russian roulette.

      Старая, но наверняка до сих пор очень крепкая электричка быстро сокращает расстояние от пыльного мегаполиса до тихой деревни под Пусаном. Джисон смахивает длинную синюю челку и закрывает глаза, горячий луч зимнего солнца вот вот проявит его еле заметные веснушки, а лёгкий тональный крем кажется больше не спасает. Тонкие пальцы прибавляют музыку в плеере и семнадцатилетний подросток получает должную порцию расслабления. Глаза ловят время на часах, и мысленно он уже готовится выходить на следующей остановке. Он легко и чуть с прищуром осматривает пассажиров на соседних креслах сапсана, но тревога совсем никуда не уходит. Тут больше нет молодежи? Что же он тут забыл вообще… Хотя, в деревню он едет не отдыхать, а в наказание. Едет он к родственникам, своему дяде. Их разница в возрасте всего десять лет, и если его дядя когда-то жил здесь — ему жаль, потому что Чонин явно рос в скуке среди густых лесов. Дом, как ему сказали, уже отреставрирован под современный ремонт и городскому как бы нечего бояться, но Джисон считает, что атмосфера одиночества и старости никуда, наверное, не делась. Ведь они с Кристофером, (парень его дяди) приезжают туда только на лето, а теперь сюда отправили его, будто в ссылку. Все из-за того, что в городе он якобы вел себя плохо, а именно: прогуливал учебу, часто не ночевал дома и вообще, не раз приходил домой в стельку пьяный. Отношения с родителями сильно испорчены. Почему они просто не понимают, что он отдает себе отчёт? Что это могут быть просто подростковые выходки? Эх, ну им говорить легче, они уже свое отучились, а у Хана были экзамены, и вот он весь на нервах. Хоть и сдал на нормальный балл благодаря репетиторам, планировал поступить в хороший университет на экономиста, но теперь как-то уже не особо горит. Родители сказали, так будет лучше, Джисон же, пока не уверен что именно будет для него лучше. Поэтому, дядя позвал его к себе. Отношения с Чонином у него хорошие, не как у племянника с дядей, скорее как у лучших друзей. В глазах Хана, Ян очень крутой и современный, к тому же, его смелость в отношениях с Баном даже вдохновляет. Причем тут деревня? Чонин много рассказывал о том, как они встретились с Крисом и про свое детство. Как старший помог ему справиться с абьюзом, помог вылечиться от серьезной болячки и как же тут всё-таки красиво. Ян уверяет, что побывав здесь, Хан будто заново родится, и это что-то изменит. Возможно, поиски себя? Тут спокойно и воздух почище. Джисон сначала не верил ему, но родители у него строгие, поэтому пришлось поехать. Все же он надеется, что побудет здесь недельки две, и его сразу же отправят домой.       Хриплый, непонятный никому кроме сотрудников РЖД, рупор объявил его станцию и неторопливо подхватив все свои вещи, подросток направился к выходу вместе со всеми. Очередь была небольшая, но долгая. Они хвалили его, обсуждали и странно для Джисона, что кто-то вообще обратил на него внимание. В городе всем всегда плевать, кто ты или как ты выглядишь, а тут пирсинг в носу лучше спрятать, а то слишком много лишних глаз. — Ой, какой молодой, откуда ты, золотце? Они пробежались взглядом по его джинсам и широкими глазами стали разглядывать массивные мартинсы на его стройных прямых ногах. Да, в таких здесь не согреться. — Я из Пусана, — пряча накрашенные черные ногти в карман легкого пуховика. — Пусан говоришь, городской! К кому это ты? Джисон поджимает губы в улыбке, кивает: — К дяде, — немного льстиво. — Это который? — Много у нас тут дядь! Женщины в возрасте стали хохотать, ожидая своей очереди спуститься с поезда. — Семья Бан. Мой дядя Ян Чонин, но, вряд ли вы его… — Ох, к Кристоферу что ли! Хороший мужик! Чонин-ка так вообще… Солнце! Джисон мысленно удивляется размерам этой деревни, раз все про всех уже знают, стоит быть чуточку осторожнее. Он