Превратности судьбы

Эндрю уныло обвёл взглядом собственную комнату и вздохнул. Ещё совсем недавно он обожал эти шёлковые, пусть и не новые обои, свою узкую, но очень удобную кровать, а также стол и шкаф с одеждой, где ещё ребёнком прятался от гувернера. Теперь это была его камера, где он был заперт до особого распоряжения жениха. На этом слове Эндрю всегда гневно фыркал и начинал считать до десяти, чтобы не вспылить. Так учил его папенька, которого не так давно похоронили в семейном склепе. Именно это развязало отчиму руки и он практически выставил своего девственного пасынка на торги. В обществе это называлось смотрины, но Эндрю прекрасно понимал, что станет мужем тому, кто даст больше золота. Он даже не пытался рассматривать лица тех, кто кружил его в танце, шептал на ухо скабрезности и откровенно пускал слюни. Эндрю был хорош собой и папенька надеялся подыскать ему достойную партию, но не преуспел. Все кого он рассматривал, как супруга своему сыну, оказывались не так уж и хороши на поверку. А Эндрю и вовсе мог бы прекрасно прожить без постылого мужа. Течки его не очень беспокоили, их и было-то всего две. Как говорил папочка — он поздноспелый, как благородный сорт граната, что рос у них в оранжерее. Род Саммерс давно уже обнищал, но за загородным поместьем хорошо следили и, когда продали дом в городе, все перебрались сюда. Теперь тут были только он, пара слуг и отчим. Последний не лез к нему, понимая, что портить товар накануне выгодной сделки глупо и Эндрю в какой-то мере был благодарен жениху, что поставил жёсткие условия. Никакого запаха на теле новобрачного, кроме собственного. Поэтому еду ему оставляли на столике около двери, никто не приходил и выходить было нельзя. Хоть волком вой, взывая к предкам и жалуясь на свою судьбу. Спустя месяц заточения пришло письмо с указанием собираться в дорогу. Эндрю сложил свои нехитрые пожитки в небольшой сундук и без прощаний с домом и, тем более, отчимом отбыл на присланной для путешествия карете. В душе шла нешуточная борьба, о которой посторонние ему люди могли только догадываться. Слуги, конечно, видели, что он сам не свой, но не могли изменить его судьбу, а сам Эндрю решил выдержать всё, что ему уготовано до конца. Он думал о побеге, о сведении счётов с жизнью, но всё было слишком абстрактным. Он вырос в хорошей, до появления отчима, семье. Папочка воспитывал его, разрешал изучать с гувернером все научные книги, что ещё сохранились в библиотеке. И он тянулся к знаниям, но все они не имели ничего общего с реальной жизнью. И Эндрю решил, что умереть в какой-нибудь канаве от голода или руки разбойника он всегда успеет. Дорога была весьма долгой, но он не ощущал большой усталости. Кучер-бета предложил ему ужин, подав еду прямо в карету на небольшом складном столике. И как отметил Эндрю, карета была неплохо подготовлена к долгим путешествиям. Сидения мягкие, широкие, из-под одного кучер извлёк одеяло и предложил поспать ночью. И Эндрю с удовольствием последовал его совету, поужинав вкусным мясом с овощами. На еде дома тоже экономили, поэтому простое рагу из таверны показалось ему амброзией и он еле сдержался, чтобы не облизать тарелку дочиста. Рано утром Эндрю проснулся по нужде и пришлось справлять её в лесу, но кучер заверил, что они почти доехали и скоро он сможет отдохнуть и помыться. Не то чтобы Эндрю устал или запачкался, но ему была приятна эта забота от чужого беты. Он поблагодарил его и залез снова в карету. Ехать оставалось несколько часов. Однако, не доезжая до края леса, карета резко остановилась, послышалось ржание лошадей, вскрик и всё стихло. Сердце забилось от дурного предчувствия и Эндрю вжался в угол мягкого сидения. Массивная дверь распахнулась и просвет тут же заслонила высокая фигура в чёрном балахоне. — Он здесь, — произнёс монах, еле сдерживая какие-то эмоции. — Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Кто эти «мы» — Эндрю уточнять не собирался. Его настойчиво, но не грубо вывели из кареты и он обнаружил кучера на земле, за спинами тех, кто должен был нести в