Обворожительное чудовище

Одежды Лань Ванцзи, валявшиеся кучей у порога цзинши, обещали… многое. Их хозяин позволял себе подобный беспорядок лишь в редких случаях, и случаи эти неизменно сопровождались туманящим разум желанием и чувственной страстью. Вэй Усянь в предвкушении усмехнулся: кажется, его возвращения с нетерпением ждали. И его действительно ждали с нетерпением, но час этой встречи, видят боги, Вэй Усянь предпочел бы перенести куда-нибудь на следующую жизнь. Едва он переступил порог, как в светлом ханьфу что-то зашевелилось, и… Заклинатель отступил на шаг, потянувшись к висевшей на поясе флейте. Ну, кто на этот раз? Демоны? Призраки? Мыши? О, лучше бы то были демоны! Из-под вороха одежд на него глянула пара янтарных, полных нежности глаз. Пара собачьих янтарных глаз! Белая и гладкая шерсть, два стоящих торчком уха, пушистый хвост — Вэй Усянь был уверен, что настолько чистой шкуры не добилась бы даже Фея, искупавшись в родниковой воде раз пятьсот. Тихий писк вырвался из груди против воли. Это был писк не то удивления — еще бы, при таком-то госте! — не то дикого ужаса. Ноги отказывались держать, и Вэй Усянь покачнулся, совершенно неосознанно раскрыв рот, чтобы во всю завопить, но… В Облачных Глубинах все уже готовились ко сну. А орать благим матом в цитадели благонравия и высокородных дисциплин, казалось идеей не просто глупой, а самоубийственной. И к тому же… Лань Чжань бы расстроился. Уши пса заинтересованно трепыхнулись, и Вэй Ин понял: последние свои мысли он произнес вслух. Пес мотнул головой, встал на лапы — столь грациозно, как не смогла бы даже собака императора, — и дикая, ужасающая своей сутью догадка пригвоздила Вэй Усяня к полу. Нет. Не может быть. — Лань Чжань? Пес высунул язык, задышал часто-часто — будто ранней гусуланьской зимой ему было жарко — и потянул носом запах чернильно-черного подола ханьфу. Выдержка отказала Вэй Усяню, и он таки завопил. — Лань Чжань, Лань Чжань! — частил он, малодушно пятясь к выходу. — Я читал в одной книге, что иногда из-за переутомления искажается ци, и тогда случиться может… даже такое. А утомляешься ты, хех, только со мной. Это знак свыше, Лань Чжань, нам нужно отдохнуть друг от друга! Пес на это даже ухом не повел: очевидно, он решил, что бегать за Вэй Усянем не так интересно, как убегать от него. В мгновение оказавшись у ног заклинателя, он в легком прыжке сорвал клыками с его пояса флейту и дал деру. Вэй Усянь застыл, растерянно глядя на мохнатый хвост, мелькавший то там, то тут. Волны страха нахлынули на него вместе с детскими воспоминаниями. Бродячие собаки точно так же отбирали у него еду, и он, слабый и беззащитный, не мог догнать, не мог вернуть, не мог ничего сделать. Все повторилось вновь: только теперь он лишился не просто еды, а своего духовного оружия… Но ведь и он теперь не ребенок. — Лань Чжань, а ну верни! В Гусу запрещено бегать, разве нет? Правило номер… А, плевать! Он погнался сам и, потеряв счет кругам, наконец настиг воришку. Пес выпустил флейту из зубов подозрительно быстро — Вэй Усянь едва успел осознать, в какой опасной близости к его пальцам находились острые клыки. Переведя сбившееся — больше от волнения, чем от бега — дыхание, он медленно опустился на кровать и посмотрел на пса с недоверием. Неужели все? Неужели это чудовище успокоилось? Пес долгим ожиданием томить не стал. Опершись передними лапами о постель, он положил на колени Вэй Усяня голову, жалобно заскулив. У того защемило сердце: его супруг был прекрасен в любом облике, и даже чудовище из него вышло обворожительное! Вот только сидеть спокойно псу явно пришлось не по нраву — воспользовавшись моментом, он запрыгнул на колени Вэй Усяня, чуть не повалив того на спину, и зарылся носом в полураспахнутый ворот ханьфу. Вэй Ин оторопело замер. А он после такого вообще сможет воспринимать прикосновения Лань Ванцзи без дрожи и ненужных ассоциаций? Нет, все-таки это уже было слишком. Вэй Усянь знал: ради собственной безопасности иногда приходится чем-то жертвовать. — Ха-ха, Лань Чжань, ты это ищешь? — с нервной усмешкой, не сходившей с лица, он повел многострадальной флейтой у черного носа… и швырнул ее куда подальше. Интерес пса тут же переменился, и он кинулся следом за облюбованной игрушкой. Но лишь для того чтобы возвратить владельцу, повиливая хвостом и намекая на продолжение веселья. Вэй Усянь закрыл лицо ладонями и взвыл не хуже любой собаки. Явиться на ночь глядя к Цзэу-цзюню теперь казалось ему не такой уж и плохой идеей. Он рухнул на постель, по-прежнему не размыкая глаз, и продолжал лежать, надеясь, что проблема разрешится сама собой или попросту исчезнет. Впрочем, проблема не только не исчезла, но и забралась на кровать, взявшись обнюхивать лицо заклинателя. Ну что ж. Коль решил изображать труп, так изображай до конца. Вэй Ин даже подивился, с каким равнодушием и смирением он позволяет псу — псу! — пусть и являвшемуся на самом деле Лань Чжанем, лежать рядом и творить все, что тому вздумается. Ну подумаешь — нос лизнул. Ну подумаешь — щеку лизнул. Ну подумаешь — губы лизнул, нежно и мягко, чуть прикусив нижнюю… …Нежно и мягко, чуть прикусывая нижнюю губу — так всегда Лань Ванцзи целовал по утрам Вэй Усяня, терпеливо дожидаясь его пробуждения. И тот, наконец, проснулся, непонимающе взглянув на своего супруга. — Хах, стало быть, с добрым утром, Лань Чжань… — Время близится к полудню, — без капли упрека ответил тот. — Ты беспокойно спал этой ночью, и я дал тебе отдохнуть подольше. — Мне снился кошмар, но он был даже полезен. Кажется, ты, сам того не зная, помог мне избавиться от… — Вэй Усянь запнулся, заслышав доносившиеся с улицы голоса. — Кто это там идет сюда? — Глава ордена Лань Лин Цзинь приехал. — Цзинь Лин? — рассеянно переспросил Вэй Усянь. Давно они не виделись. И еще дольше — с Цзян Чэном, но тот наносить визит, судя по всему, не собирался. Но вдруг?.. — И один он? — как бы между прочим поинтересовался он. — Не один, — ответил ему Лань Ванцзи и прежде, чем тот успел обрадоваться, уточнил: — С Феей. Так что тебе сегодня присни… Вэй Ин? — Да так, ничего, — обреченно проговорил Вэй Усянь, не спеша вылезать из-под одеяла. Здесь тепло и уютно. Здесь безопасно. Здесь нет собак. — К чему запоминать сны? От них же никакого толка!