Как бы то ни было

Тяжело просыпаться по утрам. Особенно тогда, когда понедельник. Особенно тогда, когда за окном один и тот же тусклый пейзаж. Особенно тогда, когда все кажется настолько безжизненным и скудным. Тигнари — школьник-старшеклассник. Такой же, как и все остальные. Его утренняя рутина абсолютно ничем не отличается от множества таких же рутин. Встал, умылся, оделся и ушёл. Завтрак он всегда пропускает. Обычно приёмы пищи вообще какая-то больная тема. Такое чувство, будто желудок не хочет подавать хотя бы какие-то признаки жизни и сигналы голода. От того и худощавое телосложение. От того цвет кожи приобрёл какой-то не самый здоровый бледный оттенок. От того и постоянный вкус мятной пасты во рту. Противный и отторгающий. Постоянно хочется пить из-за этого. Ужасно. Хотя возможно это потому, что сейчас время года такое. Кто знает... Путь до школы идется уже на автомате. Парень полностью погружен то ли в свои мысли, то ли в текст песни в наушниках. Тут уж как пойдёт. Хотелось бы все же вслушиваться в текст, нежели думать о предстоящем дне. И в наушниках то не лучше. Что-то из русского пост панка. И все это напоминает какой-то ужасно написанный роман или фанфик про рус реал. Забавно. Все так и пропитано до жути отторгающей и одновременно притягивающей атмосферой. Вот что называется вайб... А вот в школе дела уже лучше. Тут и теплее, и светлее. Гогот и хохот со всех сторон. И как будто уже и не так печально. Октябрь вообще не дружелюбен, поэтому подобные резкие переходы настроения очень кстати. Ну чтоб окончательно в депрессию не погрузиться. Рюкзак слезает с плеч на одну из скамеек в коридоре у гардероба. Тигнари растегивает куртку и взяв ее одной рукой за петельку, второй хватает рюкзак, закидывая его на правое плечо. Он шагает к раздевалке, параллельно пытаясь не споткнуться о пробегающих младшеклассников. Верхняя одежда отправляется на крючок и предварительно сняв пакет со сменной обувью, тот быстренько ее переобувает. Он уже заметил чужие длинные, пепельные волосы, что мелькнули вдоль гардероба. Ну слава богу. Тигнари выходит в коридор, поворачивает голову направо и сразу же замечает друга, что сидит на той же скамейке, на которой он переодевался. Тот вновь подходит к ней и положив ладонь тому на плечо, улыбается. Сайно поворачивает голову и на его лице сразу появляется такая же улыбка. Он встаёт со скамьи, сразу же убирая телефон в карман брюк. — Ты сегодня что-то поздно. Думал дождусь тебя у кабинета, но понял что лучше спуститься и подождать тебя здесь. Кавех и Хайтам устроили там какую-то херню. А мне столько нужно рассказать! — только встретились, а он как обычно. На это Тигнари лишь слегка смеётся и кивая, берет того под руку, направляясь к лестнице на второй этаж. Иногда, после каждого осознания бренности бытия, Тигнари мысленно говорит искреннее «Спасибо!» Господу за то, что у него есть Сайно. И не только он. Ещё Кавех, Аль-Хайтам... Но Сайно особенно. Он у него особенный. Под активный и громкий рассказ о том, что произошло на выходных, они таки доходят до нужной двери. Рядом с ней поставлена небольшая скамейка, на которой сидит Хайтам с Кавехом. Последний так же что-то ему рассказывает, недовольно вздыхая и хмурясь. Хайтам же сидит и читает учебник по биологии. Обычно, по его лицу нельзя понять вообще ничего, но в моменты когда Кавех его отвлекает, на нем читается все. Но все знают, что Кави он любит. Потому ничего и не говорит, молча поглощая все, что Кавех ему говорит. — Привет, ребят. — Тигнари перехватывает рюкзак в руки и плюхается рядом. — Ага, доброе утро. — не очень-то радостно. Но оно и понятно. Буквально пару минут назад Тигнари и сам был в таком настроении... Атмосферка, конечно, гнетущая. Но Тигнари химбио. На уроках химии или биологии он всегда чувствует себя гением. Это нехило поднимает настроение, да и самооценку. Он всегда помогает Сайно, что сидит с ним за одной партой, и заодно Кавеху с Хайтамом. Они сидят позади. Последний когда очень противился его помощи, ведь «Я сам могу справиться и сам могу помочь Кавеху». Однажды он так помог и себе, и ему, что оба схлапотали двояки. Такая там была работа, что учительница по биологии стебала их ещё два месяца. Сейчас он так не делает. А даже когда делает, в дело вступает Сайно и припоминает ему те шуточки от педагога. И тот