Коготки

      Лапки утопали в густом и длинном ворсе ковра. Натруженные долгой ходьбой мышцы ныли, а глаза кота слипались от усталости. Хвост то и дело норовил опуститься и волочился по полу.       Гарри в очередной раз подумал о том, чтобы остановиться и наконец поспать, но вновь и вновь упрямо гнал себя вперёд. Он потерял счёт времени и не знал, сколько провёл уже вот так, бродя по этому, казавшемуся бесконечным, проходу.       Длинный широкий прямой коридор, освещённый магическими светильниками, что парили над коваными держателями в виде простёртой костлявой руки, давали рассеянный холодный свет. Пол был устлан ковром с длинным густым ворсом серого, пыльного цвета. Больше ничего не было. Ни ниш, ни ваз, ни столиков со стульями, ни окон. Только голые стены, светильники и ковёр.       Повертевшись на месте после того, как тот пришёл в себя, Гарри подумал, что сидеть и ждать не пойми чего не сможет, а потому решил двигаться вперёд в надежде понять, где он очутился. Последним воспоминанием была скоротечная борьба со змеями, в которой он проиграл, когда одна из них обвила его горло и сдавила, лишая возможности сделать малейших вдох. Перед тем, как потерять сознание и оказаться в этом странном месте, ему показалось, что он ещё услышал чей-то крик, и голос даже был похож на голос Реддла, но, немного подумав, Гарри отмёл эту мысль, приняв крик за игру воображения. В том голосе сквозил страх и лёгкая паника, а гриффиндорец всё же сомневался, что такие чувства знакомы Тому.       Гарри сам не знал, как относиться к слизеринцу. Он всё ещё не мог понять, какое чувство преобладает в нём, когда он смотрит на Реддла и думает о нём. Да и уже то, что он так много думает о Томе, ввергало его в смятение. Гарри отчётливо помнил острый приступ злости на Реддла, когда змеи только появились и напали на него. Ведь слизеринец змееуст и, получается, заманил его в ловушку. Или нет?       Так и не найдя ответа, Гарри медленно шагал вперёд, стараясь держаться подальше от стен, но и не выходить ровно в центр ковра. С момента пробуждения в нём поселилось навязчивое чувство, что за ним следят. Холодный, колкий, недружелюбный взгляд жёг холку, заставляя временами втягивать голову и прижимать ушки к голове. Он бы солгал, если бы сказал, что не чувствует страха. И страх же не давал сорваться на бег, будто чутьё предостерегало его от такого опрометчивого шага.       На первый зал он наткнулся спустя несколько часов прогулки по уже изрядно надоевшему коридору. Арочный проход вывел его в большую залу, пол который был устлан ослепительно белым камнем с фиолетовыми прожилками, которые формировали ломаные линии на безупречной белизне. Стены тоже были отделаны этим камнем, но там он перемежался с чисто фиолетовыми плитами, создавая причудливый узор. Держатели светильников изменились, приняв форму голов, похожих на гоблинские. Уродцы закрывали уши руками и кривили мордочки, обнажая острые зубы. Неизвестный мастер потрудился на славу, передавая целую гамму эмоций в металле, из которого были отлиты головы. Над их макушками парили шарики светильников, всё так же давая мерный рассеянный свет.       Осмотрев зал, Гарри решил, что двинется ближе к стенам, не горя желанием выходить в самый центр пустого пространства. А потом он сделал шаг…       В себя кот пришёл в нескольких метрах назад, в коридоре, распластавшись на ковре и кривясь от боли, пожалуй, не хуже тех самых гоблинских голов на стенах зала. В ушах звенело и трещало. Казалось, что ему в голову запихнули все колокола Хогвартса, и те разом начали трезвонить, заставляя содрогаться от боли.       Когда дурнота и неистовый перезвон в ушах стихли, Гарри медленно сел и мяукнул, но ничего не услышал. Ему казалось, будто он где-то глубоко под водой, в уши набили ваты или он оказался под действием сглаза Интегрум Сурдитас, которое как-то раз наслал на него Рон, промахнувшись по тренировочному манекену.       