Prayers For Passerine

Свет пробивается сквозь деревья. Хани сидит на своем спальном мешке и ест сэндвич, наблюдая за тем, как встает солнце. Черная когтистая рука вырывается из земли всего в нескольких пикселях от нее. Хани запихивает себе в рот остатки сэндвича. – Доброе утро, тупица.

-<>♥<>-

Хани достает из ручья рака. – Эй, Фил, ты старше этого парня? Филза берет рака у нее из рук и просто откусывает ему голову. Просто… просто, блять, перекусывает хитиновый панцирь острыми зубами и все такое. Круто! Да, конечно, просто ешь раков сырыми. Почему бы и нет? – Вкус знакомый, – задумчиво заключает Филза. – Так что, наверное, да. – Ты хочешь сказать, что в прошлом еда была другой на вкус? Почему ты старше еды… какого хрена, нет, вернись сюда…

-<>♥<>-

– Ты старше шоколада? – Спрашивает Хани. – Ты старше шоколада? – Сухо передразнивает Филза. – Это значит «нет»? – Хани приподнимает бровь. – Рада знать, что у тебя были хоть какие-то сладости в детстве. – Какое отношение, черт возьми, шоколад имеет к сладостям? – Смущенно спрашивает Фил. Хани моргает. – Какого хрена шоколад не должен иметь отношения к сладостям? – Какао стали добавлять в конфеты в начале прошлого тысячелетия, или около того? – Филза прищуривается. – Я имею в виду, вещи со вкусом шоколада были всегда, но он никогда не был сладким сам по себе. Это все равно, что называть морковь сладким пирожным. – Какого черта тогда все ели шоколад, если он не был сладким? – С искренним ужасом в голосе спрашивает Хани. – Мы… мы пили это? – Предполагает Филза. – Как чай? – Просто чистое какао? Оно же чертовски горькое! – Разве не в этом гребаный смысл шоколада? – Почему бы тебе тогда просто не засовывать сырое какао себе в рот? – Может, я так и сделаю! Хани морщится от отвращения. – Ты бедный обездоленный мазохист. – МАЗОХИСТ?

-<>♥<>-

– Привет. Филза отрывает взгляд от своих странных металлических перчаток. – Привет, приятель. – Ты, э-э… – Хани с опаской рассматривает резные шарниры, которые тревожно щелкают слишком близко к его обнаженным запястьям. – … не было бы проще, если бы ты это снял? Филза поднимает руки и сгибает пальцы. Перчатки погружаются обратно в его плоть, не оставляя ничего, кроме символов в виде глаз Эндера, вырезанных в центре его ладоней. Еще одно движение и перчатки появляются снова. – Это самая забавная часть! – Весело щебечет Филза. – Я не могу! – Честно говоря, это очень тупое решение - сделать броню, которую ты даже не можешь снять. Филза морщит нос. – Смело с твоей стороны предполагать, что у меня был выбор. Хани непонимающе хмурится, глядя на этот странный механизм. – Эй, не хочешь посмотреть, какой трюк я могу провернуть с помощью этого? – Бодро спрашивает Фил.

-<>♥<>-

Филза смотрит на Хани со смутно обеспокоенным выражением лица. – Почему ты покупаешь так много хлеба? – Потому что это хорошая еда в дорогу? – предполагает Хани. – Если бы я пытался есть столько хлеба, я бы, наверное, впал в кому. Хани сочувственно чирикает. – Ты один из тех элитрийцев, у которых непереносимость зерна? – Непереносимость зерна? – Филза резко останавливается. – Ты хочешь сказать, что вы – маленькие ублюдочные авис можете просто спокойно есть хлеб? – Ты хочешь сказать, что вы гигантские стремные рапторис, не можете этого делать? – Передразнивает Хани. – Боги, как вы вообще едите? Филза громко фыркает, перья за его спиной пушатся, как шерсть у расстроенного кота. – Я хищная птица! Я ем… – он неопределенно жестикулирует. –… дичь! – Я думала, что рапторис были мезокарноядными, – говорит Хани. – Я видела, как ты ел фрукты. – Это в основном лишь прихоть. – Филза машет рукой. – Но мы не можем воспринимать эти тупые… сельскохозяйственные культуры. Я имею в виду, это не убьет меня, но от большого количества хлеба голова делает бррр. – Ты напиваешься хлебом, – фыркает Хани. – Хреново быть тобой. – Тебе никогда не познать радости напиться хлеба. – У нас для этого есть алкоголь! – Это не то же самое…