Излишние меры

***

      — Еда здесь, конечно, отменная... после такого обеда готов прямо сейчас на гору залезть.       — Что они добавляют к рису? Тайный рецепт Золотого Ордена?       — Надо бы выведать, привезу его тёте...       Кай со вздохом приземляется на место возле Уолкера, быстро огляувшись по сторонам. Сегодня было первое занятие по истории — насколько уже было известно, преподавать её будет Мистаке, — «милая мудрая старушка» и единственная, кто может критиковать братьев Гармадон без угрызения совести, так как она их сверстница. Предыдущее занятие письма не отличалось интересным времяпровождением, поэтому не очень воодушевлённые ученики могли обсуждать только вкусный обед.       Смит даже к этому разговору не смог бы подключиться — первые утренние часы он благополучно проспал.       Кай замирает с листом в руках, когда замечает явную незаинтересованность Уолкера в окружении. Казалось, юноша просто летал в облаках, однако выглядел необычайно подавленным.       — Эй, — зовёт его мастер огня. — В чём дело? Не выспался ночью?       Джей одаривает его мимолетным взглядом и снова уводит его вперёд, безразлично подпирая щеку.       — Тебя кто-то обидел? — Кай показывает позади себя. — Кто? Шедоу? Или Токс?       — Отстань, — отзывается тот.       — Ладно тебе, ты можешь мне всё рассказать... Что стряслось?       — Ради Первого Мастера, Кай, не трогай меня. У меня нет настроения ни о чём разговаривать.       Кай разок кивает и смотрит на друга с искренним осуждением.       — Никакого уважения к лучшему другу. Разве я не достоин чего-то большего, чем это? — он хмыкает. — К твоему сведению, моя жизнь не долговечна. Завтра я могу утонуть, меня похитят или ранят в бою. Что будешь делать?       Джей натянуто улыбается, прежде чем обернуться и хлопнуть друга по плечу:       — Пока этого всего не случилось, я бы хотел, чтобы ты пересел на другое место.       И, не дождавшись ответа, пихает мастера огня в сторону. Кай валится на бок и едва не заставляет проходящих людей Ордена Зелени покатиться по полу.       При всей своей искренней любви и уважении к Каю, как к лучшему другу, Уолкер так же искренне не хотел, чтобы сегодня его вообще кто-либо трогал. Настроение было отвратительным, желание учиться практически отсутствовало, и это ужасно угнетало. Джей злился на то, что не мог прогнать одни и те же мысли уже второй день, поэтому чувствовал себя самым беспомощный человеком.       Возможно, он скрывал за раздражительностью огромное облако печали, которое продолжало лить в его душу дожди. Ему стоило отвлечься от этого и всё обдумать. Но, конечно, явно без помощи любого из тех, чья фамилия была «Смит».       Краем глаза завидев, как Кай с угрюмым видом подсаживается к пареньку из Ордена Ветра, Джей морщит нос и отворачивается в сторону. Со временем на пороге перестают маячить лица учеников, и все дожидаются прихода учителя. В последнюю минуту в класс заскакивает Коул. К появлению той самой Мистаке место возле мастера молнии остаётся пустым.       Пожилая женщина в жёлтом кимоно, с аккуратно собранными седыми волосами и веером в руках, проходит мимо учеников и становится возле учительской стойки.       — Моё имя Мистаке, — представляется женщина, с теплотой оглядев ряды юношей и девушек. — Я буду вынуждена рассказать вам, как наш мир превратился в то место, где мы сейчас живём.       Её голос звучит негромко и весьма приятно. Казалось, словно он не просто звучит — льётся, как вода. Несмотря на спокойствие, ей хорошо удаётся обратить на себя всеобщее внимание. Джей не в первый раз задумывается: неужели Золотой Орден собрал у себя всех самых выдающихся учителей Ниндзяго?       — Несмотря на то, как долго я хожу по этой земле, моя память никогда меня не подводит. На случай, если вы решите устроить себе свободное посещение, я весьма хорошо запомню ваше лицо, чтобы в будущем задать вопрос по беседе предыдущего занятия. Мне нужно видеть в ваших глазах понимание. От того, как вы усвоите полученные знания, будет зависеть ваше будущее.       Мистаке резким движением складывает веер, вынуждая последние столы лишний раз встрепенуться. Уолкер сам невольно выпрямляет спину.       — На занятиях истории мы не приобретаем никаких навыков. Вы не научитесь хорошо сражаться, красиво писать, доходчиво и внятно выступать перед людьми или управлять орденом. Какую пользу принесёт вам знание истории?       Женщина аккуратным движением указывает на Зейна, что поднял руку.       — Прежде всего мы получим знания, — говорит мастер льда. — История может послужить опытом от тех людей, которые жили до нас. На их примере можно научиться не допускать какие-либо ошибки, а так же решать политические задачи в настоящем.       — Верно. У всех людей такая природа: учиться только на своих ошибках, — Мистаке делает пару шагов к окну. — Но не всегда нужно ждать момента, когда вам придётся оступиться самостоятельно. Люди пишут историю не только для себя, но и для других, таких же, как они сами. И что-то, что испортило их записи, может сохранить чистоту ваших. Я очень надеюсь, что, несмотря на отсутствие интереса или нелюбовь ко мне, что-то из прошлого отпечатается в вашем сердце. Кто знает, поможет ли оно вам в будущем.       Женщина с лёгкой улыбкой осматривает класс и, наконец, переходит к первой, вводной теме.       На удивление, ни одна голова от скуки не ложится на стол под собой.