Гарри не помнил, как оказался в нескольких метрах от зала с белой плиткой в глубине коридора. Всё, что он смог вспомнить, это как сделал шаг на плитку, а потом, кажется, разверзлись небеса — и целая стая драконов заревела у него над ухом. Такого чудовищного эха, которое пронеслось по бело-фиолетовому залу от одного его шага, он никогда ещё в своей жизни не слышал.       Встав на мелко дрожащие лапы, кот нетвёрдой походкой приблизился ко входу в зал, остановившись у самой кромки белых плит. Повертев головой и вновь окинув светлое помещение внимательным взглядом, Гарри разочаровано зашипел. Как идти дальше, он не знал. Прикинув расстояние на глаз, он подсчитал, что ему придётся сделать не менее двадцати прыжков, чтобы достичь противоположной стороны зала, где виднелся проход в следующий коридор. И хоть он сейчас ничего не слышал, такое чудовищное эхо, которое наверняка от прыжка станет лишь сильнее, просто убьёт его.       «И что мне делать? Идти назад? — Гарри раздражённо дёрнул хвостом и обернулся. Возвращаться и вновь брести по опостылевшему коридору ему не хотелось. Неутихающее внутреннее чутьё подсказывало ему, что это было бы ошибкой, и раз он выбрал идти в эту сторону, он обязан продолжить двигаться вперёд. — Наверное, я схожу с ума».       Втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, Гарри распластался на полу, надеясь, что сможет медленно переползти жуткую комнату с эхом. Он не представлял, сколько это займёт времени, но ведь его никто и не гнал. Разве что собственное любопытство. Ему нестерпимо хотелось узнать, как и где он оказался, а ещё узнать, как к этому причастен Реддл.       — Мерлинова задница! Драконий помёт! Э-Э-Э-ЭЙ! — Гарри чёрной молнией метался в глубине коридора, шипя и вопя, силясь услышать хоть что-то от повторно ударившего по ушам эхо.       Попытка переползти провалилась и оказалась ещё более ужасной, чем простой шаг. Эхо подхватило и многократно усилило звук соприкосновения с белой плиткой каждой шерстинки на его лапе. Повторная звуковая волна ударила бедного кота с такой силой, что он даже сквозь не прошедшую глухоту от первого эха отчётливо расслышал шуршание каждой своей шерстинки.       «Не пойду в эту Мордредову комнату больше! — Гарри с ненавистью посмотрел в сторону отливающей белизной залы и отвернулся, решив всё же рискнуть и вернуться по коридору назад, несмотря на другое предчувствие. — Да твою же мать!» — завыл он и ринулся к не пойми откуда взявшейся стене, туда, где ещё минуту назад был проход, формирующей тупик. Путь назад для него теперь был отрезан.       Гарри пробовал пройти зал ещё трижды.       Первую попытку он предпринял спустя пару часов, когда смог относительно спокойно соображать, выплеснув весь свой гнев на странное место и отчего-то на Реддла вместе с затаившимся в глубине души страхом.       Делать было нечего. Появившаяся из воздуха стена отрезала его от той части коридора, из которой он пришёл к этому странному залу с белой плиткой, а значит, следовало найти решение, как пройти этот драконов зал с эхом и при этом не оглохнуть окончательно и не умереть от резонирующих и оглушающих звуков.       Первой попыткой был вновь простой, невесомый шажок, который закончился тем, что Гарри обнаружил себя прижатым к стенке в проходе и мелко дрожащим. Стоило ему лишь прийти в себя и понять, что произошло, как вмиг вспыхнувшая и затопившая сознание злость буквально подбросила его тельце на месте, и, ничего не соображая, он кинулся вперёд, выскочив на белую плитку. Это стало его второй попыткой. Откровенно бредовой и необдуманной, едва не стоившей ему жизни, после которой Гарри долго приходил в себя, лежа на самом краю ковра, за которым начинался зал с эхом.       Сердясь на самого себя за совершённую на эмоциях глупость, котик кое-как отполз от опасного зала подальше. Вытянув ослабевшие и подрагивающие лапы и положив на них голову, Гарри заурчал, пытаясь успокоить зашедшееся в диком ритме сердце. Помогало мало. Собственного урчания он пока не слышал, лишь мог ощущать лёгкую вибрацию, и то, не совсем понимая, вызвана ли она мурлыканием или дрожью от вновь снёсшей его звуковой волны.       