становится как шёлковый. Такая взаимопомощь всем только на пользу. Тигнари от общения с Сайно, который в отличии от него физмат, стал лучше разбираться в алгбере и физике. Хоть и не до конца, но все же намного лучше, чем когда-либо. Хайтам например гуманитарий. Он душнила та ещё, но хорошо разбирается в истории и литературе. А Кавех... Он просто не определился. Отовсюду по чуть-чуть. И это тоже хорошо! *** К полудню настрой стал лучше. Прошла главная лофа понедельника — литература. Было очень разумно поставить после биологии и химии литературу. Хайтам снова забалтывал молодую учительницу, в то время как Сайно с Тигнари играли в крестики-нолики. Кавех успел даже уснуть. Остались лишь русский и алгебра. Ну и физкультура, куда же без нее... Но с Сайно они обычно уматывают с нее, слыша недовольные вздохи и ругань со стороны друзей. Но ничего, составитель расписания хоть начнёт думать пред тем, как ставить в выпускном классе последним физкультуру. *** Куртка слетает с крючка так же быстро, как и надевается на плечи. Действовать надо шустро, иначе засекут. Сайно цокает, когда Тигнари медлит, и не дав застегнуть молнию хватает его за руку и выводит из школы. Быстрым шагом те выходят за территорию школы и уже спокойно выдыхают. — По домам? — Нари останавливается посреди тропинки и таки застегивает куртку. На улице все же прохладно... — Я думал мы вместе по тусуемся... — тот смотрит на товарища, шмыгает носом и запихивает руки в карманы ветровки. — Пф, думал уже и не предложишь. Раз такое дело, то конечно! На том и решили. Довольный Тигнари хватает того под руку, скрепляя их как пожилая пара, затем поступает так же, пихая руки в тёплые карманы. За непринуждённой беседой, парни заходят в ближайшую к дому Сайно пятёрочку, набирая себе всякие вкусностей. Пробегая глазами по полкам с напитками, что были в конце магазина, школьник нахмуривается когда не находит глазами нужную газировку. — Возьми мне спрайт пока. У меня руки заняты. Да и я не вижу нихрена. — Добри спрайт пить полезно... — Сайно с абсолютно серьёзным выражением лица опускается на корточки к небольшим жестяным банкам. — и вообще, почему ты очки не носишь? — Как же ты меня уже заебал с этой шуткой, — Тигнари цокает и поворачивается в сторону кассы, все же улыбнувшись. А очки... Да нахер они ему сдались. В них он выглядит как ботаник, до жути ужасно и страшно. Не то что бы Тигнари парился из-за своей внешности или что-то типа того, но очки был его главный комплекс. Поэтому и не носит их. Хотя на всякий случай все же носит их в рюкзаке. Но надевать не хочет. Даже Сайно, что был с нии ближе всех, всего два или три раза видел его в очках. А это ну... Весомый аргумент.... Все распихали по рюкзакам, оплатили и ушли. Так и идут. Серый пейзаж и почти голые деревья особого настроя не дают, но болтовня отвлекает. Не даёт уйти в себя... С ним он чувствует, что не так одинок. Сайно живёт в многоэтажке напротив. Ей уже лет 70, если не больше, конечно. Она потрепанная, даже дряхлая в какой-то степени. Видно что старая. На всем фасаде дома видны квадраты краски посветлее или потемнее. От их количества Нари удивлялся всегда. Это ж надо столько наркосайтов создать... Подъезд тоже обшарпанный, грязный. Как будто тут наркопритон и устраивают. Поднявшись по лестнице, Тигнари отводит взгляд в сторону, рассматривая чьей-то коврик на пороге перед квартирой. — А, кстати... — невзначай так, намекая будто. — У тебя не осталось сигарет? — внезапно спрашивает Тигнари, поворачивая голову на друга. — Я думал ты... — Я соврал. — перебив на полу слове, тот чуть смеётся. Курить в семнадцать лет — база или пиздец? Вот в чем вопрос. Но это никого не смущало. Допустим Сайно уже скоро восемнадцать. Хотя даже так рановато как-будто. Он курит ещё лет с пятнадцати. От того и голос у него грубый, почти прокуренный. От того и сам он часто пахнет табаком. Нари же попробовал только недавно. И то, только из-за того, что в какой-то момент стоя на балконе в его квартире, тот учуял вкусный сладкий запах. И вроде бы он зарекся больше так не делать, но всякий раз чувствуя этот пленительный запах, он еле как себя сдерживал. Вот и сломался. — Остались, не переживай. — он запускает его в лифт первым, заходя следом. Кнопка верхнего этажа загорается красным, а беседа вновь становиться весёлой и приободренной. *** Тигнари