Семья фанатов

      Меня зовут Инга, мне тридцать пять лет и я приняла решение взять из детского дома десятилетнюю девочку, которая страдает от шизофрении. После этого я очень долго ждала, пока соберу все нужные документы, но я не жалуюсь, ведь чувствовала, что это лишь моя девочка, и она должна быть только со мной, и именно я заберу ее отсюда!       Мы бы жили с ней вдвоём спокойно, без лишнего внимания. Я бы помогала ей с болезнью, чтобы она не чувствовала себя так одиноко и опустошённо, а она доказала бы мне, что я могу быть полезной и нужной, что мне можно доверить не только котёнка, но и ребёнка с особыми потребностями, что я не только увлечена мыслями о кумире, но и многого в жизни достойна, смею надеяться. Откровенно говоря, хотелось бы кому-то рассказать об этом, поделиться хорошими новостями и позитивными изменениями в жизни и пополнением семьи, но с родственниками у меня слишком тяжёлые отношения — они меня просто не поймут, и это взаимно. Я даже пыталась это проработать с психологом, но, видимо, так и не смогла смириться с тем, что у меня не очень понятливые родственники, и абсолютно нет друзей, лишь коллеги из книжного магазина. Но счастье — это не только обожаемая работа, как выяснилось совершенно недавно и совершенно случайно...

***

      Наша первая встреча произошла в кромешной тишине, во дворе детского дома. Она просто меня обняла и буквально вцепилась в одежду, будто боясь, что я сбегу из-за того, что она не такая, как все остальные... А я просто стояла и чувствовала, что я от неё уже никуда не уйду. Чувствовала интуитивно, на подсознательном уровне, что она лишь моя девочка и ничья больше! И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы она мне доверилась, поняла и приняла мои правила и маленькие слабости, чтобы они не оттолкнули и не напугали её. Было бы идеально, если бы мне удалось этого добиться...       Когда она впервые на выходные приехала ко мне домой, её рот не мог закрыться от восторга, а её глаза горели лихорадочным, почти безумным блеском, или даже огнём, точно уже и не помню... И я смею надеяться, что ей понравилось у меня в гостях.        Осматривая мое место жительства, она случайно увидела фото рабочего стола на компьютере и моментально накинулась на меня с вопросами: «Это кто? Это твой муж, ведь так?!».       — Ты что, глупышка! Это же один из самых известных блогеров Илья Соболев! — мне очень льстил её интерес к моим увлечениям.       — Расскажи про него, пожалуйста! — проявила детское любопытство девочка.       — Вот если ты будешь моей дочерью, то я про него тебе всё-всё расскажу, и даже на концерт свожу. Ну, если, конечно, захочешь, — твёрдо пообещала я.       Она зачарованно кивала головой. Похоже, что теперь она только этого и хочет, а раньше будто и не сильно хотела стать моей дочерью и частью семьи... Моей семьи.       Мне было немного обидно, что только из-за Илюши со мной хотят строить семью, но в то же время я была ему благодарна, как никогда, за то, что смогла её увлечь, заинтересовать, заманить Илюшей...        Так, как-то плавно и незаметно, лично для меня, через некоторое время локация сменилась. Мы пили чай и беседовали, и она рассказывала, что с ней из-за болезни никто не хочет дружить и даже разговаривать, в том числе сидеть в столовой. И даже в школе на переменах девочка заседает в библиотеке, и поэтому она всегда в гордом одиночестве. «Нет, я не жалуюсь!» — горделиво выпалила девочка.       У неё от эмоций сильных раскраснелось лицо, а пальцы чуть дрожали. Она просто не знает, как меня благодарить за то, что я хочу удочерить её, а не кого-либо другого. Я засмущалась и взяла её за руку, доверительно глядя в глаза, и произнесла:       — Ты мне ничего не должна, просто пообещай, что будешь улыбаться и дождёшься нашей следующей встречи, — её глаза радостно засветились.       — Обещаю!

***

Четырьмя годами ранее.       Тамара разглядывала довольно большую, объемную детскую книгу с картинами. Но неожиданно произнесла вслух слова, которые никто не хотел бы услышать:       — А если я не дочитаю эту книгу, то моя мама умрёт?       Всхлип. Второй. Третий. Она заплакала, испугавшись, что это будет правдой: что из-за неё она лишится самого близкого и дорого для неё человека; что никто больше не произнесет: «Спокойной ночи, малышка!» и «Я тебя люблю», не поцелует и не погладит по головке, не укроет одеялом, не позаботится, чтобы ей было уютно, тепло, мягко и спокойно, ведь она одна...       Голова начинала болеть от перенапряжения, хотя она даже и не начинала читать, а будто впала в забытьё или ступор.