***

      Занятие проходит в весьма лёгкой и расслабленной обстановке. В основном Джей не узнал ничего нового — в родном Ордене у него не было привычки прогуливать занятия, поэтому пробелов в знаниях у него не было.       Эд и Эдна не были хорошо осведомлены в происхождении Ниндзяго. В основном их голова была забита работой, мыслями о будущем и о спокойной пожилой жизни. Однако было одно место, где можно было услышать интересные истории — это дворец.       Господин и госпожа Смит любили погружаться в воспоминания с теплотой и свойственной всем взрослым людям загадочностью. Каждая их история, не взирая на события, обволакивала необьяснимым уютом и защитой. Часто, когда в разговоре упоминалось имя его матери, Рэй и Майя позволяли Уолкеру перенестись в те года. Там он, словно призрак, мог ощутить не только восторг от сражений или командный дух Союза Стихий, но и поддержку со стороны семьи Смит. Стоило Майе взять Джея за руку, как юноша чувствовал призрачное касание родной матери. Он был с ними. И от того гораздо ближе к ней.       Джей знал от учителей, что Первый Мастер создал эти земли. Когда даже братьев Гармадон не было на свете, первые живущие в Ниндзяго люди попросили Мастера разделить земли, позволить им править по отдельности. Обычные смертные присоединялись к первым мастерам стихий. К слову, такими были не все: кто-то отказывался от союза с владельцами стихий и оставались сами по себе, на отдельной от остальных земле. Сейчас, например, этот остров до сих пор существует —он не имеет названия, правителя и правил.       Рэй и Майя рассказывали, что это место пугает торговцев своей небезопасностью. Многие называют его по-разному: «остров пыли» (так как не имеет единого правителя, а мастеров стихий там можно встретить очень редко); «чудной остров», «одинокая долина» и даже «остров болезней». Последнее в основном использовали в грубой форме из-за слухов, что по деревням скитаются неупокоенные души, жители острова теряют жизненные силы и часто болеют. О... он отвлёкся, да?       В общем, суть была в том, что семья Смит своими рассказами «оживляли» историю, сложившуюся в голове после занятий. В то время как другим людям при упоминании Союза Стихий на ум приходит отвага, героизм и сила, Джей чувствовал теплоту и белую зависть. Чаще всего Рэй и Майя рассказывали что-то весёлое и повседневное с тех времён. Например, когда в молодости в Союз вступили они (Первый Мастер, разумеется, к тому времени давно ушёл на упокой), они вместе путешествовали по всему Ниндзяго. Орденом Огня управлял ещё прадед Кая и Нии. Тогда они, а так же другие мастера стихий на закате хором пели песни. В них не было страха за свои жизни и за будущее. Когда они шли в бой, казалось, их дух ничего на свете не могло сломить.       Мама Джея была такой же. Когда она погибла, многие из Союза уже разбрелись по Орденам, чтобы занять места своих родителей. Наверное, это было и к лучшему: каждый раз, вспоминая подругу, ни на лице Рэя, ни на лице Майи не было ужасающей гримасы вины или отчаяния.       На протяжении нескольких сотен лет Ву и Гармадон поддерживали порядок в Ниндзяго, принимали новых членов Союза Стихий и провожали старых. Люди быстро начали возводить собственные ордены. Путём сражений какие-то из них соединялись, какие-то наоборот — делились на два других, которые в последствии нашли свой путь к процветанию.       Однако, как ни крути, от госпожи Мистаке узнать подробности всего этого было бы так же интересно. Возможно, ему, подобно Каю, выпадет шанс послушать истории Ву, которые заставят по-новому взглянуть на прошлое. Разве не здорово пообщаться с человеком, который древнее любого дерева в Ниндзяго?       Джей задерживается у своего стола, когда класс быстро пустеет. Он едва не разбрасывает только собранные листы, как его плеча касается сложенный веер.       — Я напугала тебя? — спрашивает Мистаке, и Джей издаёт нервный смешок, выравниваясь по струнке.       — Я подумал, вы собираетесь поскорее выгнать меня отсюда, — Уолкер кивает в сторону выхода.       Женщина смеётся и мотает головой.       — В моих планах не было запугивать учеников. Мне нужно зайти в библиотеку, забрать некоторые свитки для завтрашнего занятия. Ты не мог бы помочь мне с этим?       — Да, само собой. Только... Вы же покажете дорогу? Я ещё не был в библиотеке.       Мистаке кивает, и они вместе покидают уже пустой класс.       Дорога в библиотеку простилается там, где, по словам Кая, ближе всего находилась столица. Судя по всему, в Ордене было две библиотеки: одна во дворце, исключительно для пользования Золотой Семьи и её гостей, и общая, в которую можно было прийти каждому. От мастера огня Джей знал только то, что вторая библиотека была очень большой и красивой, и своим видом внутри напоминала живой сад. В подробности он не вдавался.       — Твоя мама Либбер, верно?       Джей оборачивается так быстро, что на мгновение чувствует головокружение.       — Как Вы... Как Вы узнали?       Мистаке улыбается и устремляет задумчивый взгляд вдаль.       — У тебя её глаза, — говорит женщина. — Светлые и яркие, как небо. Даже когда на душе тяжело или неспокойно, в них видны искры.       Мастер молнии чувствует, как ускоряется биение его сердца. Майя частенько говорила ему об этом. В смысле — что у него глаза такие же, как у матери.       — Вы её знали? — спрашивает юноша.       — Конечно. Когда мастера из Союза Стихий приезжали сюда отдохнуть и проведать Гармадона и Ву, Либбер часто заглядывала ко мне в гости, — Мистаке словно светится, пока говорит. Несмотря на умиротворённый вид, каждое её слово звучит с невероятной теплотой и радостью. — Она была самой яркой, самой живой в команде. Её слова умели заряжать других. Она всегда раскрывала свою душу, поэтому люди слушали её и доверяли ей. Часто, спасая детей от опасности, прежде всего поговорить с ними отправлялась Либбер. И ей удавалось расположить их к себе.       Джей смотрит на неё с искренним ожиданием и неверием. Казалось, словно каждое слово женщины прибавляло ему сил, и он никоим образом не мог это объяснить. Его мама и правда была таким... хорошим человеком. Насколько прекрасной и доброй она была, раз о ней отзываются с такой теплотой и нежностью?       — Она часто приходила составить мне компанию. Пока я перебирала травы, которые собрала в лесу, или заваривала чай, она помогала мне и о чём-то рассказывала. О Мастер, она была так болтлива. Казалось, даже если бы удалось послушать её сотню лет без продыху, она бы всё равно нашла, о чём поговорить. Но, дорогой, ты знаешь... её болтливость согревала любой холодный разговор. Конечно, о таких вещах думаешь только спустя года... Тогда, когда возможности вернуть те времена больше нет.       Она смотрит на Уолкера и гладит его плечо, одаривая его мягкой улыбкой.       — Это одна из главных ошибок, которые совершают люди, разве не так? Мы не ценим то, что имеем, пока в конце концов не потеряем это.       — Вы говорите, она часто проводила с Вами время? — спрашивает Джей. — Был ли кто-то... О ком она Вам рассказывала? С кем она хорошо общалась или, может...       — С Лили.       Джей пару раз моргает. Возможно, его вопрос больше намекал на того, в кого его мать в конце концов влюбилась... Почему это имя казалось ему знакомым? Он, вероятно, уже слышал его где-то.       — Кто это?       — Лили была прекрасным мастером земли. Она ушла из Союза Стихий примерно тогда, когда сама Либбер ушла из жизни. Она серьёзно заболела, поэтому отправилась на лечение в свой Орден. Пока в конце концов не скончалась, — говорит Мистаке. Она вздыхает, и в её голосе слышится печаль. — Либбер и Лили хорошо ладили. Когда члены Союза Стихий разбегались кто куда, они уходили вдвоём и гуляли до самой ночи. Как солнце и луна, они прекрасно дополняли друг друга.       Женщина отвлекается и заметно замедляется. Джей, занятый слушанием рассказа, едва не спотыкается о камень.       — Мы уже пришли. Время за беседами идёт так быстро, правда?       