Распятый,но не святой

            Закрывшись в своей комнате от страха, шестнадцатилетний Антон сжимает подушку в своих руках.       Отчим снова поднимает руку на маму.       Вздрагивая от каждого звука, он уже на полную выкручивает музыку в своих наушниках, но звук разбивающейся посуды и прерывистые вздохи ужаса не может перебить ничто.       Я закрываю уши руками. Когда твои слова для меня ничего не значат, я напеваю: Ла-ла-ла — едко врезается в разум, и парень со скрежетом зубов выбрасывает подушку, выкидывая музыку из своего сознания. — Я так больше не могу, — со стоном боли произносит, вытирая нежеланные слёзы, дрожащими руками набирая по фейстайму такого знакомого человека.       Тот почти сразу снимает трубку. — Привет, ты как? — выдавливает улыбку, по-детски махая рукой. Детские глазенки в страхе бегают по окружности всей комнаты. — Кооот, — собеседник широко улыбается, растягивая это сладкозвучащее прозвище. Утвердительно махает головой в знак того, что у него всё хорошо, и задает такой же вопрос Антону.       Резко дергаясь, он молчит, кусая губы. Арсений, он же собеседник, шумно вздыхает. — Опять? — улыбка сползает с его лица, а в ответ лишь слезы на глазах Тоши. — Я жду тебя у себя. — Арс… Я не… — Антон пытается оправдаться, виновато улыбаясь, но его перебивают. — Двадцать минут, — оборвалось на том конце провода, и звонок завершился. Паренёк криво улыбнулся уже потухшему экрану смартфона.       Закинув все вещи в свой маленький рюкзачок и набрав побольше кислорода в легкие, он вылетает из комнаты.       Мама сидит в углу и плачет, а отчим крушит всю посуду. Шастун не успевает выскользнуть из поля зрения последнего, как его очень больно тянут за ухо, оставляя красные отметины.       Тоша жмурится. — Куда собрался, щенок? — буквально выплевывают ему в ухо громким басом.       Очень сильно несет перегаром. Вздохнуть невозможно, поэтому Шаст задерживает дыхание, просто молясь.       Правая рука паренька с надеждой блуждает по столику рядом. И похоже удача сегодня на его стороне, потому что уже спустя нескольких томительных минут, сопровождающихся непрерывно брюзжащей слюной в его сторону — он цепляется за какой-то хрусталь и с грохотом разбивает его об пол.       Осколки беспощадно впиваются в кожу, из-за чего в некоторых местах на ладони начинает сочиться кровь.       Пока отчим не успевает опомниться, ибо стёкла задели его ногу, Антон несется к входной двери, на прощание мельком обнимая мать.       Выскользнув за пределы этого ада и почувствовав свежий морозный воздух позднего вечера, он облегченно выдыхает. Кидая обеспокоенный взгляд на окна квартиры, где видит разъяренный силуэт мужчины, Антон ускоряет шаг, содрогаясь от холода.       До хруста костей сжав ладонь, Шастун пытается остановить кровотечение, но капельки крови предательски оставляют след на снегу. Вокруг начинают мелькать знакомые многоэтажки, и на лице подростка вырисовывается подобие улыбки.       Такой родной и выделяющийся среди других подъезд как обычно открыт. На автомате поднявшись на нужный этаж, Антон останавливается напротив двери, ведущей в мир, где нет места насилию, злобе и слезам. Кровь по прежнему предательски не хочет останавливаться.       Робкий стук, после которого не прошло и минуты. Дверь открывает Арсений в домашней футболке и немного грязном фартуке, в то время как с кухни доносится запах чего-то горелого, однако он мигом обо всём забывает при виде такого беззащитного Тоши.       У него кровь       Испуганные глаза Арса теряются в пространстве, и он в панике оглядывает подростка, прежде чем пропустить его внутрь. — Твою мать, — тихо выругавшись, Арсений старается взять себя в руки. — Кот, присядь, — взяв Шастуна под руку, он осторожно ведёт его на кухню, где усаживает на стул и отправляется на поиски бинта и перекиси.       Через пару минут «кот» по-ребячески шипит, пока двадцатидвухлетний Арсений Сергеевич мечется рядом в попытках безболезненно обработать рану подростка. — Кот, ну чего ты как маленький, — довязывая последние штрихи, чтобы бинт держался крепче, он плюхается рядом, ласково прижимая парня ближе к себе.       Перебирая его длинную шевелюру, Арс заставляет Антона улечься первому на грудь. Тот без слов соглашается, но перекладывает свои ладони, цепляясь за шею Арсения.       Молча тянутся к губам друг друга и трепетно сливаются воедино.       Внизу живота затягивается приятный узел у обоих, и Арс отстраняется первым, в попытке отдышаться. Нервозно закуривает одну сигарету из пачки синего Winston, и она ловко и грациозно умещается в руке между указательным и средним пальцами.       Антон с восхищением рассматривает такого статного, сильного и очень даже взрослого для него Арсения.       Робкие детские пальчики хотят продолжения и начинают изучать тело. Арс из-за накатывающего возбуждения и табуна мурашек от каждого прикосновения младшего — давится сигаретным дымом, который так стремился заполонить лёгкие.       Двадцать два и шестнадцать.       И Арсений срывается. Они, полностью охваченные страстью, плетутся в спальню, впопыхах избавляя друг друга от одежды.       Антон падает на кровать, и холодная смазка льется на самые запретные участки тела.       И только для Арсения нет сейчас ничего запретного. Шастун сейчас толкается бедрами ему навстречу, сбивая под собой одеяло и создавая между ними необъяснимую связь.       Он выгибается, приоткрывая рот в немом стоне.       В руках Арсения колечко, которое аккуратно проникает в анус Тоши, давая простор для возможностей. Тугое кольцо разминается пальцами, и из груди Антона вырываются пару рваных вдохов.       Арс ещё больше раздвигает руками ягодицы парня и начинает сильнее возбуждать, лаская языком его зад, который проходится по кругу тугого колечка, проникая внутрь. Руками натягивает презерватив на стоячий колом член, ожидая позволения. Он никогда не сделает это против его воли, даже если прямо сейчас он попросит всё закончить или наутро постарается забыть его имя.       Через пару мгновений Антон дал знак о готовности, и Арс вошёл в него, и его хотя бы немного подготовленную задницу.       Давая привыкнуть, он замер на несколько секунд, после чего постепенно начал наращивать темп.       Антон взял его за руки, помогая настроиться на нужный ритм, чтобы он не чувствовал себя виноватым после.       Их бёдра всё резче и резче стучали в такт, из груди парня вырывалось стоном имя желанного, и он стал чувствовать его всей длиной члена.       Стенки лона сжимались, на лбу выступили венки.       Прижавшись к подушкам, Антон наклонился, выгибаясь ещё круче. Он пытался хватать губами кислород. Пот обильно стекал по всему лицу.       Арс входит до упора, понимая, что они оба близки к разрядке.       Придерживая одной рукой младшего за талию, он несколько раз толкается во всю длину и рывком изливается внутрь, оттягивая волосы на макушке.       В пространстве рассеивается самый громкий и самый сладкий за все времена стон имени Арсения.       Старший довольно улыбается, убирая мокрую и прилипшую чёлку со лба.       Венки всё ещё вздуты у обоих. Они крутят в голове такое нужное сейчас «люблю», но произнесут друг для друга такое простое, но одновременно сложное и необходимое слово ещё очень нескоро.                    Спасибо, что ты только сводный брат.