Коготки

      Том проснулся от резкой вспышки боли. Дёрнувшись, юноша инстинктивно схватился за волшебную палочку в кармане брюк и ошалело осмотрелся. С трудом сфокусировав взгляд, Реддл слабо улыбнулся стоящему перед ним в рассветных сумерках коту.       — Котик, ты очнулся, — против воли Том протянул руку к Гарри в порывистом желании потрепать того между ушей, как делал почти всю ночь, сидя у сухого дерева с бессознательной тушкой кота на руках. Но почти сразу отдёрнул руку, когда кот ощерился и зашипел, обнажая острые клыки. — Ты чего, котик? Слушай, я не знал, что змеи так отреагируют на тебя. Мне жаль, — Реддл слабо улыбнулся разозлённому коту, чей хвост метался из стороны в сторону. — Всё ведь обошлось, верно?       Юноша, не сводя внимательного взгляда с кота, медленно приподнялся, меняя позу и становясь на колени перед котиком. Впрочем, палочку из руки он не выпустил, хоть и понимал, что заклинания не причинят коту никакого вреда и не смогут ему помочь, вздумай котик на него напасть.       «Впрочем, может, он и не подвержен обычной магии, но есть и тёмные искусства, и простейшее воздействие на окружающий мир», — Том быстро оценил обстановку. Пусть он не боялся Гарри и не думал причинять ему вреда, но выработанная годами привычка оставлять за собой право защищаться или нападать первым в случае малейшей угрозы не давала ему выбора и заставляла думать о подобном.       — Гарри, — парень вновь протянул руку, не занятую палочкой, к коту. Но так и не донёс её до пушистых ушек, видя, как на мгновение расслабившийся кот вновь напрягся и угрожающе зашипел. — Я понимаю, что… — начал Том, но осёкся, когда котик напружинил лапы, будто готовый прыгнуть, и у него самого сработали защитные рефлексы.       Рука с палочкой взметнулась вверх, и с её конца сорвался Глациус, создавая корку льда под лапами кота, мешая его прыжку. Лапы Гарри разъехались, и, неуклюже взмахнув хвостом, котик завалился на бок, так и не сумев оттолкнуться от скользкой поверхности. Взбешённый, ненавидящий взгляд изумрудных глаз, которым наградил Тома кот, больно полоснул сердце, но Реддл отмахнулся от этого чувства.       — Я пытаюсь поговорить с тобой, я даже почти извинился за произошедшее! А что делаешь ты? — глухое раздражение так и сквозило в голосе Тома. — Глупый волшебник, застрявший в тельце кота по своей тупости, не иначе. Я хотел узнать тебя, стать ближе, возможно помочь тебе, хоть мне это и несвойственно! Но вижу, что тебе это не нужно, котик! — распаляясь с каждым словом всё больше, Том и не заметил, как под конец уже шипел на парселтанге, вскочив на ноги и нависая над всё ещё лежащим на льду котом.       Гарри же лежал и пытался унять бешено стучащее сердце. То, что Реддл принял за злость и ненависть, было диким удушающим страхом.       Сразу, как он очнулся и почувствовал себя в чужих руках, Гарри будто в дурмане задёргался, вырываясь, и с силой оцарапал лицо державшего его. Лишь потом, вырвавшись из крепких объятий, он понял, что всё, что он пережил в зале с Эхом, оказалось лишь сном. Он всё ещё был в Лондоне, возле того самого дерева, где на него напали змеи, а перед ним сидел сонный, растерянный Реддл с тремя быстро набухающими кровью царапинами, рассёкшими ему левую бровь.       «Сон! Это был лишь сон!» — от этого простого осознания накатила слабость. Лапы задрожали, и Гарри едва не рухнул в пыль от облегчения.       Котик почти заурчал от радости и в этот момент был готов даже простить Тома за змей. Тем более он и так, пусть и неосознанно, успел оцарапать парня, что грело ему душу. Мелочно, жалко, но эти три алых следа грели душу кота за те ужасные мгновения, когда змея душила его и за последующий слишком реалистичный сон.       