этот мир благо. Вскрикнув, он бросился было помочь бете, но монахи удержали его. — С ним всё в порядке, это вынужденная мера. Он очнётся, когда мы уйдем, и вернётся к герцогу, не волнуйся. — А что будет со мной? — решил уточнить Эндрю. — Ты поедешь с нами, дитя, — ответил ему уже другой монах. По спине Эндрю медленно прокатился холодный и липкий страх от этого голоса и скрытой угрозы, именно её он ощутил, а никакую не заботу. Его вещи забрали из кареты и погрузили в повозку, куда велели залезть и ему. Эндрю не стал сопротивляться, ибо уже ничего не понимал и просто надеялся, что монахи не обидят. До монастыря они ехали несколько часов. Эндрю успел немного подремать, но повозку постоянно трясло из стороны в сторону и он невероятно устал. Ему помогли выбраться, удержали на ногах и отвели в келью. Кругом было тихо и даже немного жутко. Ветер завывал среди каменных колонн, гонял пожухлые листья и было ощущение, что монастырь давно заброшен. — Располагайся, сейчас братья наберут тебе горячей воды и принесут обед, — сказал ему первый монах и вышел из скромной кельи, где кроме кровати и стула ничего не было. Доставать вещи Эндрю не спешил. Изнутри рождалось неприятное ощущение опасности. Зачем его похитили и привезли сюда? Что будет дальше и не попытаться ли бежать? Но дверь оказалась заперта, а окно слишком узкое. Можно будет попробовать сбежать после купания или обеда, рассудил он, пытаясь успокоиться. Через час появился новый монах, он отвёл омегу в комнату, где располагалась купель с водой, и велел мыться. Как успел заметить Эндрю — монахи ничем не пахли, но они и не выглядели бетами, скорее альфы, просто без личного запаха. Он что-то такое слышал, но точно не помнил, о чём шла речь. То ли обет какой-то, то ли наказание. Эндрю с удовольствием опустился в горячую воду, отвернувшись к надзирателю спиной и взял небольшой кусочек мыла тоже без особого запаха. Всё это было странным и он начал думать, что это герцог решил поиграть с ним перед свадьбой. Но зачем было похищать его и причинять вред своему же конюху? Ответа Эндрю не находил. После омовения, он оделся в свежую одежду, привел в порядок волосы и убрал их под парик. Что-то подсказывало, что его представят похитителю и вдолбленные с детства манеры не позволяли выглядеть неопрятно. На ужин его проводили в большую столовую, где на широком дубовом столе было накрыто на одну персону. Эндрю не спрашивал почему всё так, это было не важно. Он поел, выпил немного терпкого вина и сложил приборы на тарелке. — Спасибо, всё было вкусно. — Рад слышать, — сообщил ему вкрадчивый голос. — Надеюсь, тебе удобно и комфортно у нас. Скромно, конечно, как и положено в монастыре. — Зачем я здесь? — решился спросить Эндрю. — Скоро ты узнаешь, мой мальчик. И снова по спине поползли холодные мурашки. Эндрю не нравились эти тайны, ему не хотелось оставаться здесь, но после еды и вина он стал каким-то сонным. Мысли разбегались и он никак не мог собраться, чтобы обдумать побег. Его подняли и повели куда-то, это оказалось просторное помещение с одним единственным стулом в центре. Именно туда его усадили, а затем множество рук начали освобождать его от одежды. Эндрю было всё равно. Тело сделалось каким-то чужим, отдалённым. Он, кажется, хихикал, когда горячие руки трогали его за плечи, грудь и живот. Вскоре на нём остались только трусики и чулки, остальную одежду унесли, как и обувь. Монахи шептались за его спиной, но он не понимал смысла. Какие-то тайны, до которых ему не было дела. Он словно был в каком-то тумане, когда чужая рука залезла ему в трусики и рядом склонился монах, от которого ему ещё недавно было не по себе. — Сладкий омежка, ты станешь прекрасным украшением праздника. Самайн будет доволен. Раздвинь ножки, мне нужно убедиться, что ты чист телом. Эндрю чувствовал, как чужая рука ласкает его и от этого становилось жарко, как во время течки. Член немного окреп, головка оголилась и рядом послышалось возбужденное сопение, но его это не смущало. Ведь всё вокруг сон, а значит папочка не будет ругать его. Как