Prayers For Passerine

– Итак! – Неловко кричит Хани. – Ты, э-э… – Она неуверенно смотрит на его темно-серое пальто с белыми ромбовидными узорами. – … Ты один из этих воронов? Филза растеряно моргает. – Можно и так сказать. – Да, я так и думала. Ваш стиль одежды довольно узнаваем. – Ммм… – Итак, ты занимаешься всякой похоронной ерундой, – заключает Хани. – Вроде того. – Так… я просто буду наблюдать, как ты занимаешься своими церковными делами, и не собираюсь убивать себя. Филза отрывает взгляд от неглубокой могилы, которую он копает. (На удивление быстро копает, он явно делает это не в первый раз.) – … Нет, ты тут ни при чем, я буду хоронить себя, – медленно проговаривает Фил. Хани молча смотрит на него. – Если я не выберусь оттуда к рассвету, можешь просто попрыгать на ней, – ворчит Филза. – Это должно меня разбудить. – Это то, что делают рапторис? Мне тоже нужно выкопать себе могилу? – нерешительно спрашивает Хани. – О, пожалуйста, не надо, – тихо смеется Фил. – Ты умрешь. С этим совершенно обыденным и не тревожным утверждением, Филза просто продолжает копать. Пока он этим занимается, Хани мучительно медленно приходит к осознанию, что Филза невероятно странный. Не жуткий – просто какой-то ненормальный. Вероятно, было бы менее странно, если бы он при этом не был симпатичным. Симпатичным в необычном понимании. Это красота огромного скелета дракона, запечатанного в янтаре, представленного на музейной выставке. Историческая, граничащая с фантастичной, словно художественное предположение о том, как выглядело то, чего больше не существует. – Ты помнишь других рапторис? – Интересуется Хани. – У меня была большая стая, – Филза отстраненно улыбается. – Мы все жили в одном доме. – И все рапторис? – Недоверчиво спрашивает Хани. – Вы, ребята, были каким-то изолированным сообществом или что-то в этом роде? Филза хмурится. – Нет, я… Я думаю, что в те времена все были рапорис. Авис появились намного позже. Хани наклоняет голову. – Сколько… сколько тебе лет? – Медленно спрашивает она. – Я…я… – Филза загоняет лопату в землю и замирает, оперевшись на нее. – … Я не знаю. – Ну, э-э… – Хани теребит край своей шляпы. – Сейчас 1923 год. Может, у тебя получится посчитать? На щеках Фила проступает странный звездный румянец, его чудные рога приобретает красноватый оттенок. – Я не знаю, сколько мне было лет, когда люди начали считать года. Хани открывает рот, тупо хлопая глазами. – Когда я был птенцом, еще даже не изобрели порох, – тихо бормочет Филза. – Я помню первые войны, в которых люди начали использовать пороховое оружие. И пушки. Многие погибли, потому что продолжали полагаться на свои мечи. – Гребаные боги, – шепчет Хани. – Тебе должно быть, по крайней мере, четыре тысячи лет. Минимум! И это означало… это означало, что Филза не был похож на Хани, он не искал разрозненные крупицы умирающей расы. Он сам пережил вымирание рапторис. – Сначала я не заметил, что это происходит, – дрожащим голосом говорит Фил. – Немного золотого пуха, более тупые когти, не такие острые зубы. Я не предавал этому значения. И я… я не люблю находиться среди людей, порой пропадал на целые века. – Неуверенный смех. – Эти изменения были такими незначительными. Он замолкает. – И однажды я просто… прозрел. Я видел элитрийцев на улице и понял, что не… узнаю их. Его широко раскрытые глаза и улыбка кажутся почти стеклянными. – Каким гребаным маразматиком ты должен быть… – Нервно смеется он. – Чтобы пропустить вымирание собственной расы? Хани ничего не говорит. Ей нечего сказать. – Я буду спать на твоей могиле, старик, – вздыхает она. – Нет, не будешь, – ворчит Фил, возвращаясь к работе. – Попробуй мне запретить, – усмехается Хани. – Ты не сможешь вылезти из своей могилы, пока я не встану с постели. – Вау, – смеется Филза. – Ты так сильно хочешь моей смерти? – Это идеальное преступление. – Угу, – Филза откидывает лопату, заваливается в свою могилу и быстро начинает покрывать себя мхом и грязью. – Спокойной ночи. Хани хочет огрызнуться на него в ответ, но когда на ум приходит что-то достаточно остроумное, он уже скрывается под толстым слоем земли. (Она вздыхает и кладет свой спальный мешок на его могилу.)