Когда же Реддл дёрнулся и, открыв глаза, сфокусировал на нём взгляд, Гарри будто прошибло молнией, а шерсть встала дыбом. Он вновь услышал это.       Стук-стук. Стук-стук.       Сухой, дикий, нагоняющий животный ужас звук ввинтился в уши, парализуя и заставляя ощериться, как перед смертельной опасностью.       Мышцы налились тяжестью, хвост непроизвольно начал метаться из стороны в сторону. Гарри выпустил когти, впиваясь ими в землю и едва удерживая себя на месте, чтобы не пуститься наутёк.       Стук-стук.       Грохот падающих игральных костей стоял в ушах, заглушая собой всё остальное. Перед глазами же стояло видение того самого коридора, по которому он ещё недавно бродил и который вывел его к залу Эха.       Стук-стук.       Гарри тряхнул головой, стараясь отогнать жуткое видение и пробирающий до костей звук, но ничего не получалось. Казалось, он въелся в кожу, поселился у него в голове и стал личным проклятием. Сквозь него доносился чей-то голос, и, кажется, он всё ещё помнил, несмотря на мутящий разум страх, что кто-то был с ним рядом. Реддл? Возможно. Или тот, кто шёл за ним по коридору — обладатель игорных костей? Не исключено.       Котик напряг лапы. Перед глазами мелькали образы и видения, перемежаясь с реальностью. Он терялся в них. В ушах стоял шум и шелестящий перестук. Он был готов сорваться с места в любой момент. Вот ему показалось, что он смог рассмотреть стоящий перед ним силуэт Реддла, как мелькнула льдисто-голубая вспышка. От пронзившего тело страха Гарри прыгнул вперёд. Вернее, попытался прыгнуть. Лапы разъехались, и он завалился на бок, бессмысленно скребя когтями по покрывшей землю корке льда.       Стук-стук.       Гарри вздрогнул, когда звук костей раздался ближе. Он почти чувствовал чужое дыхание, что ворошило шёрстку на загривке. В панике дёрнувшись, он смог вогнать когти в лёд и рывком встать. Тело действовало само.       Напружинить лапы, крепко держась когтями. Впереди препятствие. Всё равно. Сейчас главное быстрее уйти от обладателя игорных костей. Прыжок — и тот, кто стоял перед ним, неловко уклоняется с траектории его прыжка. Лапы больно бьются о землю. Подушечки обжигает огнём. Кажется, он поранился об острые камушки. Плевать. Шаг. И ещё. И дальше, быстрее, не обращая внимания на жгучую боль. Лишь бы подальше от оглушающего перестука.       Стук-ст…       Гарри очнулся не сразу. Сознание медленно выплывало из охватившего его дурмана страха и паники. Звук падающих игральных костей больше не звучал в ушах и не туманил рассудок. Кот загнанно дышал, широко раскрыв пасть, пытаясь унять дрожь в лапах, что были стёрты в кровь.       «Что произошло?» — Гарри потерянно озирался. Проулок, в котором он стоял, был ему не знаком. Серые безликие стены и пару подгоняемых ветром газет, пролетевших мимо. Надо бы найти укрытие и хорошенько вылизать лапы, очистить ранки, чтобы те не загноились, но сил сделать шаг больше не было. Будто за тот короткий миг бегства из него выжали все соки.       Гарри со стоном сел, после чего завалился на бок, вытягивая пострадавшие лапы и стараясь положить их так, чтобы пульсирующая боль чуть стихла. Он чувствовал, как медленно замедляет бег заполошно бьющегося сердца.       «Реддл… Я его поцарапал, — Гарри задумчиво положил голову на горячую землю. Солнце жгло во всю мощь, и даже в тени земля нагревалась так сильно, будто угли в печи. — Он сидел со мной всю ночь? И он атаковал меня Глациусом? Или не меня?» — мысли путались. Котик раздражённо дёргал ушами, силясь понять, что из того, что сейчас выдавала ему память, правда, а что лишь вымысел не отошедшего ото сна и страха сознания.       