Эндрю оказался на холодном каменном постаменте он не запомнил, просто ощутил холод и приобрел немного ясности ума. Монахи вокруг встали в круг, читая какие-то мантры. Среди их бормотания Эндрю разобрал слово «жертва» и ощутил, что прикован. Сон или опьянение отступали, и в сердце закрадывался липкий страх. Он молчал, понимая, что словами уже ничего не исправить. Попытался подергать путы, но они крепко держали и руки, и ноги. Он пытался не поддаваться панике, но в какой-то миг понял, что плачет. Какая нелепая смерть, а ведь он в минуты отчаянья призывал старуху с косой. Вот и напризывался на свою голову. Он всхлипнул, бормотание вокруг нервировало. Внезапно послышался грохот, напоминающий выбивание двери. Он слышал подобный звук, когда дверь в кладовую рассохлась после зимы и перекосилась, пришлось принимать меры. После послышались голоса и монахи бросились врассыпную. Облегчение пронеслось по всему телу, когда Эндрю узнал подбежавшего к нему кучера-бету. — Живой, хвала Предкам. Сейчас я вас развяжу, потерпите немного. Эндрю в ответ только кивнул и терпеливо дождался освобождения от пут. Когда он смог сесть, то обвёл взглядом большое, явно подвальное помещение и ахнул, прикрывая наготу руками. Кругом валялись монахи, было много альф и с их шпаг стекали капельки крови. Эндрю снова всхлипнул и позволил себе упасть в обморок. Вида крови он с детства не переносил. *** Приходить в себя было странно. Эндрю словно нехотя проснулся, голова ужасно болела, а от качки всё съеденное на обед запросилось наружу. Он застонал и карета, а это именно она покачивала его из стороны в сторону, остановилась. Послышалась возня и дверь распахнулась. Эндрю, не разбирая кто её открыл, отодвинул альфу в сторону и опорожнил желудок. — Воды, — рявкнул рядом зычный голос и Эндрю застонал от прошивающей виски боли. — Потише, пожалуйста, у меня вместо мозгов молот и наковальня. — Прошу прощения, виконт Саммерс, — под нос ему сунули походную флягу с водой. — Как вы себя чувствуете? — Как недобитая жертва, — буркнул он в ответ. Оказывается, что когда дико болит голова, выворачивает желудок и тебя недавно хотели принести в жертву не пойми кому, то все манеры отходят на второй план. — Простите, — Эндрю вернул флягу и только сейчас обратил внимание, что перед ним весьма знатный альфа, судя по одежде. — С кем имею честь разговаривать? — Герцог Висконский. Эндрю отчаянно захотел упасть в обморок второй раз, но увы, оставался стоять столбом. Узреть собственного жениха после того, как чуть не забрызгал его рвотой, не было пределом его мечтаний. — Должен принести вам тысячи извинений, что не досмотрел и позволил сектантам похитить вас. Не думал, что эти бродяги отважатся на подобный шаг прямо у меня под носом. Моя вина, — и герцог склонил голову, отчего внутри у Эндрю закрутился новый спазм. Или же причиной были те вещества, которыми его напичкали. Он решительно отодвинул альфу с дороги и отошёл за дерево, где его снова вывернуло. Стоило распрямиться, как перед носом опять возникла фляга с водой. — Вот, нужно больше пить, чтобы токсины вышли из организма. Можем сделать привал и вы просто посидите в тенёчке. — Спасибо, было бы неплохо, — кивнул Эндрю в ответ и украдкой посматривал за герцогом, когда тот отошёл раздать приказы. Это было так странно, но жених не внушал ему опасения и омерзения, как он думал ещё сутки назад. Вполне симпатичный, не старый и Эндрю точно не видел его на смотринах. Неужели отчим оказался порядочным человеком и не стал продавать его кому попало? Через несколько минут около соседнего дерева, где образовывалась небольшая полянка, появились стол со скатертью, стулья с подушечками и графин с водой. Эндрю даже опешил — откуда всё это? Да и вообще возникло множество вопросов, на которые пора было получить ответы. — Как вы меня нашли? — завёл он беседу, когда альфа придвинул для него стул и сам сел напротив. — Каспер, мой кучер, пришёл в себя и, отвязав коня, добрался до замка. Вычислить похитителей было несложно, хоть они запутали следы, но мы с моим отрядом давно