Когда сердце перестало пытаться проломить ему грудную клетку, Гарри вновь вернулся к краю ковра и, усевшись там, принялся вылизываться, предаваясь любимой медитации, коротая время и не сводя глаз с зала. Он вновь и вновь осматривал каждый уголок, каждую плиточку, каждую фиолетовую прожилку, ища решение. Когда шёрстка была полностью приглажена, а нарастающее в груди отчаяние почти поглотило котика, его будто током прошибла догадка.       «Стоит попробовать!» — возбуждённо облизнувшись, Гарри вскочил на лапы, сетуя, что раньше этого не увидел.       Фиолетовые прожилки на плитах формировали причудливый рваный узор и были достаточно широки, чтобы уместить на себе лапку кота. Они тянулись по всей комнате, кое-где заходя друг на дуга внахлёст, а где-то обрываясь, создавая чистые слепящие пространства.       «А другого выхода у меня и нет», — коротко мяукнул Гарри.       Его план был весьма прост. Пройти по прожилкам на плитах, как по извилистой тропинке. Сейчас он был куда ловчее, ведь будь он в своём прошлом теле, преграда в виде эха стала бы для него непреодолимой.       «С другой стороны, у меня была бы магия, — Гарри помедлил, занеся лапу над ближайшей к нему фиолетовой линии и боясь сделать первый шаг. — Тогда я бы точно что-то уже придумал и был бы далеко отсюда, или и вовсе тут не оказался», — кот зажмурился и опустил лапу. Ничего не произошло.       «Получилось?» — радостно мяукнув, Гарри распахнул глаза и уже смелее сделал следующий шаг. А за ним ещё и ещё.       Он шёл вперед по ломаным линиям прожилок, ловко держа равновесие благодаря хвосту. Показавшаяся в первый миг его пребывания котом бесполезной и лишь мешавшейся частью тела, сейчас она уже воспринималась как само собой разумеющееся и остро необходимое.       Заминка вышла, когда Гарри преодолел уже треть залы. Выручавшая его до этого фиолетовая тропинка внезапно оборвалась, и дальше шло пустое пространство. Растерянно замерев, котик осмотрелся, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Самым простым вариантом было вернуться к пройденной недавно большой развилке из скопления множества прожилок, но вертеться особо не хотелось. Он боялся случайно оступиться и задеть белую плитку. В самом начале пути по узору у него под боком был спасительный коридор, в котором можно было бы переждать звон в ушах и временное оглушение, но что будет с ним, если многократно усиленное невиданной магией эхо настигнет его почти в центре зала? Проверять Поттеру не хотелось, как и рисковать едва начавшим восстанавливаться слухом.       Долго стоять тоже было плохой идеей. Мышцы начинали ныть и деревенеть. Гарри с каждой новой секундой чувствовал накатывающую усталость. Это место давило на него. Наконец взгляд зацепился за следующий фиолетовый узор, начинающийся примерно в полутора метрах от него.       — Как далеко прыгают коты? — Гарри мысленно прикинул расстояние с того места, где стоял, и до замеченного цветного росчерка на полу. В Лондоне ему пришлось много попрыгать, но он всё ещё не до конца был уверен в силах и возможностях нового тела. Тем более ему никогда не нужно было приземляться на столь узкие пространства, где малейший шаг мог грозить ему травмой или гибелью.       — Давай, Мерлин и все его прихвостни! Давай, прыгай! — зашипел, подбадривая сам себя, Гарри и, напружинив задние лапы, взвился в воздух. Уже в полёте он понял, что ошибся и до прожилки, которую он приметил, было куда дальше.       Лапки стукнулись о твёрдый камень, а Гарри зажмурился во время приземления, в последний момент вспомнив, что должен держать хвост как можно выше, чтобы не зацепить белые плиты и не вызвать эхо.       — Мерлин! — коротко мяукнул Поттер и едва не рухнул от облегчения, когда понял, что он смог перепрыгнуть чистый участок, и как ему повезло, что ни одна шерстинка не упала с него.       