На душе также был раздрай. Поттер больше не чувствовал той злости на Реддла, что вспыхнула в нём, когда на него напали змеи. Ему было даже немного совестно, что он расцарапал лицо Тома, который, судя по всему, всё же просидел с ним всю ночь, а не бросил там и не ушёл в приют. Мысли о том, чтобы Реддл забрал его с собой, даже не возникало. Гарри не знал всех правил приюта, но был отчего-то уверен, что даже Тому не разрешили бы завести кота. Тем более принести его в том состоянии, в котором он был.       «А в каком я, собственно, был состоянии?» — чувствуя неясное волнение от этих мыслей, Гарри задёргал кончиком хвоста. Он не чувствовал себя как-то иначе. Всё тот же кот, что и в последние пару месяцев. Но смутные воспоминания о появившемся перед мордочкой свитке в самом конце его странного сна не давали покоя. Ему казалось, что разгадка совсем проста, что этот сон был не случайным, но когда догадка почти сформировалась, до него донёсся грубый голос, а лёгкое шуршание подсказало, что кто-то присел рядом.       — Эй, доходяга, ты жив?       Гарри распахнул глаза и дёрнулся от мужских рук, что тянулись к нему.       — Тише, тише. Я тебя не обижу. Я люблю котиков. А у тебя смотри, вон, все лапки в крови. Где только ты умудрился их разбить? И шёрстка вся свалявшаяся и пыльная. И рёбра торчат. Ты же красивый котик. Глазки как сверкают. Я не обижу, только помогу и потом отпущу, если захочешь.       Присевший рядом парень, а это точно был подросток, а не взрослый мужчина, хоть и выглядел внушительно, говорил тихо и убедительно. Гарри не чувствовал от него зла или чего-то плохого.       — Пойдёшь на ручки? — парень вновь протянул к нему руки с широкими крепкими ладонями.       Гарри не спешил. Он внимательно осматривал юношу, который напоминал ему кого-то из прошлой жизни, но кого, Поттер не мог понять. Широкоплечий, с пушащимися пшеничными волосами до плеч и, на удивление, очень добрыми чёрными глазами, что сейчас с тревогой наблюдали за ним. От парня веяло скрытой мощью и силой, а Гарри слишком устал, чтобы мочь самому позаботиться о себе.       — Мя, — слабо мяукнул Гарри, что в его понимании было «да», и что его неожиданный спаситель тоже расценил как согласие.       У ног парня лежала тонкая вязаная кофта, которую котик до этого не заметил, и в которую его аккуратно завернули, прежде чем взять на руки.       — Пойдём, подлечим твои лапки, искупаем и накормим, — тяжёлая рука неожиданно ласково прошлась между ушек и почесала щёчку.       Было очень приятно получать такую нехитрую ласку после пережитого, и Гарри, к собственному стыду, даже не заметил, в какой момент заурчал от удовольствия. Глаза его закрылись в сладкой неге, а лёгкое покачивание от ходьбы навевало сон. Котик не заметил, как уснул, слепо доверившись незнакомому человеку.       — Кошарик, эй, Кошарик! — чей-то голос настойчиво звал его вот уже несколько минут, а знакомые руки гладили бок. — Горазд же ты спать, Кошарик, — голос усмехнулся, и руки пропали. Гарри уже хотел заворчать, чтобы его продолжили гладить, как обоняния коснулся божественный запах запечённого мяса и свежего хлеба. В животе заурчало, а беззлобный смех вторил руладам его желудка. — Всегда знал, что вкусная еда и мёртвого поднимет!       Гарри приподнял голову, осматривая место, где очутился, и вспоминая, что с ним произошло, и кто тот парень, что сейчас разрезает аппетитный и румяный кусок буженины.       