следим за ними, поэтому удалось напасть на настоящий след и успеть вовремя. — Понятно, спасибо вам, милорд. — Просто Генри, виконт. — Тогда просто Эндрю. Альфа согласно кивнул и налил воды из графина в бокал. — Вы так подготовлены. И стол со стульями, и посуда. Не удивлюсь, если нам сейчас подадут изысканные блюда и заиграет музыка. Герцог смутился, а Эндрю с удивлением это заметил. — Мы готовили карету для прогулки по окрестностям, мне думалось, что это будет отлично и так мы познакомимся лучше, когда пришло известие о похищении. Разгружать скарб не было времени, поэтому мы можем насладиться некоторыми удобствами. — Мне очень нравится, — склонил немного голову Эндрю и улыбнулся. Когда ему стало лучше, он снова влез в карету и они продолжили путь к замку. Герцог ехал с остальными альфами верхом, охраняя своего жениха, хотя в том уже и не было нужды. До замка добрались затемно и Эндрю хотел бы уделить новому дому больше внимания, но просто валился с ног от усталости. Ему представили слугу-бету по имени Луис и тот отвёл его в спальню, где даже имелась собственная ванная комната. Приведя себя в порядок, Эндрю уснул, блаженно улыбаясь и обнимая мягкую подушку. *** Через несколько недель Эндрю знал замок и ближайшие земли так, словно родился и вырос в этих краях. Он изучал, чем живёт народ, что производят и с кем ведут торг. Вникал во все дела, но никак не мог понять почему живёт до сих пор в отдельной комнате и когда же свадьба. Генри держался весьма достойно, не нарушал его личных границ и не приставал с порочащими честь и достоинство намёками. А вот Эндрю именно это и начало вскорости напрягать. Он не понимал почему его больше месяца оберегали, как хрустальную статуэтку, чтобы даже запаха чужого не было, а теперь разрешают что угодно. Он общался и с альфами, и с омегами. Часто прогуливался с Генри в саду, неизменно ужинал с ним в большом зале, а иногда они пили кофе около камина и он читал альфе рассказы. Мог спокойно выехать за пределы замка один, а точнее с Луисом или Каспером, но без герцога. От этой свободы было и радостно, и тоскливо одновременно. Что если Генри и не собирается брать его в мужья? Но тогда зачем ему омега из обедневшего рода? Ответ пришёл одним из вечеров, когда в ворота замка въехала до боли знакомая повозка, которой управлял отчим. Он был неряшливо одет и зол, уж это его состояние Эндрю знал лучше всего. — Я приехал за пасынком, — заявил альфа на весь двор, отчего у Эндрю сердце ухнуло куда-то в пятки. Генри спустился с лестницы и поравнялся с Квенделлом, который гневно следил за ним и сжимал в руке хлыст. — На каком основании вы сделали это? — спросил он тихо, но так, что Эндрю услышал. — Он принадлежит мне. — В первую очередь он принадлежит сам себе, у нас нет рабства, мистер Квенделл. Во вторую очередь вы получили весьма большое приданое, отдавая его руку и сердце бывшему герцогу Висконскому, — альфа сжал кулаки, даже издалека было видно, что он еле сдерживает гнев. — У вас нет прав требовать Эндрю обратно. — Он всё ещё незамужний омега, который может поискать себе пару в обществе, — запальчиво возразил отчим. — Он совершеннолетний и сам может выбирать место, где жить, — Генри обернулся и обратился непосредственно к Эндрю. — Вы бы хотели вернуться в отчий дом, виконт? — Это больше не мой дом, ваша светлость. Я бы предпочел остаться здесь, хотя и не понимаю, зачем я вам. — Мы поговорим об этом позже, — Генри снова отвернулся к неприятному ему альфе. — Вам лучше покинуть мой дом и прекратить позорить своего пасынка. Он не вещь, не подстилка для ваших дружков и он останется под моей защитой столько, сколько потребуется. Отчим зло сплюнул, залез на козлы и грубо дёрнул поводья. У Эндрю защемило сердце от жалости к бедному коню. Когда повозка скрылась за воротами, он понял, что практически не дышал и постарался расслабиться. — Кажется, я задолжал тебе объяснения, — раздался голос сбоку, и Эндрю немного вздрогнул. — Прости. — Идём в дом, что-то стало прохладно, — и Эндрю первым вошёл в распахнутые двери. Он пошел прямо