five stars

Форма для работы в «God's Menu» оказалась гораздо легче, чем думал Чонин. Материал — шёлк снаружи, а внутри один слой хлопка для тепла. Чёрный шёлк, короткие рукава, золотой пояс вокруг талии. Она свободно облегает тело, но даже при массивности пояса форма настолько удобна, что нигде ничего не торчит и не зацепится, например, за открытое пламя. Стильно и практично. Но проблема Чонина — это его волосы. При такой влажности как сейчас они не укладываются никак. Что бы он ни пробовал — гель, вода или их комбинация, — они всё равно торчат в разные стороны. Когда парень заходит в «God’s Menu», заведение только открывается. Первое, что он видит, — это улыбка работника у дверей кухни. Его серебристые волосы слегка сверкают под светом. — Я Феликс, — здоровается он, протягивая руку для приветствия. — Ты Чонин, верно? Чонин знал из досье Феликса, что тот из Австралии. Это слышно по акценту, но больше всего его удивляет глубина его голоса. С такого милого и почти андрогинного лица он никак не ожидал голоса, глубже которого, кажется, только Гранд-Каньон. — Ну посмотри на себя, — восхищается Феликс, его руки внезапно касаются щёк парня. — Такой милый! Чанни говорил, что ты молодой и я видел тебя на днях, но, вау. Я это только сейчас заметил. Чонин почти хочет отстраниться, вот только почему-то не может, словно застыл в руках австралийца. Пока, наконец, чья-то рука мягко, но настойчиво не отодвигает того. Тёплое прикосновение заставляет Чонина замереть, подняв глаза, он встречается взглядом с Хёнджином, его тело словно каменеет. Он вообще не слышал, как тот подошёл, однако же сейчас Хёнджин практически стоит за его спиной. Одной рукой он берёт новенького за плечо и с минимальными усилиями вытаскивает его из-под прикосновений Феликса. Чонин ничего не понимает, но не успевает осознать, что происходит, как оказывается за спиной у Хёнджина. Тот стоит, словно каменная стена и парню не понятно, почему атмосфера внезапно стала такой тяжёлой. Тем более странно, что реакция Феликса — не страх, а недовольный вздох. — Да ладно тебе, — жалуется он. — Он на моей кухне, значит принадлежит мне. Чонин хмурится, выглядывая из-за плеча Хёнджина. Тот ненамного выше него, но как-то умудряется стоять так, что полностью заслоняет его от Феликса. В этот момент двери резко открываются и все трое оборачиваются, видя Чана, входящего вместе с Чанбином. — Чан! — зовёт Феликс. — Скажи Хёнджину, что новичок — мой! Мужчина лишь смотрит на всех троих и качает головой. — Я не собираюсь лезть в это, — хмыкает он и направляется в дальний конец комнаты, где скрывается за гигантской стальной дверью. Теперь Чонин окончательно сбит с толку. Что именно Феликс имеет в виду под «мой» и почему Хёнджин его останавливает? Он пытается обойти парня, но тот отводит назад руку, чтобы остановить его. — Эм… — начинает Чонин. — Я позволил тебе забрать Сынмина, — говорит Хёнджин, его голос низкий и чёткий. — Но ты не можешь забрать их обоих. К этому моменту разум новичка уже гудит, пытаясь понять, что именно Феликс или Хёнджин хотят от него. Каждый раз, когда он пытается пошевелиться, рука Хёнджина останавливает его и Чонин слишком озадачен, чтобы сделать что-то кроме как наблюдать за этими двоими, которые явно находятся на грани конфликта. Несмотря на то, что австралиец выглядит недовольным, он явно настроен серьёзно, как и Хёнджин. Здесь явно происходит что-то, чего Чонин пока не понимает. Но Феликс, кажется, сдаётся первым, раздражённо вздыхая: — Это не ты позволил мне забрать Сынмина, а он сам захотел ко мне, — ворчит он. — Как и Инни. Прозвище заставляет Чонина моргнуть. — Инни? — Тебе подходит, разве нет? — улыбается Феликс, а затем снова хмурится, глядя на Хёнджина. — Ладно, ты выиграл. Но если Инни сам придёт ко мне — это уже не моя вина. Чонин переводит взгляд на парня как раз вовремя, чтобы заметить, как тот скалится. В этот момент он честно не понимает, почему Феликс не боится Хёнджина. Если бы такая злобная гримаса была направлена на него, он бы уже застыл на месте. Ни одно из его полицейских тренировок пока не научило его справляться с такой чистой, неподдельной угрозой, которую излучает Хёнджин. Затем Хёнджин разворачивается, хватает Чонина за плечи, а после наклоняет голову и облизывает его шею. Сначала