Воспоминания медленно возвращались. Кинув быстрый взгляд на свои лапы, Гарри увидел, что те обмотаны тонкой зелёной тканью, под которой, судя по всему, было нанесено какое-то средство для заживления. Чтобы убедиться, котик поднёс одну из лап к мордочке и принюхался. Резкий запах трав ударил в нос, отчего Гарри тут же оглушительно чихнул.       — Будь здоров, Кошарик, — усмехнулся высокий парень и, вытерев руки о ветошь, подошёл к нему, подцепляя одну из лапок пальцами и мягко массируя. — Не волнуйся, ранки заживут быстро, и скоро вновь сможешь бегать. Главное не сдирай повязки. Я же вижу, ты умный мальчик, и будешь себя прилежно вести, верно? — лукавый взгляд чёрных глаз встретился с изумрудными глазами, в которых плескалось недоверие пополам с благодарностью.       Гарри чувствовал себя отдохнувшим и здоровым. Подушечки лап не болели, тело было лёгкое, а в ушах не стоял перестук игральных костей. Поэтому, подумав немного, он согласно заурчал. Пусть пока всё будет так. По крайней мере, этот парень казался ему хорошим и первым из встреченных маглов не стал гнать его или стараться навредить.       — Вот и славно, — улыбнулся парень. Юноша полуобернулся к столу, на котором остывала еда, и, взмахнув откуда-то появившейся в его руке палочкой, левитировал тарелку ближе к кровати, на которой лежал котик.       «Ну конечно! Вот же! А я-то думал, он магл!» — Гарри ошарашенно смотрел на юношу, оказавшимся волшебником, и не знал, как ему реагировать. Почему-то от мысли, что кто-то кроме Реддла узнает, что он на самом деле волшебник в теле кота, ему делалось дурно. Будто он предавал что-то, что должно быть только его и Тома. И от абсурдности собственных чувств Гарри ещё больше тушевался и чувствовал смятение.       — Не бойся. Я не такой, как обычные тебе люди, Коша, но ты быстро к этому привыкнешь, — парень потрепал Гарри между ушек и вновь тепло улыбнулся ему. — Кстати, меня зовут Антонин. Надеюсь, ты не против, что я буду звать тебя Коша, сокращённо от Кошарик?       Знакомое имя кольнуло Гарри смутной догадкой. Он его уже слышал, но память не спешила услужливо найти нужное воспоминание, а оттого Поттер решил отложить попытки вспомнить, где он его уже слышал или встречал, сосредоточившись на том, что ещё ему говорил Антонин.       «Кошарик? Коша? — кот с сомнением посмотрел на юношу, но утвердительно мяукнул, надеясь, что его поймут. Новое имя, а точнее кличка, не вызывала у него отвращения и казалась даже забавной. — Лучше так, чем называть собственное имя», — Гарри вспомнил, как проболтался Тому о нём, и по телу разлилась досада с ноткой тоски по слизеринцу.       — Ну вот и славно, — Антонин довольно усмехнулся и подвинул поближе к Гарри тарелку с аккуратно нарезанным на кубики мясом. — Кушай. Только не торопись, — добавил он, видя, с каким голодом кот набросился на еду.       Дождавшись, когда Гарри насытится, подал ему большую кружку, судя по запаху, из-под сливочного пива, доверху наполненную водой. Налакавшись вволю, Гарри сыто откинулся и вытянулся на кровати, сонно жмурясь.       — Поспи, Кош, а мне нужно кое-куда сходить. Думаю, к вечеру как раз вернусь, чтобы покормить тебя и сменить повязки. Старайся не вставать. Дверь я запру, так что можешь быть спокоен, никто посторонний сюда не войдёт, — давал инструкции Антонин, пока метался по комнате, собираясь.       — Всё, я ушёл. Будь умницей и не нассы мне в тапки, — заржал парень с собственной шутки, которую Гарри не совсем понял. Он что, дикарь так поступать? Тем более с волшебником, что отнёсся к нему с добротой.       Когда дверь за Антонином захлопнулась, котик свернулся поудобнее в клубочек, накрыл нос хвостом и позволил сну окутать его в спасительный, целебный кокон.