в каминную, где уже весело трещал огонь и было тепло и уютно. Усевшись в кресло, он посмотрел, как то же делает Генри, но не стал засыпать его вопросами. — Как ты уже понял, твоим женихом являлся не я, а мой предшественник. Бывший герцог Висконсин был казнён два месяца назад за членство в тайном обществе, действия которого подрывали правление короля. Мне удалось доказать это, разоблачить покойного и предать его суду. Его приспешники умело прятались, но решили довести дело до конца и принести тебя в жертву, чему я смог помешать. Я не стал вдаваться во все нюансы, хотел просто уберечь тебя от отчима. Весьма неприятный тип. — Спасибо, — смог выдавить Эндрю. — Ты дважды спас мне жизнь, а я даже отблагодарить тебя ничем не могу. Вряд ли Квенделл оставил хоть что-то из так называемого приданого. — Мне не нужны деньги, — перебил его альфа и внезапно встал, чтобы опуститься на одно колено перед Эндрю. — За эти дни я очень привязался к тебе Эни, я никогда прежде не встречал таких омег, как ты. Честных, открытых и умных. Не говоря уже о красоте. И если бы ты позволил ухаживать за тобой, то сделал бы меня самым счастливым на свете альфой. Эндрю вспыхнул от такого откровенного признания, а внутри сладким медом растекалось счастье. Он отчаялся и уже не надеялся, что может понравиться такому альфе. Генри был прекрасным управленцем, это Эндрю понял и со слов слуг, и из того, как велись дела. Титул, что достался ему сравнительно недавно, не отбил у него желание работать и помогать людям. — Мне очень хочется, чтобы ты ухаживал за мной, Генри, — с лёгкой улыбкой ответил Эндрю и сам удивился как ровно прозвучал его голос. В ответ герцог взял его руки в свои и припал губами к пальцам, отчего внутри Эндрю словно затрепетали крылышки бабочек. Он и подумать не мог, что чужие прикосновения это настолько приятно и волнительно. С этого дня всё вокруг словно изменилось. Воздух стал свежее, а небо поражало своей синевой. Эндрю практически летал в облаках и принимал милые сердцу знаки внимания. Свежие цветы в спальне, кольца, браслеты из драгоценных металлов и с каменьями. Генри просто осыпал его подарками и баловал, наняв портного, чтобы тот пошил новые костюмы. Однако, Эндрю не забылся в этом вихре счастья и прекрасно помнил, что скоро ему придется пережить третью течку. И наличие рядом альфы могло спровоцировать весьма мощный выброс гормонов, а значит эту течку он проведет не так спокойно, как предыдущие. В один из дней Генри начал принюхиваться к нему прямо за завтраком. — Ты так вкусно пахнешь, сердце моё, хочется облизать тебя с ног до головы и съесть. Эндрю покраснел, представив себе этот процесс и поёрзал на стуле. — Мне придется покинуть тебя в скором времени, на несколько дней, Генри. — Вот как? — удивился герцог, а затем смутился, поняв о чём речь. — Прости, я просто настолько привык, что ты рядом, что упустил очень важную вещь. И я восхищён, что ты хочешь сохранить себя до брака. Сейчас практически никто из омег не хранит невинность. Пережитки прошлого, как они говорят. Эндрю уже пылал. Папочка учил его не разбрасываться тем, что подарила природа и отдать себя одному единственному альфе, которым, конечно же, был Генри. После свадьбы. Через неделю Эндрю проснулся в лихорадке. Тело пылало и ныло, просило чего-то, чему Эндрю ещё не знал названия. Между ягодиц было мокро и вся комната пропиталась его цветочным запахом, который он сам чувствовал. Кое-как добравшись до ванной, он опустился в прохладную воду и почувствовал небольшое облегчение. Которое, впрочем, длилось недолго. — Доброе утро, Эни, — заглянул к нему Луис, с которым они подружились за время жизни в замке. — О, предки. Ты весь горишь и в комнате такой запах, что даже меня с ног сбило. Началось, да? — Да, — простонал Эндрю, понимая, что выглядит ужасно. Волосы растрёпанные, лихорадочный румянец, пересохшие губы и колом стоящий член. — Я скажу герцогу, что ты не спустишься к завтраку, да и к обеду с ужином тоже. Тебе что-нибудь нужно? Брат переживает течку с большим деревянным… Ну ты понял, да? Могу