Коготки

      — Мр? — Гарри аккуратно поставил мягкую лапку с втянутыми когтями на грудь спящего парня. Солнце давно уже встало, и если тот не хотел опоздать на Хогвартс-экспресс, то следовало поторопиться.       С момента, как он начал жить с Антонином в одной из комнатушек в «Дырявом котле», прошло уже несколько недель. Поначалу, за исключением самого первого вечера, Тони почти не отходил от котика, носил его всюду на руках и каждые несколько часов менял повязки на лапках. Благодаря его уходу подушечки быстро зажили, а сам Гарри набрал в весе и стал ещё пушистее. После одного из купаний котик и узнал, почему Тони прозвал его Кошарик.       — Ты пушистенький и кругленький, как шарик, — парень ласково гладил кота меж ушек, сам млея от довольного урчания и здорового блеска шёрстки своего найдёныша. — Кото-шарик. Кошарик, — хихикал Антонин и, чтобы задобрить порой любившего выпустить коготки Гарри, подсовывал ему новый отборный кусочек мяса. К нему он всегда мелко нарезал что-то из овощей, кажется, руководствуясь тем, что кот должен есть всё так же, как и он сам. Поттер не возражал. На этот раз ему досталась нарубленная мелким кубиком морковка.       Про Антонина из своей прошлой жизни, которая казалось ему сейчас чем-то невероятно далёким и эфемерным, Гарри вспомнил случайно. Юноша оставил пришедшее из Хогвартса письмо на видном месте, и котик смог прочитать полное имя своего спасителя.       Антонин Долохов. Один из самых искусных тёмных дуэлянтов, рьяных и преданных последователей Тёмного Лорда в Первую магическую войну. Волшебник, отправленный на пожизненное заключение в Азкабан, против которого свидетельствовал Игорь Каркаров. Гарри помнил это. Помнил и игнорировал.       «Сейчас я здесь. Антонин ещё не тот волшебник, что будет пытать и убивать. Всё ещё может быть по-другому», — размышлял Гарри, лёжа под боком у парня и постукивая кончиком хвоста по кровати.       В отличии от тех непродолжительных моментов, когда Гарри был рядом с Томом, сожительство с Тони было приятным. Он позволял парню гладить себя и таскать на руках, купать и вычёсывать шёрстку. В такие моменты Антонин рассказывал про свою семью и родину, которую покинул, будучи ещё совсем ребенком, когда отцу предложили работу в Британии. Мать парень не знал, так как та скончалась, когда Антонину не исполнилось ещё и года. И Гарри, слушая рассказы юноши, отчётливо улавливал тоскливые нотки и неподдельную горечь в словах о семье и маме.       — Да ладно тебе, Коша, — видя грустный взгляд, слишком осмысленный и человечный для кота, Антонин беззаботно улыбался, отмахиваясь от тупой боли в сердце. — В жизни всё бывает. Вот, например, как странные коты на дороге, — говорил и вновь тянулся за специально купленной щёткой для шерсти Гарри.       Поттер заметил, что вычёсывание его шёрстки стало для Антонина сродни медитации, когда он мог успокоить свои чувства и привести в порядок мысли. Как он сам, когда по долгу вылизывался и умывался.       Днём Тони всегда уходил, ссылаясь на встречи с друзьями. Несложно было угадать, что виделся он с кем-то из будущих Пожирателей или с самим Томом. Комнату он больше не запирал, что позволяло Гарри спокойно блуждать по «Дырявому Котлу» или, когда выпадал шанс, прошмыгнуть на Косую Аллею.       Что в его время, что во время Реддла, на шумной улице, пестревшей цветастыми вывесками, ничего не изменилось. Гарри даже отметил про себя, что некоторые представленные в витринах изделия были более изящны и изобретательны, чем в его время.       Несмотря на то, что волшебники относились к нему более благосклонно и не гнали, как маглы, тем не менее внутрь лавок старались не пускать.       — И не надо, — зло шипел Гарри, возвращаясь в комнату Тони, хотя в душе всё сжималось и выло. Надо! Ему очень нужно было найти способ вернуться домой или хотя бы вернуть себе человеческий облик.       От этого мысли так или иначе возвращались к Реддлу. Гарри много и долго думал о тех ощущениях, что вызывает в нём Том, и скрепя сердце должен был признать, что общество слизеринца ему нравилось. Ему нравилась та мощь, что исходила от его фигуры, нравились омуты глаз и саркастичная ухмылка, что порой искажала идеально очерченные губы.       «Если бы ещё он не пытался меня убить даже сейчас. Здесь, в этом времени. Кажется, что-то в этом мире неизменно», — Гарри раздражённо дёрнул хвостом.       