плюхается на просторный, не заправленный с утра диван в комнате хозяина квартиры. Последний же в свою очередь умотал на кухню, и гремя посудой громко ругается. — Блять, — он только цокает, в конечном итоге забирая то, что ему нужно. Преодолевая расстояние от кухни до комнаты, Сайно ставит большую миску на стол. — А че это мы, буржуйничаем сегодня? Чипсы не из упаковки уже? — Да нахер эту упаковку блядскую. — Ты чего злой-то такой? — Тигнари садится на кровати в позу лотоса, с непониманием смотря на резкие и агрессивные движения. — Да папаша заебал. Свинячит на кухне как мразь последняя, ничего за собой не убирает. — Сайно хмурится, выуживая из рюкзака Нари чипсы с сыром. — еще так все поставленно, будто у нас домработница есть. На лице у Тигнари читается лишь «ну ебаный рот». Сайно живёт с отцом всю жизнь. Мать он потерял еще в детстве. Но сейчас вдаваться в подробности этого всего так не хочется. Больно было даже слушать об этом. Тигнари все ещё помнит его глаза, когда Сайно рассказывал ему об этом. Такие печальные и пустые. И то, как они залились горькими слезами. Он все ещё помнит, как крепко обнимал его. Как и сам чуть не заревел. Тот легонько стирал его слезы с щек, терпеливо повторяя это действие ещё множество раз, ведь те лились рекой. Тогда-то они и сблизились до того, что имеется сейчас. Сам Нари тоже осмелился открыть ему душу. И пока не пожалел ни на секунду. И всякий раз, когда Сайно упомянал папу в таком ключе, Нари оставалось только задумываться над тем, почему тот себя так ведёт. Почему не испытывает к сыну хоть капельку отеческой любви. По рассказам старшего, да и по воспоминаниям того, чего он видел своими глазами, семья живёт как соседи. Никто друг о друге не заботиться. Как приходят домой, то расходятся по комнатам, проронив только неловкое «привет». Действительно как-будто незнакомые люди... *** После того, как все чипсы были съедены, сплетни и тик токи обсужены, а газировка выпита, Сайно поднялся с кровати, потянулся и полез в шуфлятку в столе рядом. Достав от туда пачку сигарет с зажигалкой, тот берет одну никотиновую палочку в рот, зажимая ее меж губ. Он поднимает взгляд на друга и дернув головой в сторону балкона, приглашает его пойти с ним. А тот и не против. Одернув тюль, Сайно открывает дверь балкона и первым выходит на просторную площадку с высокимм перилами. Тигнари за ним. Дверь захлопывается и он так же подходит к железной ограде, опираясь руками. Холодная. Даже через толстовку чувствуется. Парень перекусывает кнопку на фильтре и наконец подводит огонь к концу сигареты. Он протягивает зажигалку вместе с пачкой другу, на что Нари отрицательно качает головой, немым жестом отказываясь. — Ты же меня буквально недавно спрашивал. — вопросительно выгнув бровь, тот затягивается, а прямоугольная пачка с огнивом отправляются в карман не переодетых школьных брюк. — Я хотел у тебя, — повернув голову, тот улыбается. — так, чуть-чуть. Тебе не холодно, кстати? Довольно прохладно... — Забавный ты. — но тлеющую сигарету все же протянул,перед этим на зло выдохнув горький дым тому в лицо. — нет, не холодно. И Нари ее благополучно забирает, сразу же неглубоко затягиваясь. Он чувствует, что дым клубами распространяется по легким, и так же быстро от туда выходит. — Забирай. И дальше уже стояли молча, вглядываясь куда-то вдаль. Тучи и хмурость ближе к вечеру рассеялись, открывая почти чистое небо и солнце, что перестало греть ещё в сентябре. Жёлтый цвет приобрёл красноватый и багровый оттенок, которым светится не только небесное светило, но ещё и облака поблизости. Они тоже начинают приобретать разные оттенки красного в перемешку с тёмным голубым. Но скоро это пойдёт. Сумерки так коротки... — Красиво, правда? — прерывая тишину, в полголоса, Тигнари переводит взгляд на Сайно, что так же размеренно курил, изредка скидывая пепел за пределы балкона. Белые волосы и профиль подсвечивались каким-то розоватым оттенком, подчеркивая его симпатичные черты лица. — Очень. — уже не так многословен. Сайно тушит сигарету о перила, выкидвая окурок туда же, куда и пепел до этого. И вновь взгляд на Нари. — может на ночь останешься? — На ночь? — Тигнари удивлённо вскидывает брови, но после секунды раздумий сразу же соглашается, кивая головой. А Сайно молча улыбнувшись, берет того под руку и выводит с балкона.