поискать что-то похожее. — Луис? — Эндрю поднял воспалённые глаза на бету. — Уйди, пожалуйста, мне нужно побыть одному. — Ох, ты стесняешься что ли? Глупости какие, это же твоя физиология. Я всё понимаю и я тут для того, чтобы во всём тебе помогать. Вылезай, а то кожа станет морщинистой. Принесу тебе холодную грелку с водой, это тоже помогает. И Луис развил бурную деятельность, не давая Эндрю хотя бы приласкать себя. Член изнывал от желания излиться, а в задний проход хотелось засунуть не только палец, но и альфий член. Стоило представить, как Генри пристраивается сзади… — Ах, — Эндрю излился прямо на постель, об которую неосознанно тёрся членом. — Это нормально, — вынес свой вердикт Луис и убежал за чистыми простынями и водой. Эндрю словно был в бреду. Он шептал имя Генри, молил его прийти и спасти из этого ада, но никто не приходил. Он несколько раз кончил и провалился в сон, но не надолго. Через пару часов он проснулся и понял, что лежит в луже смазки. Луи открыл окно и укрыл его одеялом, от которого было душно и жарко. В комнате никого не было и Эндрю снова пошёл в ванную, чтобы хоть как-то смыть с себя липкость. Ему казалось, что он с ног до головы перепачкался в собственном запахе. Грохот в спальне застал его, когда он надевал халат на чистое тело. Он испуганно вздрогнул, услышав разочарованный рык Генри. — Где он? Говори, куда спрятал моего жениха, я не шучу, Луис. Эндрю робко выглянул из-за двери и увидел храброго бету, что стоял, уперев руки в бока и насмешливо смотрел на своего господина. Тут Генри повёл носом и резко развернулся, обнаруживая пропажу. — Мой, — рявкнул он и сгреб Эндрю в охапку. — Все вон, иначе за себя не отвечаю. — Я никуда не уйду, — спокойно сообщил Луис. — Если Эндрю не хочет делать этого до свадьбы, то ваши действия приравниваются к насилию. Сами же потом себя возненавидите. Генри уткнулся в плечо Эндрю лбом и постарался прийти в себя. — Прости, сердце моё. Твой запах распространился по всему замку. Кто бы мог подумать, что в течку ты запахнешь, как сотня цветущих садов. Я еле сдерживаюсь, чтобы не выбросить Луиса в окно. Слуга лишь фыркнул, но уходить не собирался. — Я сейчас уйду. Минуточку, только побуду рядом. Я ведь знаю, что и тебе не просто, мой хороший. Говоря это Генри гладил Эндрю по спине и немного пониже, отчего тот уже чувствовал, что смазка потекла по-новой. — Я смогу, я герцог, я дал тебе слово, сейчас. Эндрю отчаянно жалел, что они не одни и герцог человек слова. Тот действительно взял себя в руки, практически перестал дышать и, резко отпустив его, вышел из комнаты, с грохотом закрыв дверь. — Кремень. Остальные альфы дрочат по комнатам, кто одинок, другие по своим омегам разбежались, — хихикнул Луис и тут же взял себя в руки. Эндрю эта информация совершенно была не нужна, он хотел к Генри. Однако, Луис взял на себя роль его телохранителя и решил охранять всю ночь. Благо ближе к полуночи его сморил крепкий сон и Эндрю смог выйти из комнаты. Было, конечно, глупо ходить по тёмному замку в таком состоянии, но Эндрю принял решение. Комната Генри была этажом выше и он с трудом преодолел лестничный пролёт. По дороге ему никто не встретился, но он обратил внимание, что все окна распахнуты и по коридорам гуляет прохладный ночной воздух. Дверь в комнату была открыта, но её хозяина в постели не было. Эндрю растерянно застыл перед кроватью, когда сзади его обняли горячие крепкие руки его альфы. — Ты выбросил Луиса в окно? — выдохнул на ухо Генри. — Он спит, — шёпотом ответил Эндрю и ощутил, как сзади притёрся крупный альфий член. — Ты ведь не разлюбишь меня за то, что я пришёл? — Я люблю тебя за это ещё больше, моё сердце. Генри развернул его лицом к себе, подхватил на руки и нежно припал к губам. Не разрывая поцелуй, он отнёс Эндрю в постель и опустил на прохладные простыни, укладываясь сверху. Всё разумное, что ещё было в голове улетучилось, стоило прижаться теснее. Халат уцелел лишь чудом, когда Генри срывал его с желанного омеги. Всё остальное было сродни безумному и сладострастному танцу. Эндрю