Дав себе немного времени, чтобы отдышаться, Гарри вновь запетлял по залу, с каждым шагом приближаясь к следующему арочному проходу, в котором уже виднелись всё тот же ковер с длинным ворсом и сияющие светильники на протянутых костлявых руках.       — Дошёл! — Гарри с облегчением рухнул в мягкий ковёр и блаженно вытянул натруженные и уставшие лапы и хвост.       Некоторое время он просто лежал, переводя дыхание и мысленно уговаривая себя встать и идти дальше. Он всё ещё не знал, куда приведёт его этот нескончаемый проход и что ждёт его дальше, и эта неизвестность тяготила его. Как и временами всплывающий в голове образ Тома, играющего с маленькими детьми в пыли на заднем дворе приюта.       — Встречу — расцарапаю ему его холёное личико, — прошипел Поттер, оскалив клыки и выпустив когти. Усталость и пережитый страх в зале с эхом требовали выхода, а не покидающие его голову мысли о Реддле раздражали, так что кандидатура Тома была более чем подходящая для сброса напряжения. — Нужно идти дальше.       Кое-как поднявшись, Гарри засеменил вперёд, не забывая поглядывать по сторонам и назад.       По внутренним ощущениям кота, прошло уже несколько часов, как он миновал бело-фиолетовый зал и вошёл в следующий проход, а тот всё тянулся и тянулся. Не было ни ответвлений, ни лестниц, ни залов. Одна монотонная дорога вперёд. Гарри был уже готов завыть от отвращения и однообразия, как вдруг со стороны зала с эхом до него долетел странный звук, заставивший его прянуть ушами и замереть.       — Показалось, — тихо мурлыкнул Гарри себе под нос, ведь сколько ни вслушивался, а звук не повторялся. Но только он собрался идти дальше, как вновь услышал это.       Пугающий сухой звук разносился по коридору, отдаваясь от стен и вибрируя. Стук-стук. Стук-стук. Будто кто-то раз за разом бросал игральные кости, и звон от их удара множился и дробился, ввергая Гарри в первобытный ужас. Он сам не мог понять, что с ним происходит. Лапы примёрзли к полу, он весь скукожился и сжался, прижимая уши к голове и поджав хвост. Шерсть стояла дыбом, а дыхание стало поверхностным и рваным от сковавшего его страха.       Стук-стук. Стук-стук.       Стук.       Невидимый любитель побросать игровые кости приближался. Становилось всё труднее дышать. Гарри хотел сорваться с места, рвануть прочь от этого ужасающего звука и того, кто его издавал — и не мог! Поражаясь сам себе, просто не узнавая себя, он ничего не мог поделать со сковавшим его странным инстинктом замереть на месте и стать как можно более незаметным перед лицом угрозы, и в тоже время с диким желанием убраться от источника опасности как можно дальше.       Стук-стук. Стук.       Когда, по ощущениям, до бросальщика костей оставалось совсем ничего, и он уже должен был быть виден в начале коридора, Гарри почувствовал, как под шерсть стали забиваться иголки мороза. Ошалело осмотревшись, только сейчас он понял, что пол, стены, потолок и светильники — всё начало покрываться инеем. Становиться заиндевевшей статуей Гарри хотелось меньше всего, а потому, собрав остатки воли, кот заставил себя перестать подвывать на одной ноте и рванул дальше по проходу, молясь Мерлину, чтобы неизвестный его не нагнал.       Не успев сделать и несколько прыжков, Гарри снова пришлось резко замереть от вспыхнувшего и появившегося из ниоткуда прямо у него перед носом развёрнутого пустого свитка.       Поттер собирался обогнуть странное препятствие, когда на бумаге стали проступать чернила, приковывая его взгляд и складываясь в слова:

•Гарри Джеймс Поттер•

•…•

~1~Змеи~Лондон~1939

      — Что это… — начал Гарри, и в следующий миг отшатнулся в попытке избежать рванувшего в его сторону свитка.       Шипя и рыча, кот тщетно пытался отбиться от плотной бумаги, которая, как те змеи у сухого дерева, обвила его и сжала горло, не позволяя сделать вдох. Темнота медленно накрывала и застилала взгляд. Последним, что услышал и почувствовал Гарри, были стылый мороз, таки пробравшийся под плотную и густую шерстку, и даже сейчас наводящий ужас звук падающих игральных костей. Стук-стук.