Мистаке раскрывает массивные двери, и Уолкер, сделав крошечный шаг за порог библиотеки, буквально теряет дар речи.       Место склада знаний и истории было невероятно огромным. От большого круглого зала в центре простилались высокие деревянные шкафы. С балкона второго этажа вниз сползали ветви огромных растений, огибая книги и касаясь самого пола. Стеклянные крыша и окна зелёного цвета пропускали тёплый, нежный зеленоватый свет. Под балконами и полом второго этажа тут и там висели фонари. В центре и местах у самых стен были расставлены столы и мягкие подушки. На стенах висели картины — некоторые из них, изображая далёкие горы или тёмные леса без капли солнечного света, словно служили заменой окон. В то время как первый этаж погружал в работу и едва-едва заметный мрак, два верхних — словно сливались с небом и выглядели волшебными, яркими, светлыми.       По сторонам, среди шкафов, были запрятаны пути к двум выходам с задвижными дверьми. За ними простилались два небольших сада. Судя по наличию беседок и скамеек среди прочих растений и прудов, те, кто хотел полного уединения с природой, могли отправится читать туда.       Джей ходил по залу и смотрел по сторонам с непередаваемым восхищением. Изо рта не удавалось выпустить даже вздоха, не то что цельные слова. Какое же это прекрасное место, о Первый Мастер! Как здесь всё красиво, как величественно! Сюда точно не ходят только знатные дамы и господа, которые прибыли в Орден полюбоваться видами?       — Нам сюда, — подаёт голос Мистаке, до этого смиренно прождав, когда Уолкер всё посмотрит. — Поднимемся наверх.       Мастер молнии неловко улыбается и спешит вслед за женщиной.       С высоты второго этажа Джею казалось, словно он мог взлететь, если постарается. В воздухе не хватало только, разве что, облаков, на которых можно было бы повиснуть, полежать и отдохнуть. Люди в таком огромном месте казались ничтожно маленькими. Царила приятная, лёгкая тишина, лишь иногда прерываемая совсем негромкими разговорами или шумом бумаги.       — Здесь никто не ворует? — спрашивает Джей у Мистаке, указывая позади себя. — Такое большое место, столько книг и прочего. Как удаётся всё это сохранять?       — Здесь есть смотрители, — отвечает женщина. Джей с высоты балкона смотрит вниз. — Они заботятся о состоянии книг и следят, чтобы их не забрали с собой. Ты не заметил их сразу?       Только сейчас в глаза бросаются люди в светло-зелёных одеяниях, которые по разные друг от друга стороны занимаются своими делами.       — Это не страшно. Их главная задача — не привлекать к себе много внимания.       Уолкер не успевает опомниться, как ему на руки приземляются два свёрнутых свитка. Охнув и схватив их поудобнее, он подбирается ближе к женщине, которая уверенными движениями рук уже вовсю скользит по полкам.       — Ты увлекаешься чтением, Джей?       Мастер молнии на мгновение задумывается. Если он скажет «да», Кай где-то там, вероятно, поперхнётся от смеха. С такими вопросами нужно ли вообще быть искренним, когда дело касается учителей? Впрочем, Мистаке выглядела так, словно даже огромными усилиями её нельзя было обмануть.       — Не то чтобы... Чтение утомляет. Не могу долго усидеть на месте.       Мистаке кивает самой себе и с улыбкой оборачивается на юношу:       — Ты точно её копия.       Джей неловко кивает.       Наверное, это здорово. Вряд ли Джей когда-нибудь станет таким же уважаемым и любимым человеком, как его мама, но, по крайней мере, многие её черты и повадки даже невзирая на скорое расставание остались при нём. На самом деле, Уолкер мог быть таким же болтливым и в какой-то мере надоедливым. Но люди рядом оставались с ним не смотря ни на что. Значит ли это, что он тоже... может быть в глазах кого-то хорошим, по-настоящему светлым человеком?       Джей чересчур сильно прижимается к шкафу. Когда он слышит, как что-то с шорохом внезапно летит прямо ему на голову, госпожа Мистаке оказывается слишком далеко.       