Чонин просто шокирован. Он чувствует как язык Хёнджина проводит длинную, тёплую линию от боковой части шеи, вдоль челюсти и до самой щеки. Когда он отстраняется, глаза новенького становятся размером с пять копеек, а пробежавшая по его телу дрожь настолько заметна, что скрыть её невозможно. Он даже не сразу замечает, что Феликс смеётся и понимает это только позже. — Я это облизал, значит, это моё, — заявляет Хёнджин, прежде чем наконец отпустить Чонина и, как ни в чём не бывало, удалиться. Тот смотрит ему вслед, наблюдая, как изящная фигура парня исчезает за той же дверью, через которую ранее ушли Чан и Чанбин. Только после его ухода Чонин понимает, насколько слабы его ноги и внезапно осознаёт, что на его шее всё ещё ощущается влажность. Единственное, что он может сделать, это посмотреть на Феликса, который продолжает веселиться. — Что это было? — Скоро сам поймёшь, — обещает Феликс, а Чонин уже точно знает, что не хочет это выяснять. Он трёт шею, пока не убеждается, что та высохла, хотя даже тогда он всё ещё ощущает тепло, словно оставили отметину. Затем он следует за Феликсом по кухне, пока тот показывает ему столы, духовки и утварь, а в помещение заходят Минхо вместе с Сынмином. — Это чушь, Минхо, — кричит Сынмин и Чонин замечает, как Феликс закатывает глаза, прежде чем повернуться и сделать вид, что ничего не видит. Новенький же не может не смотреть как Сынмин, почти топая ногами, следует за Минхо, который, несмотря на всё это, движется с какой-то странной, грациозной кошачьей пластикой. — Законы о технике безопасности — не чушь, — Минхо отвечает не сбиваясь, беря со стены какую-то таблицу и листая страницы. — Закон ясно гласит… — К чёрту закон! Ты же знаешь, что у меня аллергия на латекс! — шипит парень. Минхо наконец оборачивается и сверлит его взглядом, полным едкой ярости. — Если ты не будешь надевать свои грёбаные перчатки пока готовишь — я лично войду сюда и оберну этим латексом твой недоразвитый член. — Не обращай на них внимания, — бормочет Феликс Чонину. — Они всегда такие друг с другом. — Почему? — спрашивает парень когда голоса становятся только громче и пара удаляется в основное помещение ресторана. Феликс лишь улыбается: — Бывшие, — говорит он и всё становится понятно.

***

Первый рабочий день Чонина проходит на кухне, как он и ожидал. Его сразу же отправляют работать и когда ресторан открывается, а клиенты начинают поступать, заказы идут почти без перерыва. Под руководством Феликса, выкрикивающего команды, Чонин работает как можно быстрее, чтобы успевать за остальными. Минхо, как оказывается, весь день находится в зале, встречая клиентов, усаживая их, пока Хёнджин и Джисон принимают заказы. Чан и Чанбин не появляются на горизонте и, несмотря на то, что Чонин сильно занят, он так и не видит их до конца дня. Он слишком поглощён работой на кухне, чтобы заметить многое другое, но, когда наконец появляется возможность поднять взгляд в окно, разделяющее кухню и зал, он видит светлые волосы Хёнджина, мелькающие между столами. Он совершенно другой человек там, в зале. Перед клиентами, принимая заказы, невозможно не поддаться его обаянию. Его улыбка, осанка — всё кажется другим, и Чонину хочется услышать его голос, потому что он уверен: даже тон Хёнджина будет другим. — Мы долго страдали из-за нехватки людей, — объясняет Феликс позже вечером, когда ресторан близится к закрытию, а поток клиентов, к счастью, снизился. Сынмин заканчивает готовить последний заказ, пока австралиец и новенький убирают кухню. И хотя парень устал, именно Феликс рассказывает ему, что всё могло быть гораздо хуже. — У нас до этого был один парень, — говорит Феликс, скребя рабочую поверхность. — Отличный, умел готовить на раз-два, понимал толк в ингредиентах, но… Он был копом, думает Чонин, опустив взгляд и слушает, как тот продолжает. — Но он не подошёл, — наконец заканчивает парень. — И какое-то время я буквально надрывался. Ну сам подумай, как можно было справиться с таким как сегодня днём только вдвоём на кухне? Чонин едва справился втроём, поэтому он качает головой и осматривается. — Эта кухня такая большая. Нам бы пригодился ещё один, если честно. — Я бы тоже это поддержал, вот только Чан очень… придирчивый, — бросает Феликс с таинственной улыбкой. — Поверь мне, я бился, чтобы