс сильнее обхватил его руками-ногами и словно решил задушить объятьями. — Ещё раз пизданёшь что-то такое – тебе не жить, — пробормотал он куда-то в макушку Хёнджину. — Считаешь меня трусом? — последовало совсем на грани слышимости.       Хёнджин выпутался из рук-ног и посмотрел в чернющие глаза.       — Ты за кого меня принимаешь? — Хёнджин стал абсолютно серьёзен. — Точно не мне тебя судить. Прости. Это чистая правда – я готов ждать столько, сколько нужно. Я просто поддался эмоциям, — он уткнулся Феликсу в шею. — Просто ты сводишь меня с ума… И я пьян, — заключил он.       — Мы пьяны, — поправил его Феликс. Его рука снова скользнула вниз. — Воу. У тебя ещё так сильно стоит.       — У тебя тоже.       — Знаешь, что мне приснилось сегодня? — внезапно спросил Феликс, как-то совсем нечеловечески понизив голос.       Хёнджин словно загипнотизированный уставился на него, ощущая, как возвращается наэлектризованная атмосфера сегодняшнего вечера. Его член дёрнулся – Хёнджин уже чувствовал, что услышит что-то такое, что окончательно добьёт его. А ещё вдруг понял, что это всё был Феликс – это он был на взводе с самого начала вечера, и поэтому не мог держать руки при себе, потому так смотрел, потому был так напряжён. А Хёнджин просто саккумулировал всё это и тоже завёлся.       — Что? — спросил Хёнджин, ощущая себя так, будто собирался вылить себе на голову ведро холодной воды. Его ладонь непроизвольно заползла на шею Феликса, пальцы слегка сжались.       — Мы снова были в той курилке… В тот вечер. Я был в платье, с длинными белыми волосами и на каблуках. И ты трахал меня прямо у стены.       Пять шаг.       Хёнджину отшибло мозги. Феликс ухмылялся. Он знал, что делает. Смотрел так, как ещё, наверное, ни разу не смотрел. И вдруг, приоткрыв свой сладкий рот, высунул кончик языка.       Хёнджин набросился на него, не понимая, чего Феликс вообще добивался, когда сам только что сказал, что не готов.       Наверное, это был самый болезненный их поцелуй и самая дикая дрочка. Они молчали и не издавали ни единого звука, слишком сосредоточившись на том, чтобы поскорее кончить и прекратить это обоюдное мучение. Они оба были сумасшедшими. В первую очередь потому, что после всего они всё равно СДЕРЖАЛИСЬ.       Феликс неожиданно кончил первым. Он очень громко и будто удивленно вскрикнул и тут же обмяк, руки его упали на кровать.       Хёнджин же попытался довести себя сам, но не смог. Он был неудовлетворён и разбит, оргазм ускользал от него. Феликс вдруг потянул его на себя, чтобы он лёг сверху, снова обнял ногами, взял его свободную руку и направил вниз, внимательно глядя в резко расширившиеся глаза Хёнджина. Феликс тянул его руку к своей заднице. Хёнджин прикоснулся и рефлекторно скользнул ниже, туда, где обычно старался не трогать Феликса, чтобы не мучить ни себя, ни его. И вдруг нащупал…       — Это?..       — Да.       Шесть шаг.       Хёнджин кончил.       У Феликса в заднице была анальная – блять – пробка.       — Я жду отпуска, — прошептал Феликс на ухо.       Хёнджин был в очередной раз уничтожен.       Весь этот вечер – это был какой-то хорни-марафон. Хёнджину не хватало фантазии, чтобы представить, что будет дальше. Он вдруг понял, что это самая настоящая игра, а он был не в курсе и так глупо страдал. Это был уже который шаг? Намёк, обещание… Хёнджин чувствовал себя так, словно заживо сгорает. Пока Феликс устраивал настоящие кошки-мышки, решая, как на этот раз будет изводить его. Что ж. Стоило смириться и расслабиться, наблюдая за тем, что ещё придумает Феликс. На данный момент он добился того, что Хёнджин хотел мужчину сильнее, чем когда-либо хотел женщину, и уже почти был готов умолять. Но этот мужчина определённо стоил того.       Их совместный отпуск приближался.       Хёнджин перестал считать шаги.