Чужая рука вовремя оттаскивает его в сторону. Свиток с деревянной основой с негромким стуком падает прямо Джею под ноги, и юноша успевает только вздохнуть, запоздало обернувшись на спасителя.       Той скорости, с которой за мгновение смешались все его эмоции, может позавидовать даже самый дальний предок Тёрнера.       — Ты цел? — скептически смотрит на юношу мастер земли. Джей, слегка потрясённый ситуацией, не сразу замечает крепкую хватку Брукстоуна на его плече.       — Веселитесь, мальчики? — Мистаке подходит к юношам ещё с тремя свитками в руках. Заметив находку на полу, она удивлённо охает, поднимает недавнюю угрозу головокружения Уолкера и разворачивает её. — А это... Это то, что нам нужно.       Женщина поднимает глаза на Коула и улыбается ему, словно внезапно узнала.       — Ты тоже приезжий ученик, верно? Занят поиском интересной книги?       Коул отпускает Джея, слегка отпихнув его для пущего эффекта, и отходит на шаг. Уолкер смотрит на него с искренним осуждением.       — Я уже закончил. Решил зайти, пока есть время.       — Правда? Это замечательно.       Она сваливает ему в руки три найденных ранее свитка, а четвёртый отдаёт Джею.       — Не мог бы ты помочь нам с этим? Если у тебя нет занятия поважнее, разумеется.       Коул растягивает неловкую улыбку:       — Конечно.       Мистаке отправляет помощников на первый этаж, пока сама поднимается на третий. Казалось, она собралась просто ограбить половину этой библиотеки, прежде чем свесить всю вину на несчастных учеников. Мысль о том, какой масштаб работы их ждёт на следующем занятии со всей этой кучей свитков, теперь отзывалась холодом в затылке.       Позабыв про принципы или просто не имея сил на что-то большее, Джей без капли ненависти умудрялся стоять рядом с Брукстоуном. Тот, впрочем, ничем от него не отличался. Либо они осознали, что имеют общую жизненную трудность, либо как такового повода для бесконечных споров... не было.       Возможно, лишь нотки лёгкого негодования.       — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Джей, не поворачиваясь. — Любишь ходить по библиотекам?       — А в чём дело? — вскидывает бровь Коул. — Я не похож на человека, который бывает в таких местах?       — О, даже не знаю. Мы не так близки.       — Да, именно.       Коул отворачивается, и между ними вновь воцаряется молчание.       По правде говоря, Джей не мог сказать, почему именно так себя ведёт. В этой ситуации виной его поведения было скорее... всего навсего отвратительное настроение, нежели какие-то враждебные чувства по отношению к мастеру земли. Может быть, сейчас у Коула даже больше шансов добиться Нии, чем у него. Может быть, Ния с самого начала думала так же, и опасения Джея были верны. Может, он просто внушил себе, что стоит чего-то, когда в глазах Нии изо дня в день оставался лишь... хорошим другом. Мог ли он винить её за это? Хотелось бы, чтобы это действительно было так.       Но, в какой-то мере, слова Смит означали и то, что врагов у Джея не было изначально. Ние не нравился ни он, ни Коул. Сам Брукстоун давно уже не пытается добиться её внимания, а сама девушка как не обращала на него особого внимания, так и не обращает доселе. Он тоже просто хороший друг. Как так вышло, что Уолкер, будучи к мастеру воды так близко, не замечал таких простых и понятных вещей?       Ему, наверное, следует злиться только на себя. Это его чувства. А значит — исключительно его вина.       Впрочем, ни Коул, ни сам Джей с некоторой неловкостью больше не выходят на контакт. Когда Мистаке возвращается и переговаривает с одним из смотрителей, юноши помогают ей донести свитки до самого класса. Они слушают её рассказы о годах работы, помогают запрятать собранное добро в полках и, пожелав ей хорошего дня, расходятся.       Джей задерживается у домика Нии и Скайлор, бездумно разглядывая камни под ногами. Собравшись с мыслями, он позволяет себе снова поднять взгляд, прежде чем уйти к своим покоям.       Мысли о матери вскоре позволяют ему с лёгкой тревогой вздремнуть.