приняли тебя. Чтобы взять ещё кого-то мне придётся буквально толкать камень в гору. Ты лучшее, что у нас есть, Инни. Я тебя хорошо натренирую. Это обещание звучит больше как угроза, но Чонин всё равно улыбается и заканчивает с уборкой своего стола, как вдруг двери распахиваются и в помещение заходит Минхо. — На этом всё, — объявляет он. — Последний клиент ушёл и «God's Menu» наконец-то закрыто. Отличная работа, ребята. Все начинают аплодировать и Чонин оглядывается вокруг. В нормальном ресторане было бы гораздо больше сотрудников и то, что «God's Menu» каким-то образом справляется с таким спросом, кажется ему невероятным. Однако он решает отложить эти размышления на потом. Сейчас он устал и почти забывает про утренний инцидент, пока в помещение не входит Хёнджин. И тут тело Чонина вдруг снова каменеет. Это ненормально. Он это знает. Он сын начальника полиции, он прошёл хотя бы половину своей подготовки, он не должен бояться кого-то вроде Хёнджина. Но всё же боится. Затем острые глаза Хёнджина встречаются с его и Чонин машинально тянется к своей шее, как будто его тело подсознательно вспоминает то, что Хёнджин сделал с ней этим утром. — Давайте поаплодируем нашему новичку! — выкрикивает Феликс, обнимая Чонина и отвлекая его от блондина у дверей. Тот поднимает взгляд, видя, как остальные аплодируют ему, даже Чан, Джисон и Чанбин, которые каким-то образом появились, пока он их не замечал. Ему приходится на мгновение отбросить свои нервы и поклониться, энтузиазм Сынмина подталкивает его. Когда аплодисменты затихают, Чан выходит вперёд. — Отличная работа, команда, — говорит он. — Теперь, Ликс, доведи Инни, — (когда, чёрт возьми, успело прижиться это прозвище? думает Чонин), — до ума как можно быстрее. Пятница важный день, мне нужны все на местах. Раздаётся хоровое «Есть, сэр» и когда глаза Чана останавливаются на Чонине, он чувствует необходимость подтвердить это вслух. Всё, о чём он может думать, это то, что Чан замешан в чём-то невероятно ужасном и опасном и у него нет ни малейшего представления, как он должен собрать достаточно доказательств, чтобы навсегда закопать его.

***

Неделя проходит, но не без происшествий. Чонин погружается в работу на кухне под названием «God’s Menu», следуя указаниям Феликса до мельчайших деталей. Это, конечно, радует Феликса, который не упускает возможности рассказать остальным, какой Чонин хороший ученик. Чонин узнаёт, что он самый младший в команде. Остальные быстро к нему привыкают и это неудивительно. Он не выглядит угрожающим и никто не думает, что он тайный агент (слишком молод), плюс — он прекрасно воспринимает указания. Странным образом, с этим последним качеством не приходится притворяться — оно у него от природы, благодаря детским годам работы моделью. В те времена он только и делал, что следовал инструкциям на отлично. Работая и быстро осваивая азы «God’s Menu», он начинает мысленно записывать наблюдения о коллегах — то, что не вошло в его первоначальные файлы. Например, слегка враждебные отношения Сынмина и Минхо, публичные отношения Минхо с Джисоном (однажды Феликс рассказал Чонину, что те трахались прямо на кухне, чему Чонин не поверил, пока в четверг не застал их за этим занятием на рабочей поверхности). Он также следит за Чаном, который редко появляется в ресторане. В отличие от других, у Чана нет конкретной роли. Он курирует не только филиал в Пусане, между тем и остальные заведения, поэтому его исчезновения никого не удивляют. Однако Чанбин и Джисон часто заходят на кухню и скрываются за большими стальными дверьми, ведущими в морозильную камеру. Именно это привлекает внимание Чонина. Утром, когда «God’s Menu» открывается, у каждого сотрудника есть своя роль, расписанная по часам. Новенький — моет кухню, протирает поверхности, подметает пол и готовит рабочую зону. Феликс собирает овощи, а Сынмин достаёт мясо из морозильника. Феликс туда не заходит, Чонину туда категорически запрещено входить. Разумеется запрет сразу разжигает его любопытство. — Эта дверь, — объясняет австралиец, указывая на массивные стальные двери, отделяющие кухню от морозильной камеры, — невероятно тяжёлая. Очень легко там запереться, а последнее, чего я хочу, это чтобы ты замёрз, Инни. Чонин поднимает бровь и Феликс берёт его за руку. — Смотри, я тебе