Кристаллы из чувств

      Празднество должно было продолжаться до тех пор, пока улицы не опустеют. Но задача Ориона и Велфрима была выполнена. Они могли бы продолжать гулять, но Орион уже чувствовал усталость. После месяцев спокойного существования во дворце, когда даже слуг он видел крайне редко, вынужденное общение с таким количеством людей, к тому же… Несмотря на то, что он был воспитан принцем и постоянно участвовал в балах и званых ужинах, всё это внимание стало ему неприятно. Эти люди, так редко видевшие господ, чуть ли не раздевали их глазами. Хотелось побыстрее скрыться за уже ставшими если не родными, то хотя бы знакомыми стенами дворца Велфрима.              Было ли это эгоистично с его стороны? Вполне возможно. И матушка с братьями, да и отец вряд ли бы одобрили такое поведение своего сына. Но их здесь не было и, скорее всего, никогда и не будет. Он теперь поступал только так, как считал нужным сам. Благо господин Велфрим редко «заставлял» его что-либо сделать.              Немногочисленная стража, сменившаяся с отдыхающими на посту во дворце, закрыла за ними двери. Стоило только раздаться скрежету засова, запирающего дворец на ночь, как Орион выдохнул и даже слегка опустил плечи, разрушая тот самый вид идеальной осанки. Ему хотелось уже выпутаться из тяжёлых нарядов, вытащить из волос заколки и опуститься босой ногой на прохладные доски своих покоев. Прекрасные костюмы создавали великолепную картинку, но носить их было сущим мучением. Конечно, не так неудобно, как корсет на родине, но и у драконов хватало аксессуаров, созданных для причинения неудобства тем, кто их носит.              — Я провожу вас в ваши покои, — сказал Велфрим, как-то по особенному обхватив руку Ориона, а может, от усталости ему просто показалось.              Дворец оставался таким же тихим, вся жизнь проходила за его пределами. Нигде не шелохнулась юбка слуг, нигде не послышался топот стражи. Было чувство, что во всём этом великолепном здании никого и не осталось совсем, кроме Ориона и Велфрима.              Путь до этажа и покоев Ориона показался ему долгим. Для Ориона было даже по лестнице трудно подняться. Он чувствовал покалывания в ногах, ему было тяжело дышать. Он старался не показывать это Велфриму, хотя тот и мог легко догадаться, что что-то не так, по скорости их движения.              Орион чувствовал его взгляд и как крепче становилась хватка на его руке. Когда же они дошли до дверей в покои Ориона, Велфрим остановился.              — Что не так, господин Велфрим? — спросил Орион, оставаясь в коридоре, хотя дверь уже открыл.              На лице его мужа читалось беспокойство, и это отозвалось теплом в душе Ориона. О нём беспокоились.              — А вы разве сами не чувствуете? — спросил в ответ Велфрим, слегка наклонившись к Ориону. Что-то мелькнуло в его глазах, что невозможно было считать.              Орион опустил глаза в пол, пытаясь понять, что чувствует, прислушиваясь к себе и к окружению. Но натыкался только на утомлённость и подрагивание в мышцах.              — У вас начинается течка. Ваш запах меняется, — Велфрим не стал ждать ответа.              Он коснулся горячей ладонью шеи Ориона, слегка поглаживая у места, где он в день их свадьбы оставил свою метку. Приятная дрожь от прикосновения пробежала вниз по позвоночнику Ориона. Это замечание, констатация такого… пикантного состояния Ориона заставила его покраснеть до самых кончиков ушей. Он действительно не распознал сигналы собственного тела. Списал всё на праздничное возбуждение и усталость. Но в то же время… Велфрим знал его запах и смог определить его изменение даже раньше, чем сам Орион.              — Не волнуйтесь, вряд ли кто-то это сегодня заметил, — успокоил его Велфрим. — Сегодня вы отлично себя держали. А течка только-только начинается, раз даже вы не заметили за собой других симптомов. Я помогу вам приготовиться ко сну. Вам нужен отдых. А я приду к вам завтра…              — Но…              Все возражения так и не были высказаны. Велфрим имел полное право помогать Ориону с туалетом. Они всё-таки супруги. Просто всё это было так некстати, так неожиданно. Сегодня так много всего происходило, что голова шла кругом.              Велфрим зашёл вместе с ним в покои. Помог снять все слои расшитого шёлка. Вытащил заколки из волос и бережно положил к другим украшениям. Освободил и уши от тяжёлых серёг. Его пальцы совсем нежно коснулись мест, где были сделаны проколы.              — Не болят? — спросил он, ловя взгляд Ориона в отражении зеркал.              Тот мотнул головой — лгал, а Велфрим это понял, улыбнувшись ему в ответ. Серёжки были тяжёлыми и оттягивали нежные ушки, но всё равно Орион хотел их носить. Дело было даже не в его статусе замужнего эльфа. Ему просто нравились серьги и то, как они позвякивали на ушах. Если отказываться от всего, что приносило дискомфорт, с высокой вероятностью Ориону пришлось бы в целом ходить голым по дворцу.              Орион не думал, что прикосновения этого вечно хмурого, занятого, уставшего дракона могут быть такими бережными. В воспоминаниях пробуждались сцены первой брачной ночи, когда Велфрим не хотел навредить. Краска заливала лицо Ориона, и он старался не смотреть на Велфрима, пока тот продолжал делать те вещи, с которыми мог бы справиться Орион и сам.              Он аккуратно расчесал щёткой волосы, убрав их за уши. Принёс Ориону немного воды, чтобы умыться. Помог одеться в халат для сна. Жесты, которые от кого-либо другого можно было посчитать интимными, были заботливыми и учтивыми. Но как только Велфрим закончил, он оставил Ориона одного в постели.              — А вы не останетесь для?.. — Орион не договорил. Да, Велфрим уже сказал, что придёт завтра. Но он так редко получал внимание супруга… Хотелось снова почувствовать мягкие и совсем не грубые руки Велфрима, чтобы те обняли и прижали к горячей груди, в которой горел вечный огонь.              — Завтра. Вы отдохнёте, а завтра я буду принадлежать вам, — Велфрим затушил перед своим уходом свечу.              Комната не погрузилась во мрак — слишком яркими были огни города, но в приятной её духоте, уставший и смущённый, он заснул быстро.             

✧✧✧

      Из-за течки, которая по сути только начинала оказывать влияние на мысли и тело, сон был неспокойным. Это были не кошмары, совсем нет. Но о таких снах приличные эльфы не могли поведать другим омегам. Собственно, среди эльфов в целом брак сводился к обязанности родить ребёнка, наследника-альфу скорее даже. Течка — только та особенность, которая помогала свершиться важному событию, не стоит ни упоминать её, ни обращать внимания, какие вещи творятся с телом омег во время неё.              Только Низша не боялся этого. Несмотря на то что из королевских омег он был одним из младших — совсем ненамного старше самого Ориона, — знал он ужасающе (для высшего света) много о делах постельных. Другие братья, в том числе и юный Луннари, краснели при его рассказах, но никогда не просили, чтобы он прекратил.              Было что-то удивительное в рассказах брата. О том, как должно ощущаться тело, о том, как альфы могут трогать и рычать, как они делают множество вещей, которые нельзя озвучивать в приличном свете. Если бы родители или гувернанты узнали, Низшу точно бы выпороли, а остальных омег заставили бы промыть уши с неприятным сельским мылом, от которого запах остаётся ещё на несколько дней, а нежная кожа краснеет. Но никто не сдавал Низшу, да и не хотел знать, откуда ему известно так много. Точно не из книг — таких просто не было в королевской библиотеке, а учителя подобные вещи никогда не рассказывали.              Орион скучал по брату, такому активному, открытому миру, кокетливому. Он мог бы покорить любого дракона только своей улыбкой и взмахом руки, если бы ему представилась участь стать мужем победителя, а не Луннари. У Ориона не было такой способности преподносить себя, а всему, что было, он научился от Низши ранее.              