Travesty Reverse

      Перед тем, как вернуться к друзьям, они оглядели друг друга. Пришли к выводу, что всё очевидно. На шее Феликса горел свежий засос. У Хёнджина всю жизнь были чувствительные губы с тонкой кожей, и они очень сильно припухли. Губы Феликса просто стали очень красными. Они оба были зацелованные и счастливые, а ещё возбужденные и до сих пор слегка пьяные. Так что им не казалось таким уж концом света, если ребята всё поймут. Просто решили не акцентировать, но и театра с появлением в разное время не устраивать.       Если кто-то что-то и понял, то виду не подал. Чанбин, оказалось, заказал для них ещё коктейлей и закусок и уже собирался идти их искать, потому что Феликс не отвечал на сообщения, но они очень вовремя вернулись. Феликс попросил всех сдвинуться, уселся на диванчик и похлопал на место рядом с собой. Под странным взглядом Чана, Хёнджин приземлился рядом с Феликсом, чувствуя, что не может бороться с глупой улыбкой.       Через какое-то время Хёнджин понял, что они переоценили своё благоразумие. Участвовать в общих разговорах получалось плохо, они постоянно отвлекались, смотрели друг на друга, улыбались. Феликс не стал забирать волосы обратно, сидел весь такой растрёпанный, довольный и красивый – Хёнджин с каждым взглядом на него тонул всё сильнее. Его хотелось схватить, всего зацеловать и заобнимать. Бедро Хёнджина плотно прижималось к бедру Феликса, они как бы невзначай постоянно касались друг друга и в конце концов выпали из развернувшейся за столом дискуссии. Интимно наклоняясь друг к другу, на ушко рассказывали о себе, задавали вопросы. Окружающий мир потерял какую-либо значимость. Феликс был фотографом. Вообще-то, очень востребованным. Его работы любили в Японии, и он часто летал туда на выставки и съёмки. Вернулся буквально вчера. Хёнджин сказал, что в Японии был всего раз. Феликс пообещал взять его с собой в следующую поездку.       — Хёнджин, у тебя блёстка на лице? — вдруг ни с того ни с сего спросил Чанбин.       Хёнджин как смотрел на Феликса, так и продолжил. Только разговор свой они прервали. За столиком вообще резко стало очень тихо. Феликс не смог скрыть удивления, а потом тихонько засмеялся. Сам Хёнджин чувствовал, как лицо каменеет. Феликс потянулся пальчиком и аккуратно снял с виска Хёнджина свою же звёздочку, прикусил губу, посмотрел будто слегка виновато и смущённо и вернул звёздочку на свою правую скулу. Хёнджин выпал и унёсся мыслями сразу куда-то далеко. Проигнорированное ранее желание обрушилось на него с такой силой, что его будто придавило, стало сложно дышать, в ушах зашумела кровь. Он оглядел парней, которые во все глаза смотрели на них. В целом на их лицах читалось непонимание. Но Хёнджин практически слышал, как в головах у всех завращались шестерёнки – вопрос пары минут, когда до всех окончательно дойдёт. Феликс беззлобно, но укоризненно смотрел на Чанбина, продолжая кусать губу. Чанбин схватил меню и спрятался за ним.       — Так о чём это я? — спохватился Сынмин. — Так вот… и я ему говорю…       Хёнджин был ему благодарен – пока что он не был готов кому-то что-то объяснять – он сам ещё не до конца понял, что его ждёт.       Феликс наклонился к нему и, совершенно не случайно задев губами ухо, прошептал:       — Выдохни.       Хёнджин выдохнул, но тут же снова втянул носом его чудесный запах и прикрыл глаза:       — Ты меня убьёшь.       — Ни в коем случае. Ты мне нужен живым.       Хёнджин подумал сначала, что это его фантазия разыгралась, но нет – это Феликс сейчас лапал его за бедро в опасной близости от паха. Все конечно увлеклись разговором, но не настолько, чтобы больше не обращать внимания на их подозрительное поведение. И тут мочки уха коснулся мокрый язык. Хёнджин отпрянул и, не успев сообразить, уже подскочил с диванчика. Феликс посмотрел на него удивлённо сквозь странную дымку на глазах – они в моменте темнели.       А Хёнджин просто в секунду понял – ему от этого не убежать. Феликса хотелось не только целовать и обнимать, а сделать с ним… что-то. Сделать-сделать-сделать – в голове разлилась раскалённая лава и начала стекать вниз по всем внутренностям, по сердцу, по желудку, ниже-ниже...       — Хочу потанцевать, — с каким-то отчаянием проговорил Хёнджин. Вроде и всем сказал, но смотрел только на Феликса. Он не знал, как ещё справиться с эмоциями и с возбуждением. Был, конечно, и более очевидный вариант, но Хёнджин вдруг оробел и понял, что не знает, как дальше действовать.       — Я с тобой, — уверенно сказал Феликс и тоже поднялся.       Хёнджин смутно помнил, как они всё-таки добрались до танцпола. Темнота, толпа, светомузыка и грохочущие басы – всё смешалось, облепило со всех сторон.       — Давай разделимся, — крикнул Хёнджин – ему на самом деле нужно было отвлечься, потому что изматывающее желание стало ощущаться уже болезненно, а решительности с ним справиться не хватало. И все действия Феликса будто подталкивали к точке невозврата. Наверное, это было неплохо, но как-то слишком быстро и всепоглощающе для первой, по сути, встречи. Хёнджин соврал бы, если бы сказал, что физическое волновало его больше эмоционального. Может быть, дело было в том, что Феликс – парень, и будоражила именно неизвестность и запретность, но Хёнджин всё равно с уверенностью мог сказать, что так его не накрывало ещё ни разу за все его двадцать семь лет жизни.       Феликс всё ещё был какой-то странный. Ничего не сказал, медленно кивнул. И скрылся в толпе. Хёнджин выдохнул. Постарался расслабить тело, прикрыл глаза и задвигался под музыку. Кажется, это не помогало. Все мысли занимал только Феликс и поцелуи с ним. Казалось, что все места, где он до этого касался Хёнджина, горят и пульсируют. Губы тоже горели. Движения собственного тела в целом не особо двусмысленные почему-то начали навевать мысли о совсем других движениях. Нет, определённо не помогало. Хёнджин осознал, что закинул голову и приоткрыл губы, вспоминая совершенно конкретные ощущения.       Загрузка завершилась. Стадия принятия была пройдена. Хёнджин начал искать Феликса глазами, прошёлся среди танцующих, но синей шевелюры видно не было. Тогда Хёнджин направился вон из толпы. Его снова всего проняло, когда он наконец увидел Феликса. Тот стоял поодаль, в зоне бара, которая находилась на возвышении, опирался спиной и локтями на стойку. Очевидно, всё это время он наблюдал за Хёнджином. Поза вроде была обычная, но смотрел Феликс снова совершенно чёрными глазами. Пожирал. Это было горячо. Видимо, крышу действительно сорвало – вообще никого не стесняясь, Хёнджин быстро приблизился к Феликсу, подошёл вплотную, руками упёрся в столешницу по обе стороны от него.       — Разрешите познакомиться, — сказал он прямо на ухо Феликсу.       — Идём, — Феликс, как всегда, был краток.