покажу. Парень следует за ним к дверям. От них веет холодом и первое, что он замечает — это отсутствие ручек. Дверь нужно толкать. Феликс прислоняется к стене, скрещивает руки на груди и ухмыляется. — Давай, — подзадоривает он. — Попробуй открыть. Чонин кладёт руки на сталь. Он не слабак, но дверь даже не сдвигается. Он напрягает тело, наваливается всем весом, а дверь лишь на мгновение приоткрывается, чтобы потом почти сразу вернуться на место. Чем больше он старается, тем шире становится улыбка Феликса. — Видишь? — смеётся тот. — Поэтому за мясом ходит только Сынмин. Он единственный из нас троих, кто может открыть эту чёртову дверь. — Почему они вообще установили такую тяжёлую дверь? — удивляется Чонин. — А если Сынмин заболеет, кто тогда будет её открывать? Феликс выглядит развеселённым, а любопытство новенького только усиливается. С точки зрения бизнеса — нет смысла ставить такую массивную дверь на морозильник. — Инни, — наконец говорит Феликс и указывает на замок в верхней части двери. — Заперто, детка. Чонин поднимает голову и у него падает сердце, когда он замечает замок, фиксирующий дверь. Он отстёгивает замок, толкает и дверь поддаётся гораздо легче. Феликс смеётся, пока Чонин открывает дверь и заглядывает внутрь. Холод ударяет в лицо. Он просовывает голову внутрь, свет включается и комната наполняется мягким голубоватым свечением. Младший видит мясные крюки, полки с аккуратно упакованным в пластик мясом, снабжённым этикетками. Феликс тоже заглядывает внутрь. — Хочешь заняться морозилкой? — предлагает он. — Раз тебе так интересно. Тогда уборка на Сынмине. Чонин кивает. — Хорошо.

***

Сидя на скрипучем стуле, Чанбин нервно трясёт коленом, наблюдая, как Чан спорит по телефону со своим отцом. Другие могли бы и не расценить это как спор. Ведь мужчина не повышает голос, не ходит из угла в угол, даже не хмурится. Но Чанбин не только умеет читать людей, он достаточно долго знает Чана, чтобы улавливать его сигналы. Всё дело в лёгком постукивании пальца по столу, в сдержанности тона и едва заметном движении глаз, которое ясно говорит: Крис зол. Чанбин терпеливо ждёт и когда тот, наконец, заканчивает разговор, его спокойная, лёгкая маска исчезает, обнажая злость, которая становится заметна невооружённым глазом. — Чёртов ублюдок, — шипит Чан себе под нос. Чанбин не может не согласиться. Ему довелось встретиться с нынешним премьер-министром несколько раз и ни один из них не был приятным. Если сам Чан — это сила природы, то его отец совершенно другой. Типичный бюрократ, которого Чанбин ненавидит на подсознательном уровне. Деньги, жадность, власть — то, ради чего этот человек готов на всё. Чанбин, в конце концов, был частью огромной команды работавшей за кулисами, чтобы привести этого человека к власти. Умные, продуманные действия в глазах общественности, а в тени — Чан и его команда, убирающие конкурентов, будь то через взятки или более жёсткие методы. Именно Джисон предложил есть их. Чан с самого начала не был против, но Чанбин сомневался. Он делал многое в своей жизни: наркотики, поджоги, убийства — всё это в порядке вещей. Но каннибализм? Это было чем-то новым. Так и родился «God’s Menu» — прикрытие для чего-то, что началось как безумный эксперимент, а превратилось в эффективный способ избавляться от тех, кто осмеливался встать на пути отца Криса. Но с самого начала Чанбин не мог понять, почему Чан вообще делает то, что говорит отец. Будь это его отец, Чанбин бы сразу сказал «отъебись». Но Крис, как преданный сын, выполняет всё, что ему приказывают и именно так они оказались владельцами этой сети ресторанов. Если бы их клиенты знали, что — или кого — они едят каждый день. — Ну, — начинает Чанбин, стараясь удержать сарказм в узде. — Что ему нужно теперь? Чан бросает на него взгляд, однако тот не собирается брать свои слова назад. Его презрение к отцу мужчины не требует извинений. Никогда не требовало. Человек может быть харизматичным и отлично выглядеть для публики, вот только в глазах Чанбина он ничто. — Премьер-министр, — спокойно отвечает Чан, голосом дрожащим от едва скрытой злости, — хочет стать президентом. Чанбину нужно время, чтобы осознать эти слова. Он не следил за политикой. У него нет такого же «пристрастия», как у отца Чана. Но выборы президента намечены на