Ему всё не давало покоя произошедшее у сухого дерева. Разум понимал, что Реддл виноват в нападении змей, да и после, он ведь атаковал его Глациусом! И это вовсе ему не померещилось, хотя сомнения были. Он тогда соображал не совсем трезво, а от воспоминаний о сухом перестуке игральных костей до сих пор шерсть на загривке вставала дыбом и мутилось в рассудке.       С другой стороны, Том остался и заботился о нём всю ту ночь, что Поттера мучили ужасы с блужданием по бесконечному коридору и пересечению странного Зала.       Гарри тряхнул головой, отгоняя мысли о Томе. Он чувствовал, что обязательно столкнётся с ним вновь, даже если Антонин не возьмёт его с собой в Хогвартс.       «Я и так туда проберусь. Там Дамблдор и директор Диппет. Гермиона говорила, что он был весьма мудрым волшебником. Возможно, он сможет мне помочь, — размышлял Гарри, вновь обращая своё внимание на сладко спящего Антонина. — Ну нет! Дрыхнет, прям как Рон после того, как наестся до отвала в Большом Зале за ужином».       Запрыгнув на мерно вздымающуюся широкую грудь парня, Гарри чуть потоптался и сел, задумавшись. Обычно подскакивающий от любого его движения или мурчания, сейчас Антонин никак не реагировал.       Котик тихо мяукнул. Потом ещё. И ещё. Потом сделал это громче. Когда спустя пять минут уже откровенно громкого кошачьего ора в их дверь застучали, Гарри заткнулся, хмуро сверля взглядом Долохова.       — Сам напросился, — мурлыкнул котик и, вытянув лапу, но всё так же не выпуская когтей, шлёпнул ею Тони по носу.       Парень дёрнулся, заворчал, но не проснулся. Гарри пришлось повторить шлепок ещё несколько раз, прежде чем он услышал невнятное:       — Мммм… Отстань, Роз. Дай ещё поспать.       «Роз? А это кто?» — Гарри заинтересованно склонил голову набок и, немного подумав, наклонился к лицу Тони, цапнув того за нос.       — Сука, что за…?! — Тони подскочил столь быстро, что не рассчитавший этого Гарри не удержался и с обиженным «мяв!» слетел с груди парня и дальше с кровати. — Коша! Совсем охренел?       Антонин свесился с кровати. — И ведь ни грамма раскаяния, — оценив взгляд бесстыжих зелёных глаз, парень хмыкнул и в одно слитное движение уже стоял на ногах, потягиваясь и разгоняя кровь по заспанному телу. — Пойдём, Кош, завтракать. Это ведь…       «Лучший момент дня!» — вместе с Тони мысленно закончил его предложение Гарри.       После плотного завтрака Долохов кинул быстрый взгляд на старенькие карманные часы, которые всегда носил с собой.       — Твою мать, Коша! Мы опаздываем!       Подскочив, парень спешно выудил из-под кровати стандартный школьный чемодан, какой был и у самого Гарри, и принялся закидывать в него свои вещи. Вперемешку летели книги, свитки, рубашки, мантии, разная мелочь. Всё, что до этого было разложено и разбросано по комнате, скрывалось в необъятных недрах чемодана.       Одними из последних полетели купленные Тони блюдца, тарелочки, подушечки и полюбившийся Гарри плед, который был собственностью «Дырявого котла», но Долохов плевать на это хотел. Его Коше он нравился, а значит, он заберёт его с собой.       — Вроде ничего не забыл, — пропыхтел юноша, застёгивая лямки чемодана и отточенным движением палочки уменьшая его, чтобы кинуть в карман любимых потёртых брюк. Этим чарам его научил отец, часто раньше любивший заниматься с единственным отпрыском по вечерам. Тони выдохнул сквозь сжатые зубы. Все мысли о родных причиняли почти физическую боль, а оттого он старался сразу выметать их из головы, занимаясь и занимая свою жизнь кучей новых знакомств и знаний.       Окинув комнату цепким взглядом, парень удовлетворённо кивнул. Карманные часы издали тихий мелодичный звон — ещё одно напоминание о семье — обращая на себя внимание.       — Успевать успеваем, но лучше поторопиться, — бросил Тони и, подлетев к Гарри, до того смирно сидевшему в стороне и с интересом наблюдавшему за сборками, схватил его на руки.       Уже выходя из комнаты, с котом на руках, парень вдруг замер и вопросительно, с потаённой мольбой, посмотрел на ставшего ему очень дорогим за такой короткий срок вредного котика:       — Кош, ты ведь поедешь со мной в Хогвартс? Это школа такая. Тебе там понравится.       Гарри одобрительно заурчал и боднул Тони в подбородок, показывая, что ему теперь точно никуда от него не деться.       — Спасибо, Кош, — прошептал парень в макушку котика, крепче прижимая того к себе и срываясь на бег, чтобы не опоздать на Хогвартс-экспресс, который должен был отходить через полчаса.