Голос

Желтоволосый парень, прикрыв свою чакру, на цыпочках крался по коридору. Он хотел заминировать комнату одного из организации – Хидана. Этого человека, которому, кажется, скоро придёт заслуженный конец, звали Дейдара Тсукури. Он был взрывным парнем, в прямом смысле. Зачем он пошёл минировать Хидана? Тот обозвал его искусство безполезной тратой таланта. -Искусство – это взрыв, тихо прошипел Дейдара, -Никто не смеет оскорблять моё искусство! Был вечер, Конан ушла в кабинет к Пейну, Какузу ушёл платить налоги(так он называл зарплату напарников), а значит он ещё долго будет возиться с выдачей денег. Тоби (напарник подрывника) тоже куда-то изчез, но Дейдару это не особо волновало. Он, наверное, сидит в их общей комнате и занимается всякой хернёй, главное что предоставился такой шанс отомстить. Хоть блондин и понимал, что ему достанется больше чем Хидану, но если его не спалят сейчас, то можно будет как-то выкрутится. Но есть одно "но", комната Хидана расположенна рядом со штабом-кабинетом Пейна. Крадясь, голубоглазый дошёл до кабинета, осталось его беспалевно пройти и готово, можно быстренько заминировать. Но вдруг Дей услышал из-за двери незнакомый, странный, и очень приятный на слух голос, он был очень низким, но таким бархатным, строгим, Дейдара прислушался. -Пейн, для нас сейчас самое важное это информация о джинчурики, где они находятся, кого лучше позвать для захвата.- проговорил голос. Голубоглазый хотел приоткрыть дверь и заглянуть, кто это такой, и почему он общается на равные с Пейном, точнее, говорит что нужно сделать Акацуки чтобы поймать Биджу. Но дверь не поддавалась, а тихо открыть не получиться. -"Может это новенький?"- подумал подрывник. -"Да не, новый не знал бы так много об Акацуки. Но, кто тогда? Может тайный основатель? Или это просто Конан саке хлебнула?" Но мысли Тсукури оборвал голос Зецу: -Я считаю что сначала надо наладить проблемы внутри организации. -Дело говоришь - послышался голос Конан. Вариант отпадает. - Надо сначала убедиться в скрытности нашего убежища. К этому времени Дейдара уже не слушал других, он лишь наслаждался звучанием "бархатного" голоса. Каждый вечер, когда представлялась возможность, он ходил к кабинету и слушал этот голос, снова, и снова восхищаясь им. Он, конечно, не всегда его застовал, но упорно ждал когда туда зайдут Пейн и Конан, а голоса Зецу и "бархата" возьмутся из неоткуда. Через пару дней он уже не мог просто жить без этого голоса, он даже перестал злится на Тоби, который всячески пытался привлечь его внимание. И вот как то Дейдара опять пришёл к штабу, и сел с затушённой чакрай рядом с дверью. Он снова слушал. Тут, дверь техонько скрипнула. Дей отшатнулся от неё, как люди от его взрыва, и пулей побежал в комнату. Самое странное, что у него получилось так быстро двигаться, при этом не издав ни звука, даже всегда гремящая как гром половица не скрипнула. Забежав в комнату он опомнился. К счастью, Тоби в комнате не оказалось. "Но где он может быть, в кухне его не было?" но Дей быстро забыл про эти мысли углубившись в раздумия о голосе, и о том что не остался, может он бы смог увидеть незнакомца с "бархатным" голосом. Через пару часов в комнату заявился Тоби, как обычно со своим "Дейдара семпай". То, что ещё неделю назад выводило подрывника из себя, теперь было просто мелочью, которая не могла оторвать его от раздумий о голосе. Ночью все улеглись спать, Дейдара спал в комнате с Тоби, так как у Акацуки не было денег на отдельные комнаты каждому индивиду, так что приходилось жить в комнате со своим напарникам. Убежище организации Акацуки погрузилось в неприглядные, сонные страдания. Кому то (вроде Пейна) снилось смерть Яхико, Конан тоже не отставала. Итачи, как обычно, купался в крови сородичей, Кисаме – друзей, Тоби – ... да хрен знает, что Тоби снится. И только четверым людям, и не совсем, снилось: Хидану – его великий и могучий Джашин, с которым, есть подозрения, что Хидан мутит, Какузу – груда денег, и никаких Акацуки, чтобы не делить, Сасори – украденная помада и пудра, Конан, да что ему вообще может сниться, он же умер, и только Дейдара, видел во сне красивый, льющийся из чьих то уст, бархатный, голос.