следующий год. Откроется вакансия и, если подумать, это вполне логично. Отец Криса никогда не удовлетворится вторым по важности местом. Конечно нет. Он стремится к самой вершине. — Что ж, — говорит парень после паузы. — К чёрту его. — Бинни. — Нет, я серьёзно, к чёрту его, — хмурится Чанбин. — Я не понимаю, почему ты просто делаешь то, что он говорит. И как, блять, он собирается туда попасть? Ему понадобилось куча сделок и тёмных махинаций, чтобы стать премьером. На президентство у него не хватит сил. Как будет «иди нахуй» по-английски? — Это моя мама говорит по-английски, а не отец, — напоминает Чан. — И это не обсуждается. Я скажу тебе то же, что сказал когда он начал путь к премьерству: ты со мной или нет? — Я с тобой, — без колебаний отвечает тот. — Я с тобой. Но не ради него, а ради тебя. Потому что ты — идиот, который выполняет все приказы своего отца. Будь что будет, я выбрал следовать за этим идиотом. Ему нравится улыбка Чана — облегчённая, извиняющаяся. Она напоминает ему те времена, когда Крис улыбался так же, будучи моложе. Несмотря ни на что, Чанбин дал обещание быть рядом и ему никогда не давали повода нарушить его. — Итак, что он хочет, чтобы мы сделали? — вздыхает парень. — Чёрт возьми, это потребует огромной работы. Он вообще понимает, сколько глаз будут смотреть на это место? Чан только качает головой. — Я даже не уверен, что он имеет право на это, так как он премьер-министр, но… это не обсуждается. — Конечно, нет, — бормочет Чанбин. Раздаётся стук в дверь и, когда Чан разрешает войти, Чанбин невольно улыбается, видя, как в дверь просовывается лицо Феликса. — Что такое, Ликс? — спрашивает мужчина, откинувшись в кресле, когда тот заходит в комнату. — Хотел сказать, что мне понравился новичок, — говорит Феликс, подходя к Чанбину и усаживаясь прямо ему на колени. — Он такой милый. Эти брекеты, эта улыбка, уф, аж тошно… в хорошем смысле. Руки Чанбина обвиваются вокруг талии Феликса и ему хочется замурлыкать, когда тот приваливается к нему. Для младшего это естественно, просто привычка. Он тот человек, который может сесть кому-нибудь на колени, обнять и не придать этому значения. Может, это австралийская черта, а может, просто его собственная (потому что, насколько Чанбину известно, Чан настолько тактильным не бывает), но для Чанбина это значит нечто большее. — Мы должны устроить вечеринку в честь его прихода, — предлагает Феликс с ослепительной улыбкой, рассеянно поглаживая волосы Чанбина. — Как тебе идея? — Звучит хорошо, — соглашается Чан. — Только после пятницы. Он справится? Нам нужно произвести хорошее впечатление на этих руководителей, они близкие друзья моего отца. — Инни справится, — заверяет его Феликс без доли сомнения. Его рука продолжает аккуратно поправлять волосы Чанбина за ухо и, кажется, он даже не замечает этого, сосредоточив всё внимание на Крисе. — Всё будет отлично. Мы справимся без проблем, а потом я предлагаю устроить вечеринку. И в честь Инни, и чтобы отпраздновать, что пережили пятницу. Чан улыбается. — Идёт. Только убедись, что корабль держится на плаву. Не хочу, чтобы Минхо и Сынмин снова поссорились, держи их подальше друг от друга. — Могу обещать дистанцию в два метра, но не больше, — шутит парень, наконец поднимаясь с колен Чанбина и направляясь к двери. Тот с сожалением замечает его отсутствие — колени внезапно становятся холодными, — а сладкий аромат Феликса исчезает, как только он выходит. Перед тем как уйти, Феликс оборачивается к Чану. — Чуть не забыл, тот человек, которого мы сегодня подавали… — Информатор? — откликается мужчина. — Тот самый, который познакомил нас с тем хряком? — Да, он. Некоторые клиенты жаловались, что он был слишком жёстким. — Он был не в лучшей форме, — сухо замечает Чанбин. — Скорее всего, они почувствовали вкус ленивой, сидячей жизни. — Может быть, — соглашается Феликс. — Просто чтобы вы знали, лучший вкус, похоже, у тех, кто здоров. — Принято к сведению, — бормочет Чан, пока младший ещё раз улыбается и закрывает за собой дверь. Как только он уходит Крис оборачивается к Чанбину, внимательно разглядывая остатки румянца на его щеках, то, как тот нюхает рубашку, к которой только что прижимался Феликс, и качает головой. — Тебе правда нужно сказать ему. Эта твоя влюблённость уже становится смешной.