ждёт, и после старших осторожно спускается с поезда и как бы старается поддержать разговор, никого не обидеть. Деревня маленькая, лучше не портить отношения, так сразу… — Ну заходи на чай, Бан Джисо. — Я Хан Джисон, — криво улыбаясь. — Да-да, Джинсон… Подросток морщится якобы ему противно и все уже надоело. Холодно ужасно, будто он в Сибирь приехал! А тут как в сказке, всего один взмах волос, как он встречается взглядом с высоким, деревенским парнем. Это уставшее, но серьезное лицо и взъерошенные рыжие волосы будто он только что с фермы прибежал за пирожками и обратно. Хан сделал шаг влево, он повторил. Шаг вправо, они снова встречаются нос к носу. Джисон делает шаг назад, но сзади стояла чья-то огромная сумка и он отскакивает назад почти вплотную. — Извини-те, — выдыхает он, смотря на рыжеволосого снизу вверх. Тот же, быстро нашел решение. Придержав его за узкие плечи, легко кивнул, будто безразлично и просто подвинул так ничего не ответив. Деревенский заснеженный пейзаж отвлекает и спасает от неловкой стычки, а внутри бушует пламя — ведь ему очень холодно, а солнце уже скрывается в малиновый закат. Значит завтра будет морозно. Хан также и молча обходит всех, но эта дорожка все портит. Кто придумал засыпать перон песком и крупной щебенью? Его худые ноги на огромных ботинках вот-вот треснут как фарфор. Чуть теряя равновесие, он держится, но его чемодан то и дело проваливается в сугроб и подпрыгивает как ужаленный. Хан спотыкается и рукой касается ледяного поезда, что аж обжигает уже красные руки. Он чувствует что-то холодное на руке — и о боже, это мазута. — О Господи, где я… — шепчет себе под красный нос Хан, и уже пытаясь не коснуться чистой одежды своими грязными руками, осторожно встаёт на бетонную шпалу, чтобы не упасть, волоча огромный чемодан вслед за собой по кочкам. Люди таращатся на него как на ненормального, ведь хорошую дорожку он видимо не заметил и пошел в обход понизу, но знают ли они, что этот деревенщина сам виноват, что отвлек его собой и куда «подвинул» туда тот и пошел дабы не оборачиваться. Сзади тот «молодой как он» кажется встретился со своей мамой или бабушкой, у них завязался лёгкий разговор, а Джисон кажется забылся, отчего его неуклюжий чемодан в руках только что с хрустом сломал колёсик о что-то, что было под снегом. Возможно, это была та бесячая щебень, рассыпанная рядом с платформой, которую он благополучно обошел. Дешёвый, но «О боже, фиолетовый!» чемодан из IKEA треснул снизу и почти упал вниз по заснеженному склону, проваливаясь глубже под снег и чуть не утащив за собой своего хозяина. — Д… Блин! — успел пискнуть. — Ой, ой, тащи-тащи, сейчас поезд отъедет! — засуетились бабушки. — Куда полез то? Слепой что ли! — Ворон считает. Худые, голые руки вытягивали чемодан на себя, хоть получалось с трудом. Он больше пыхтел, слушая как пластик трещал полосами. Было бы быстрее, если бы не эта тяжёлая спортивная сумка. К тому же, такой ажиотаж, потому что все наверняка думали о том, что он типичный «городской» и поэтому можно над ним посмеяться. Так и есть. Одна из деревенских толкнула улыбающегося соседа, что спрятал руки в карманах теплых треников, испытывая за это «чудо» испанский стыд: — Сынок, чего стоишь, помоги коль он беспомощен, — сказал звонкий женский голос позади. Сосед вздыхает и снег уже трещит под его пыльными зимними ботинками. По телу прошла лёгкая волна мурашек: «Это ведь она не про него?», Джисон пытается ещё раз и у него получается в тот момент, когда чужая, холодная ладонь хватается за ручку поломанного чемодана рядом с его рукой. Хан смотрит косо и только на вены на руке, а в следующую секунду уже глаза в глаза: очень красивые. — Спасибо, — успевает сказать Хан, прежде чем чемодан окончательно заберут у него из рук. — Пожалуйста. Таинственный деревенщина в один раз поднял