Эта ностальгия не перешла из снов Ориона в его пробуждение. Он проснулся совершенно точно снова… уставшим — тело ломило, под тончайшим одеялом было невыносимо душно и мокро, он хотел пить, хотел завернуться в кокон, хотел видеть и чувствовать Велфрима здесь. Это было странное состояние, непривычное. У него уже бывали течки, естественно, но таких чувств не было. Возможно, дело было в метке? Орион знал, что с альфой ощущения другие, но почувствовал изменения впервые. Они не были плохими или сильно беспокоящими. Просто другими.              — Доброе утро, господин Орион, — врываясь в комнату как ураган, пропел Имир. В руках у него был кувшин, а через плечо перекинуто полотенце. Но не успел он всё это донести до стола, за которым обычно проводил все утренние процедуры Орион, как его выражение лица изменилось. Он втянул воздух, и не досчитал бы главный счетовод дворца до трёх, как Имир с громким стуком поставил кувшин на стол. Вода выплеснулась — если Ориону осталось хоть что-то, чтобы умыться, ему очень повезёт.              Имир стремительно подошёл к Ориону, чтобы пощупать того за лицо, принюхаться ближе.              — У вас течка! — взволнованно сказал он, убирая руки так же резко. В его глазах была тревога и какое-то предвкушение. — Я сообщу господину Велфриму!              Но прежде чем он успел уйти, Орион потянул его за рукав, останавливая.              — Он знает, — вздохнул Орион, чувствуя, как его реальность немного плывёт от жара. — Налей мне, пожалуйста, воды и помоги переодеться.              «Завтра» от Велфрима оказалось не «завтра утром», а «завтра в течение дня и ночи». Дела государственные были важными и не терпели отлагательств. А течка у омеги может длиться неделю. Приди он днём или ночью — результат не поменяется. Орион мог подождать, изнывая изнутри, но ждать. Он мог быть терпеливым и послушным, если Велфрим выполнит своё обещание.              Время в жару растягивалось. Имир часто приходил его проверять, приносил чистое бельё и воду, пытался накормить свежими лёгкими блюдами. Другие слуги даже не пытались проникнуть в покои Ориона, как бывало обычно, чтобы убраться или принести что-нибудь. Стоило бы задуматься, что во дворце многие, если не все, уже знали, что у Ориона течка. Это должно было смутить такого высокородного эльфа, как он, но было совершенно не до этого. Пусть слуги знают, всё равно невозможно ничего утаить в стенах, где каждая имеет уши.              Драконы ко многому по-другому относились, но Орион сейчас хотел, чтобы у них было в порядке вещей прийти к своему течному омеге днём. Будь проклят этот Велфрим и его работа.              Орион так бы и думал, что время замерло на точке «здесь», если бы кусочек неба, который виднелся из окон в его покоях, не сменил цвет с ярко-голубого до алого. С алым пришла лёгкая прохлада, которая мягко обдувала горячее тело Ориона. В мыслях немного прояснилось, и у него даже появилось немного сил поесть, но не для того, чтобы встать с постели. Предусмотрительный Имир оставил поднос с фруктами и водой возле кровати.              Он только закончил с каким-то непонятным, но сладким фруктом, как услышал, как дверь покоев открылась и закрылась. Шаги точно не принадлежали Имиру, а потому, когда он поднял глаза и увидел Велфрима, его сердце забилось чаще. Непонятно, только ли из-за течки.              — Вы пришли, — сказал Орион, но голос его звучал скрипуче, несмотря на выпитую недавно воду.              — Как и обещал, — с лёгкой улыбкой, но совершенно не издевающейся, ответил Велфрим.              Он стянул с себя верхний ханьфу, снял с пальцев кольца, а из волос вынул острые заколки. Орион только и успел, как убрать с постели тарелку с остатками фруктов (что похвально, их не было много).              