***

«День расплаты», как театрально называет его Феликс, наступает в конце недели. Хотя Чонин был морально готов к напряжённому дню, он не мог предвидеть того хаоса, который обрушится на главный зал ресторана. — Нас полностью забронировали, — говорит ему Минхо утром, пока они готовят зал. Сынмин, обычно спокойный, носится по кухне вместе с Феликсом, стараясь всё успеть до начала «шторма». — Короче говоря, руководство выкупило весь ресторан на вечер. Нам предстоит обслужить не меньше трёхсот человек, плюс тех, кого они с собой приведут. Всё будет не как обычно: мы должны готовить блюда и наполнять столы как можно быстрее. Его кошачья ухмылка возвращается, когда он оборачивается к Чонину. — Тебе повезло, новичок, твоя роль сравнительно проста. Поддерживай кухню в рабочем состоянии, удерживай поток еды, следуй указаниям Феликса и не останавливайся, пока всё не закончится. Понял? Чонин может только кивнуть. Как и говорил Минхо, главный зал преображён. Вместо аккуратно расставленных столиков теперь всё пространство расчищено. Столы размещены вдоль стен, а длинные фуршетные столы накрыты белыми скатертями. Из колонок звучит музыка, а перед пустой зоной, видимо, оставленной для танцев, стоит подиум. — Инни! Чонин идёт на голос Феликса, который указывает ему на рабочую поверхность. — Начни с закусок и просто продолжай. Подготовь овощи и остальные ингредиенты. Если потребуется что-то ещё, я скажу. Звонок над дверью звучит и парень приступает к работе. Сначала всё тихо: ранние гости не слишком разговорчивы. Однако всё меняется, когда прибывает основная часть гостей. Чонин не поднимает головы, но шум из главного зала становится оглушительным. Вокруг него Феликс и Сынмин сбиваются с ног: берут ингредиенты, готовят блюда и передают их Джисону, который уносит их в зал. Он слышит как Минхо что-то объявляет, слышит смех и разговоры, но не поднимает глаз от своей работы, как и остальные. Руки начинают болеть, глаза щиплет от лука. Это терпимо первый час и все же после трёх часов становится невыносимо. И тут он слышит голос Чана, звучащий с подиума и заставляющий зал стихнуть. — Спасибо всем, что пришли, — говорит мужчина, его голос звучит громче обычного. — Мой отец приносит свои извинения. Он бы с радостью присоединился, но, увы… — Инни, продолжай! — приказывает Феликс с другой стороны кухни, едва не поджигая что-то на сковороде. Чонин опускает голову, быстро режет морковь, пока Чан продолжает говорить без остановки. Когда Крис переходит на английский Чонин пытается сосредоточиться. Он понимает достаточно, чтобы уловить, как Чан переходит от извинений за отсутствие отца к объяснению цели собрания. Празднование чего-то… чего-то… Чонин хмурится. Как переводится «sacrifice»? Он не замечает, как это происходит. Острая боль, шипение и кровь хлещет на столешницу. Парень смотрит вниз и понимает, что нож вонзился ему в большой палец. — Блять, — шипит он, бросая нож и отступая назад, зажимая порез рукой и с ужасом глядя на кровавую лужу. — Пиздец, — ругается Сынмин со своего места. — Твою ж мать, — восклицает Феликс. — Ты что, палец себе отрезал? Чонин смотрит вниз. Крови больше, чем он ожидал, но палец, к счастью, на месте. Хотя порез глубокий, вдоль боковой части большого пальца. — Мы не можем остановиться, — говорит Сынмин. — Ликс, еды не хватает. — Я могу продолжить, — настаивает Чонин, возвращаясь к столу. — Просто обмотаю… — Ты не будешь разливать кровь по еде и я не позволю тебе получить инфекцию на моей кухне! — резко бросает Феликс, не настолько громко, чтобы услышали в зале, но достаточно, чтобы Чонин понял: он серьёзен. Чонина разрывает на две части. Он хочет слушать Чана — это может быть важно, но он чувствует, как остальные нервничают. Феликс и Сынмин слишком заняты, чтобы помочь, тем не менее оба переживают за него. И тут парень ощущает тёплую руку на своём запястье. Подняв глаза, он