его на себя и пошел как раз на дорогу даже не проваливаясь под снег, пока не поднимется на перон. Потому что лучше помочь сразу, чем всю платформу ждать что он ещё себе что-нибудь сломает. Стыд. Ну и конечно ожидая что испуганный мальчик пойдет за ним, а Джисону показалось что его только что обокрали… — Стой! — Хан подбегает ближе и оказываясь уже на дорожке, выдергивает свою вещь. — Т-ты куда это собрался… Мужчина отряхнул руки, смотря как-то хмуро, а все кажется из-за его пирсинга. Серебряное колечко на замёрзшем носу из медицинской стали привлекло внимание спасателя: — Это у тебя что? — показывая на свой прямой нос, потому что объяснить не было слов. — Эм… — Джисон засмущался, передавая чемодан себе в другую руку. — Септум? Рыжий пустил смешок в лицо, мотая головой от презрения к таким, как Хан. — Понятно, — он без интереса отвернулся от городского, ожидая свою бабушку, что медленно шла в их сторону. Джисон с отвращением впал в ступор и будто тоже чего-то ждал, но ведь он тут совсем один, да и дом рядом со станцией. Вдруг его отвлёк звук колёсика зажигалки, этот рыжий ещё и курит. Вечер стремительно наступил, и хочешь-не хочешь, пришлось ждать дядю и жалобно смотреть в сторону домов. Неизвестность местности пугала его, но кажется выхода не было. Он дрожащими руками достал электронку и потихоньку дымил рядом с рыжим, пока тот не сводил с него взгляд, разглядывая новомодную «дудку». — Ты чей? — спросил незнакомец. Джисон с дуру подумал не о том: — У меня нет парня, если ты об этом. Странно, что деревенские могут о такой задуматься… Хотя его дядя живое тому опровержение. Он думал тут глушь. Рыжий повернулся к нему, косо и хмуро смотря: — Я про отца и мать, — не хватало ещё добавить «педик». — Мой дядя тут бывает, Ян Чонин, может знаешь… — Конечно знаю, — и тут же отвернулся. — Только тебя тут никогда не видел. Сколько тебе? — Что за допрос? — нервно пустив смешок, но в ответ тишина и ожидание, они будто из разных миров. Но, всё-таки после трёх часов езды поговорить хотелось. — Семнадцать, а тебе? Но бабушка уже подошла ближе и разговор так и остался незавершенным: — Джисон, ты что ли? В поезде меня не узнал совсем! — Ох, тетушка Ли, здравствуйте… — Джисон вежливо поклонился. — На каникулы что ль приехал? Мать как? — А… Да типа того, все отлично… Спасибо. Она замерла, также как и все, пристально его разглядывая и улыбнулась: — А это внук мой, Минхо. Отец с матерью пьют, теперь со мной растёт, помощник. Парень рукастый, дрова помогает колоть, да и на полях работа всегда есть. Чонин то знает, они с Баном частенько к нам заходят. Кристофер работу всегда найдет внуку, в магазин меня отвозит! Я ж говорю, тут идти то, моим шагом минут двадцать, а Чонин-ка кричит «Езжайте, нечего лишний раз перетружаться», ой, а я же его мальчонкой помню! Маленький, щуплый, только за Крисом и прятался. Когда взрослый уж приехал, не узнать было. Что ты… Джисон улыбнулся ей и вернул свой взгляд на курящего рядом парня — Минхо, значит. Ли сделал последнюю долгую затяжку и так и не отвел от него свой кошачий взгляд, стряхивая накопившийся пепел до фильтра. — Минхо, дай-ка парню свои варежки, совсем вон, красный как рак. Хо протянул ему вязанные крючком варежки из своего кармана дворовой фуфайки и пока тот не знал, как реагировать на такую доброту, самостоятельно вручил прямо в руки, обвешанные кольцами сплетенными из бисера. Сзади послышались шаги по снегу, и хлопок рука об руку. Это был Крис, он поздоровался с парнем и приобнял своего племянника за плечо: — Джисон, как добрался? Слышал, у тебя опять форс-мажор. — Да, мой чемодан сломался, Минхо помог мне, — он посмотрел на свои руки и показал подарок Бану, — а ещё, мне кажется варежки подарили. — Ого, умеешь выкрутиться. Спасибо хоть сказал? Джисон нахмурился, думая: «Ты серьезно будешь относиться