Обрывки

      Снег идёт густыми, плотными хлопьями, бережно укрывая деревья и кустарники. Он холодно мерцает на свету и что-то таинственно шепчет, формируя небольшие сугробы и скрывая за белой стеной пахнущий соснами лес.       Гарри стоит недалеко от дома и с удовольствием слушает уютное шуршание, с которым снежинки опускаются на землю.       Тедди уже несколько дней не радует его частыми пиночками, сменив привычную активность на крепкий сон. Кажется, малыш затаился и копит силы, готовясь в ближайшее время появиться на свет, поэтому Гарри ощущает небольшую грусть. Пусть он немного устал и иногда ноет поясница, но он будет скучать по времени, когда внутри него росла жизнь.       Защитные и согревающие чары вокруг не дают ветру ударить мокрым порывом в лицо или намочить свитер, однако Гарри это не устраивает — сейчас он хочет чувствовать всё!       Магия тихо звенит и рушится, осыпаясь невидимыми осколками будто стеклянного купола. И стихия тут же подхватывает снег, усыпая им Гарри.       Волосы, брови и длинные ресницы быстро намокают, на щеках появляется яркий морозный румянец. И Гарри счастливо прикрывает глаза, окунаясь в ощущения. Он чувствует себя по-настоящему живым!       — Гарри!       Перед ним ожидаемо появляется Том. От него веет домашним теплом и пряностями. Чёрные брови сведены к переносице, выдавая лёгкое недовольство, а такого же цвета вьющийся на концах волосы безупречно уложены на правую сторону. Снег не смеет прикоснуться к его красоте, и даже ветер обходит стороной подтянутую фигуру.       Он не ругается, только надевает на влажные волосы Гарри тёплую шапку и накидывает на плечи расширенное заклинанием длинное пальто, чтобы укрыть выпирающий вперёд, опущенный животик.       — Спасибо, Том!       Гарри ценит эту заботу. Ценит, что его не упрекают за желание почувствовать снег на коже, прикосновение мороза и ветра. Скрыться от вездесущей магии и побыть человеком. Ему это важно, и сердце греется пониманием, что Том не против.       Тем временем ветер стихает, и снежинки становятся крупными и пушистыми. Они медленно кружатся в воздухе и садятся на открытую ладонь.       Гарри глубоко вздыхает и таинственно улыбается, ощущая какие-то перемены внутри. Это не укрывается от пристального взгляда Тома, что тоже невольно прислушивается к усилившемуся потоку магии. Она мягко и поддерживающе льнёт к Гарри, и лёгкое волнение пронизывает Тома от зарождающегося предчувствия.       — Гарри, милый, — Том ловит его замёрзшие руки, чтобы поднести их ко рту и согреть дыханием, прежде чем поцеловать любимые пальцы, — идём в дом. Я приготовил глинтвейн на виноградном соке, а домовики испекли твоё любимое печенье.       — Имбирное? — Лукаво смотрит Гарри, не желая так быстро уходить.       — Имбирное, — воркует Том, обнимая его за талию и притягивая к себе, невербально накладывая согревающие чары.       Гарри благодарно улыбается, поднимая счастливые глаза, и смотрит на синее небо, откуда летят снежные хлопья. Он точно знает — это дело рук Тома, и не скрывает, как сильно оно радует его сердце.       Тедди продолжает умиротворённо спать, и Гарри глубоко вздыхает. Возможно, на днях он возьмёт сына на ручки и будет укачивать его перед сном, рассказывая сказки Барда Бидля и свои приключения в Хогвартсе.       — Идём, милый.       Том соприкасается лбом с Гарри, и они в обнимку возвращаются домой, где пахнет имбирём, корицей и виноградным соком.       Как только дверь закрывается, красивая снежная сказка превращается в плотный мокрый снег, остро падающий на землю под жестокие порывы ветра.       Впервые Том радуется, что поставил эти чары на мэнор, и теперь Гарри в безопасности, какой бы шторм ни бушевал за окном: стоит открыть дверь, как погода улучшится. Сейчас Том считает это самым малым, что он способен сделать для супруга, ведь внутри он готов на всё, лишь бы видеть его счастливую улыбку и сияющие глаза как можно чаще.