видит светлые волосы Хёнджина, который, ничего не говоря, ведёт его к раковине и суёт руку под воду. Его лицо остаётся бесстрастным, Чонин даже не слышал как тот подошёл. Старший достаёт аптечку из шкафа, мельком глядит через плечо на всё ещё паникующего Феликса. — Спасай, что можешь. Остальное выбрось, — коротко приказывает он, кивая на овощи, на которые накапала кровь. Феликс тут же принимается за дело, а Хёнджин вновь концентрируется на Чонине. Тот хочет слушать Чана, хочет понять, что он говорит, но вместо этого он смотрит только на Хёнджина. Тот держит его руку под холодной водой, затем сушит тканью и с поразительной ловкостью бинтует рану. Чонину становится интересно: неужели он уже проделывал это раньше? Когда новенький выходит из своего оцепенения Хёнджин уже заканчивает. Чан завершает речь и зал разражается аплодисментами. Хёнджин смотрит на него мёртвым взглядом, возвращая забинтованную руку. Не говоря ни слова, он разворачивается и уходит из кухни. Феликс оказывается рядом через секунду, обеспокоенно глядя на бинт. — Инни, ты в порядке? Чонин в порядке. Боль пройдёт, но это сейчас не самое главное. Помимо разочарования от того, что он пропустил речь Чана, он чувствует лишь растерянность.

***

После этого Чонин возвращается к работе и ни разу не заглядывает в главный зал до тех пор, пока вечеринка не заканчивается. Наконец, его накрывает усталость и он далеко не единственный кого вымотала эта ночь. Болят ноги, болит порез на руке, болит даже голова, пока ресторан постепенно успокаивается, позволяя персоналу облегчённо вздохнуть. — Блять, как же я ненавижу эти собрания, — жалуется Феликс, убирая последние тарелки. — Кто бы мог подумать, что в комнате полной похотливых директоров может понадобиться столько еды, а им, оказывается, действительно нужно много. Чонин удивлённо поднимает голову. — Похотливых директоров? Феликс лишь улыбается и значительная часть Чонина даже не хочет знать подробностей. Однако начинающий тайный агент обязан выяснить всё и, когда он выходит в главный зал, он замирает прямо у двери. Когда «God’s Menu» закрывается после целого дня обслуживания посетителей, бардак на столах — обычное дело. Пустые тарелки с остатками соуса, некоторые брошены там, где сидели клиенты, другие сложены в стопки, чтобы помочь официантам. Часто остаются пустые или наполовину полные стаканы, иногда стулья отодвинуты. Это нормальный бардак для ресторана. Однако то, что видит Чонин, — это нечто больше похожее на последствия оргии. Зона, которую он посчитал танцполом, усыпана использованными презервативами, странными прозрачными каплями жидкости и остатками еды. Еда размазана по полу, тарелки валяются повсюду. Парень осознаёт, что Феликс и Сынмин отвечали за приготовление еды, он — за ингредиенты, но никто не занимался посудой, пока ресторан не закрылся. Вот почему они раскиданы. Запах добирается до него мгновенно. Чонин прекрасно знает, как пахнет сперма. Но после такого бардака он просто таращится на происходящее, широко раскрыв глаза. Что бы он ни представлял себе, слыша шум из этого зала, это было нечто совершенно иное. — Инни, — мягко укоряет его Феликс, берёт за руку и тянет обратно на кухню. — Тебе вообще законно на это смотреть? — Тут была оргия?! — вырывается у Чонина прежде, чем он успевает подумать. У него пропал фильтр, слишком шокирован. Старший ничуть не удивлён. Наоборот, выглядит так, будто он к этому привык. — Да, — пожимает он плечами. — Мы устроили оргию?! — Технически Чан её устроил, — поправляет Феликс без малейшей заминки. — Мы просто готовили еду. Чонин вспоминает тех, кто работает в главном зале, тех, кто, должно быть, видел всё это и его лицо бледнеет. — Минхо? Джисон? Хёнджин? — Фу, они в этом не участвуют, если ты об этом, — хихикает Феликс. — Они просто обслуживают: еда, смазка, презервативы — всё, что нужно. Парень уверен, что на этой вечеринке