ко мне как к ребенку даже сейчас?». — Ладно тебе, не дуйся. Вы как, тетушка? У них завязался недолгий разговор и когда Хан уже от мороза стоял как цапля на одной ноге, они медленно выдвинулись к машине. Кристофер с бабушкой шли позади, пока Минхо рванул вперёд всех вместе с пакетами, Хан не стал гнаться за ним и пытаться поговорить, потому что инициативы подружиться от Минхо он так и не почувствовал. Ну и ладно, подумал Сон, дружбу тут заводить и не придется, все равно, он здесь ненадолго. Минхо поставил тяжёлые пакеты у высокой машины и стал ждать остальных, рядом оказался Джисон и неловкое молчание повисло между ними. Хан смотрел на него краем глаза, в темноте было сложно разглядеть в чем же был одет юноша, но этот деревенский стиль можно было нарисовать глазами. Они вместе выглядят как герои программы «Модный приговор», версия до и после. — Вы с нами поедете? — осторожно спросил, чтобы яснее было. — Нет, не переживай. — Эм, да я и не переживаю. Просто спросил… Минхо замолк, теперь и вовсе отвернувшись от него. Это как-то задевало, будто он не разговаривает с ним потому что считает каким-то умственно отсталым. — Что не так? — похмурив брови. — Что? — Ли посмотрел на него. — Да ничего. Хан просто выпал. Что это ещё за цирк такой? Он что, зверушка в клетке? Так не пойдет! — Нормальный? В чем проблема, эй? — Да забей уже, а… Бесишь. Минхо снова отвернулся от него, а глаза Сона вот-вот лопнут от ах***. Он дотрагивается пальцем до его плеча и несильно толкает, привлекая внимание: — Скажи. — Отстань. — Эй! — Что «эй», сказал же, забей. Стой смирно. Вот, снова такое отношение. — Да я тебя пять минут знаю, а ты уже командовать собрался! Что именно тебе не нравится, ну? Минхо повернулся к нему вплотную, смотря сверху вниз и ненадолго замолкая, отвечая своей серьёзностью на его возгласы. — Я же сказал, что непонятного. Джисон тихо сглатывает от напряжения, но не рыпается, держа подбородок выше — так страшнее! — То, что ты… — Вы чего сцепились, — Кристофер грозным взглядом разъединяет их попытку выяснить отношения и открывает дверь в машину, помогая бабушке сесть. Она что-то бурчит, чтоб не ругались как дети малые и только когда дверь захлопнулась, Крис продолжил: — Минхо, двадцать два года, запугиваю малолетних. Так? Хо широко улыбнулся ему и вздохнул: — Да я ещё даже не пытался, честно. — Только попробуй. Кристофер хлопает ему по плечу, чтоб быстрее садился в машину и просит Хана, пока тот как обиженный ребенок напрягает губы и морщит нос, ещё расплакаться не хватает. Но это он от холода. — Что? — племянник смотрит то на него, то на рыжего и губы дрожат от холода и вот-вот от обиды. Кристофер понимает, что мальчик эмоциональный и есть какое какие проблемы с доверием, поэтому знает, как парню обидно за такой прием. Он вроде и так тут насильно, так ещё и обижают сразу. В любом случае, об этом лучше поговорить дома, и с Чонином. — Джисон, пожалуйста, садись в машину. Холодно же, уже весь красный. Хан дёргается от него, когда дядя пытается приобнять его и усадить в машину, почти успокоился, но заметив рядом этого деревенского вредность нарастает. Он не сядет с ним в машину! Эти капризы вечно его подводят, но пересилить себя сложно. Сначала хотелось подружиться с ним, не спорит, но он его глазами унизил и растоптал, это бесит! — Я не сяду! Пешком пойду. Джисон капризно двинулся по дороге, скрестив руки на груди и почти ушел, как вдруг сзади послышался другой жертвенный подарок: — Я пешком, пусть садится. — Боже, Хо, ты туда же? — парни начали расходиться по разные стороны, пока рык Бана не заставил всех замереть. — А ну быстро притащили свои подростковые задницы сюда и сели в машину. Он лучезарно улыбнулся им, пугая до чёртиков и в следующие десять минут они уже с натянутой улыбкой мчались по заснеженной дороге к тёплому дому.