Они больше не обменивались словами. Велфрим приблизился к кровати Ориона, сев сначала на край. Он коснулся щеки Ориона, погладил шею, снова и снова вызывая у того дрожь. Прикосновения обжигали, но не из-за драконьего жара Велфрима. А Орион льнул ближе, чтобы почувствовать больше.              Запах Велфрима щекотал нос, хотелось окунуться в него полностью. И Велфрим сокращал расстояние между ними, заходя на «территорию» Ориона больше. Тот не возражал. Это гнездо вместо кровати только и ждало альфу. У них будет ещё много времени, чтобы обсудить их обязанности как супругов и обиду Ориона на то, что Велфрим слишком долго разбирался со своими делами. Важно было, что происходило именно в этом моменте.              Ориону было мало прикосновений, мало поцелуев. А Велфрим был невероятно нежным. Не грубым и торопливым, как о своих возлюбленных рассказывал Низша и как описывали в книгах. Прикосновения порхали по коже, выпутывали из плена одежд, но ни разу не причиняли боль. Орион не знал, стоило ли на это обижаться. Ему было приятно и не страшно — не это ли важно.              Даже когда вся одежда была снята, Орион не почувствовал облегчения. Ему всё так же было жарко, особенно обжигало низ живота. Когда же и Велфрим выпутался из своей одежды, в покоях будто стало ещё жарче.              Могут ли драконы сгореть? Их породил Эф, само солнце. Но то было века назад, а сейчас редко случалось, чтобы драконы являлись в своей настоящей форме. Если бы не жар, можно было бы сказать, что Велфрим — такой же эльф, как и сам Орион, только с очень далёкого юга. В груди Велфрима должен был гореть живой огонь, но в это слабо верилось, ведь того почти невозможно было увидеть.              Орион провёл ладонью по чужой смуглой груди. Велфрим редко бывал за пределами дворца. Его работа не была связана с физическим трудом, он не участвовал в военных операциях драконов, не тренировался с солдатами, где мог бы оказаться вынужден снять верхние одежды. Он считался бледным по меркам драконов. Но сейчас, когда пальцы Ориона касались горячей груди, кожа Велфрима всё равно была темнее его собственной.              — О чём задумался? — прошептал Велфрим на ушко Ориона, тот даже слегка вздрогнул от звука голоса. Велфрим так легко переходил с формального тона, становился таким близким. Мурашки пробегали по коже, а в животе начинали порхать бабочки. Орион хотел, чтобы Велфрим чаще обращался к нему неформально, как к если не любимому, то близкому человеку, своей семье…              — Мы похожи, но считаемся разными видами, — ответил он. — Чем драконы отличаются от эльфов?              Вряд ли в этом жару путаных мыслей он действительно пытался отыскать разницу между драконами и эльфами. Казалось, всё, что он мог понять по супружескому долгу в постели с драконом, он уже понял в день их свадьбы. Поэтому просто прильнул щекой к чужой горячей груди. Сердце услышать не мог, но запах, который внушал желание и чувства, был здесь.              Велфрим молчал и не предпринимал никаких попыток продолжить действия. Орион, всё-таки подогреваемый собственным любопытством, поднял непонимающий взгляд на своего супруга и столкнулся с весьма странным взглядом в ответ.              — Я могу показать, — тихо сказал Велфрим. Совсем без злобы, скорее с каким-то лукавым предложением. Сам собой напрашивался вопрос показать — что, но озвучивать его Ориону не пришлось. На глазах у него вид Велфрима начал меняться.              Это не было чем-то пугающим и безобразным. Произошло это очень быстро. В мгновение перед Орионом предстал всё тот же Велфрим. Только другой. Ранее действительно так похожий на любого эльфа, теперь же с массивными, слегка завитыми в стороны рогами на голове. Кожа на шее, немного вокруг лица, на руках и груди покрылась тёмно-лазурными чешуйками. И появился хвост — массивный и длинный, запросто обогнувший всю постель. От удивления Орион широко распахнул глаза. Более того, ему наконец-то довелось увидеть самое ценное для любого дракона, то, что считалось дороже золота и шёлка. Истинный огонь в груди дракона — то, что давало им возможность приближаться к Эфу, и то, что могло их погубить.              