нарушили не один десяток законов и его поражает насколько открыто всё происходило. Никакой секретности, никто даже не предупредил его, чтобы он держал рот на замке. Это просто случилось и никого это не удивило. Феликс хлопает его по плечу. — Инни, успокойся. У тебя уши покраснели. И к тому же, твоя смена закончена, можешь идти домой. Младший беспомощно смотрит на дверь, ведущую в главный зал. — Но этот бардак… — Это не твоя работа, особенно с порезанной рукой, — успокаивает его Феликс и начинает мягко выталкивать к двери. — Давай, иди домой и отдыхай. Ты хорошо сегодня поработал. Чонин хочет возразить, хочет остаться и разобраться в произошедшем, но австралиец так настойчив, что он, наконец, сдаётся и уходит. Нужно домой, перевязать руку, отдохнуть, переварить то, что узнал за неделю. Прошла всего лишь одна ебучая неделя, но кажется, будто целый год. По пути домой прохладный ночной воздух даёт время для размышлений. За неделю он выяснил, что «God’s Menu» — это само функционирующий ресторан, который кажется нормальным. По большей части он таким и является, за исключением сегодняшней вечеринки. Он понял, что Крис ведёт себя как босс, который приходит и уходит, когда захочет. Чанбин чем-то напоминает его личного ассистента. Феликс и Сынмин заведуют кухней, Минхо работает с клиентами, а Джисон и Хёнджин занимаются обслуживанием столиков. Если кто-то будет проверять этот ресторан, ничего не зная об вечеринках-оргиях, они увидят нормальное заведение. Ничего подозрительного. Однако работа внутри открывает совсем другую сторону. Такую, к которой Чонин не был готов, потому что предыдущий агент не упоминал о ней в своих отчётах. Хотя эти отчёты были старыми и собраны до того, как он углубился в это расследование, Чонин полагался только на них. Теперь он понимает, что информация того офицера — лишь верхушка айсберга. Но если эта неделя чему-то научила Чонина, так это тому, что его прикрытие работает. Ни один сотрудник ресторана не подозревает его. Если судить по тому как с ним общаются — он для них абсолютно безобиден. Настолько, что они даже не видят ничего плохого в проведении оргии в его присутствии. Это, по крайней мере, утешает. Пока что он в безопасности. Его легенда сработала и он может копать дальше, выяснять, что случилось с исчезнувшими людьми, находить улики и разоблачать виновных. Если он это переживёт, возможно, он переживёт и разговор с отцом о том, что совершенно не хочет становиться полицейским как он. Когда парень входит в дом там тихо. Ничего удивительного — Минджи обычно ложится спать задолго до того как он заканчивает ночные смены. Чонин старается идти как можно тише, чтобы не разбудить её. Он поднимается наверх, осторожно проходит по коридору. Останавливается только изредка, когда ступает на скрипучую доску. Добравшись до своей комнаты, он осторожно открывает дверь и закрывает её с тихим щелчком. Потом включает свет и замирает на месте, замечая Хёнджина, сидящего на краю его кровати. Тот всё ещё в форме, нога элегантно закинута на другую, а сам он откинулся на одну руку. В другой руке он держит лист бумаги. Чонин чувствует как кровь стынет в жилах, сердце падает, а дыхание останавливается, когда он узнаёт документ и своё имя, напечатанное чёрным по белому. Его свидетельство о рождении. — Ян Чонин, — читает Хёнджин, голос сочится с угрожающей лёгкостью. — Сын начальника полиции Ян Чониля. Чонин перестаёт дышать. Его спина упирается в дверь, а ноги едва держат. Особенно когда Хёнджин бросает на него взгляд и парню кажется, что всё его тело замерло, как у загнанного оленя. И вот оно. Эта ухмылка, которая вчера заставила бы его дрожать от страха. Теперь она направлена прямо на него и он готов поклясться, что у Хёнджина появляются рога и хвост, когда тот медленно поднимается и бросает свидетельство к его ногам. — Ну что ж, — произносит он. — Ты не первая свинья, которую я убью.