сам прижимался к Генри, сам трогал его и целовал, сам же раздвинул ноги и застонал, стоило чужим пальцам залезть к нему в попку. — Сладкий, хочу тебя, — рыкнул Генри и опустился вниз, чтобы припасть губами к распахнутым для него бёдрам и начать изучение желанного тела. Эндрю пылал от смущения и удовольствия. Эта смесь бурлила в нем и заставляла запах крепчать и сводить альфу с ума. Генри неистово вылизывал его аккуратный член вместе с яйцами, брал в самое горло и порыкивая перемещался на сладкую дырочку, чтобы вылизать и её. В какой-то момент Эндрю ощутил странную пронзающую всё тело истому и снова кончил. — Какой чувствительный, — пробасил Генри и выпрямился. — Больше не могу сдерживаться, малыш, мне нужно… Эндрю согласно кивнул и подхватил себя под колени, раскрываясь перед своим альфой. Тот приставил широкую головку ко входу и плавно погрузился в проход, не отрывая взгляда от лица Эндрю. Это было таким облегчением, что омега застонал в голос, с восторгом срываясь на крик. — Генри, ещё. И альфа задвигался. От этих фрикций Эндрю наконец-то ощутил, что ему становится невыносимо хорошо и легко. Он подавался на член сам, обхватив Генри за торс ногами. Он царапал ему спину, стонал в голос и охал каждый раз, когда член затрагивал какую-то сладострастную струну внутри него. Генри в свою очередь жадно удовлетворял его и свою жажду, двигаясь словно поршень и доводя обоих до бурного оргазма. Однако перед тем, как кончить он успел вынуть член и забрызгал и так уже испачканного Эндрю своим семенем. Ощутив пустоту, омега захныкал, но утомленный множеством оргазмов погрузился в сон. Генри смог встать, сходить в уборную за мокрым полотенцем и обтереть жениха. Сделав это, альфа лёг рядом и прижался сбоку, обнимая стройного юношу, которого полюбил всем сердцем. И за которого готов был отдать жизнь, если понадобится. Утро наступило с первыми лучами солнца и насаживающимся на член Эндрю. — Эни? — удивлённо смотрел на омегу герцог. — Мне нужно, не могу терпеть, — проскулил Эндрю и со стоном опустился на толстый член альфы. — Как хорошо, Генри. Альфа взял мокрый от смазки член Эндрю в руку и одновременно подкинул бёдра, проникая глубже. Эндрю застонал. В его глазах горел огонёк похоти и он сам толкнулся в кулак, а затем начал двигаться, то слезая с члена, то насаживаясь до упора. — Ты прекрасен, Эни, — натягивал его на себя Генри и нежно мял розовые соски. Эндрю же сходил с ума и боялся только, что Генри устанет заниматься с ним этим развратом. Не устал. Он отымел его и в постели, и в ванной, куда они решили сходить освежиться. Генри не позволял себе кончить внутрь и повязать Эндрю, но трахал по первому же требованию, а ещё лизал, сосал, нежил. На следующий день они оба были, как два выжатых лимона, но счастливые и удовлетворённые. — Если бы я только знал, что это такое наслаждение, я бы не боялся отдаться тебе до течки, — признался Эндрю, когда они смогли привести себя в порядок и одеться. — Я рад, что всё произошло именно так. По закону предков мы теперь законные мужья и только перед обществом нужно будет провести церемонию, но для меня это не столь важно, — ответил ему Генри, нежно касаясь губ своими губами. Целоваться Эндрю нравилось не меньше. *** Эндрю волновался настолько, что подумывал упасть в обморок на собственной свадьбе. Король приказал, чтобы Эндрю представили ко двору перед официальной помолвкой и тогда он волновался, кажется, чуть поменьше. Сейчас же он должен будет войти в огромный храм и Его Величество заключит их с Генри брак, выражая таким образом своё расположение за заслуги герцога. Эндрю отчаянно пытался не уронить честь и достоинство будущего мужа, но, кажется, никому до этого и дела не было. Луис шептал ему ободряющие слова, подносил нюхательные соли и не давал отключиться. — Потом спасибо мне оба скажете, — приговаривал бета и загадочно улыбался, словно бы все свершившееся было его личной заслугой и благодаря крепкому сну. Эндрю согласно кивал и всё-таки смог войти в храм, где его ждал альфа, которому он уже отдал и сердце, и руку.