Всё то же любопытство не дало Ориону отпрянуть. Сейчас ему было не до страха. Тонкие пальцы коснулись чешуек на груди, проводя по их узору круг до лопаток. Велфрим наблюдал за ним, слегка наклонив голову вбок, будто сам был удивлён реакции Ориона.              — Вы красивый, — сглотнув, сказал он. Он прильнул к горячей груди опять, вдыхая запах и гормон Велфрима. Тепло чужого тела обжигало, но Орион почти с этим мирился — с ним был дракон, и этот жар их всегда сопровождал.              Рука с длинными острыми ногтями наконец-то коснулась его в ответ, пустив мурашки по спине. Орион выгнулся, стараясь всем телом прижаться к Велфриму в ответ, и тихо проскулил. Близость альфы, к тому же того, который уже оставил на нём метку, ощущалась более остро. Орион точно не знал, как должен вести себя в течку, стоило ли поддаваться этому странному, горячему желанию. Но даже если не стоило, сопротивляться у него не выходило.              Велфрим наклонился и поцеловал Ориона. Он почувствовал, как длинный (слишком длинный) язык переплёлся с его, будто бы в танце. Даже это было слишком для Ориона. Было мало воздуха. Он цеплялся за плечи, но не хотел, чтобы это прекращалось.              Горячая ладонь Велфрима опустилась по спине ниже, остановилась на бедре, сжав почти до боли, от чего Орион немного вскрикнул в поцелуе. И, будто в извинение, боль сменилась ласковыми поглаживаниями. Они были с внешней стороны, перемещались на внутреннюю, коснулись ягодиц. Велфрим был нежен, но наконец-то его действия двигались в сторону того, чего желало тело любого омеги.              Горячие пальцы коснулись колечка мышц, заставляя Ориона слегка оттопырить бёдра. Между ягодицами стало влажно, смазки выделялось достаточно, чтобы подготовить Ориона. Пальцы легко скользнули внутрь. Сначала один, потом два.              — Вам будет сложно сначала, — отстранившись, сказал Велфрим, но не убирая рук.              Пальцы мягко подготавливали, растягивали мышцы, только стимулируя выделение смазки. После второго Велфрим добавил третий палец. Ногти слегка царапали изнутри, но Велфрим старался действовать аккуратно, отчего Орион ещё сильнее жался к нему и слегка насаживался на пальцы в ответ. Он не мог контролировать себя в таком состоянии, как и смущаться или иметь хоть какое-то благородство. Об этом стыдно должно было думать, но он получал удовольствие.              Но кроме своего удовольствия, Орион также хотел доставить удовольствие и Велфриму. Просто гладить чешуйки явно было недостаточно. Закусив губы и краснея, он опустил взгляд ниже. Конечно, Велфрим отличался и там. Орион почти испугался, но интерес и возбуждение от действий его мужа и течки только подтолкнули его к действиям.              Тонкие бледные пальцы спустились на низ живота, слегка боязливо проделав этот путь. Дальше было сложнее, но Орион всё-таки коснулся члена Велфрима. Горячего, большего, драконьего. Стыдно было и при их первой брачной ночи, но сейчас происходящее таило в себе неизвестность и жар. На этой форме были уплотнения, почти как чешуйки, только под плотью, были и другие небольшие плотные наросты. Вряд ли кто-то из эльфов, да даже Низша, мог себе представить, каким будет брак Ориона и Велфрима, как всё это будет в постели. Орион жаждал узнать. Он двинул рукой по члену, аккуратно оглаживая уплотнения и наросты. Что может быть приятно дракону? Есть ли у них слабости?              — Орион… — со странной, очень похожей на молящую, интонацией произнёс Велфрим, чуть сильнее сжимая пальцы на бедре Ориона, привлекая его внимание. Будто они оба были смущены происходящим.              Пальцы плавно выскользнули из Ориона. Велфрим подтянул его к себе, заставляя прижаться грудь к груди. Огонь обжигал, но Орион начинал привыкать. Его игру пришлось закончить, однако он не возражал. Он был готов к большему.              И так и случилось. Велфрим нежно приподнял Ориона, чтобы начать опускать на свой член. Размер был больше, но и у Ориона была теперь настоящая течка. Он старался сохранять спокойное дыхание, держась за чужие плечи, тихо скуля в чужую шею.              — Всё хорошо, ты отлично справляешься, — тихо похвалил Велфрим, сжимая тельце Ориона в своих руках, а тот дрожал.              Ему надо было время, чтобы привыкнуть. Ощущения были слишком яркими, буквально горячими. Орион чувствовал все те уплотнения, которые успел раздразнить руками. То, что происходило внутри, совершенно перекрывало боль от ногтей Велфрима, которые впивались в нежную кожу эльфа. Потом наверняка останутся царапины, но куда важнее было, что эти царапины от того, как Велфрим приподнимал Ориона для неспешных, но чувственных толчков.              Медленно, вместе с этими толчками, Орион плавился, обмякал в чужих руках. Член Велфрима заполнял всё внутри, давил на все чувствительные места, даже слегка округлил живот внизу.              Было трудно дышать, Ориону пришлось это делать с открытым ртом. Перед ним стоял тяжёлый выбор: либо дышать, либо скрывать стоны. И первое было важнее. Он цеплялся за спину, пытался царапать, но чешуя оказалась достаточно прочной, чтобы Орион смог её повредить.              Велфрим придерживал его за бедро, а второй рукой стал аккуратно поглаживать по спине. Только эти прикосновения заставляли выгибаться больше. Боль, если сейчас и существовала, то совершенно не замечалась. Орион понимал, что ему было хорошо. Будет стыдно, будет приятно это вспоминать, но как же он был рад, что с ним его альфа, что они наконец-то вместе.              От осознания, пусть и туманного, ещё больше хотелось прижиматься к Велфриму, чтобы чувствовать его всего, чтобы слышать его шумное дыхание, чтобы слышать его тихие стоны. Орион не знал до этого момента, как ему не хватало такой близости с его альфой.              Велфрим опрокинул Ориона на спину, одной рукой упёршись возле его головы. Он оказался сверху, и его глаза прожигали Ориона, чьё аристократичное лицо теперь было совершенно не идеально искажено удовольствием.              Вторая рука Велфрима легла на живот Ориона, немного давя, заставляя прочувствовать всего Велфрима полностью. Даже скрыться от этих прикосновений невозможно было. Можно было только пытаться теснее прильнуть к Велфриму, ища, за что ухватиться, чтобы оставаться здесь.              — Орион, — голос был нежным и жаждущим. Велфрим едва ли смог привлечь внимание Ориона, но их глаза встретились: одни желающие и ясные, другие затуманенные и потерянные. А следом были прикосновения губ, сводящие с ума и утягивающие всё больше в сладкий туман удовольствия.              Велфрим был нежен, но и он срывался периодически на рваные движения, вызывая у Ориона громкие стоны, заставляя его сильнее цепляться за плечи.              Но когда драконьи клыки впились в нежную кожу на шее, Орион понял, что это конец. Он содрогнулся от сладкого удовольствия, разливающегося по телу. Это было хорошо. Следом послышался рык Велфрима, его клыки до крови впивались в шею и плечо, но Орион не чувствовал боли.              Давление на живот увеличилось, увеличивался и узел Велфрима, но в этот момент Орион был счастлив, потому что это желание преследовало его целый день. Как рычал Велфрим, как его толчки с рваных превратились в медленные и чувственные, как набух внутри Ориона узел, как разлилось внутри семя — это то, чего он хотел как омега. Может, не только в течку.              — Господин Велфрим, — тихо, едва дыша, позвал Орион, поднимая лицо Велфрима к себе, чтобы вновь украсть поцелуй. Это всё было правильно.