Кристаллы из чувств

      Стояла глубокая ночь, когда владыка Мирло’раи закончил работу. Жар дня спал, а холодный морской ветер трепал занавески в покоях. Работа была закончена только на сегодня. Аккуратные стопки завтра будут отправлены адресатам, а новые будут получены и вновь загрузят стол владыки.              Велфрим отклонился на своём кресле, устало потирая глаза. После завершения приёмов он поснимал свои кольца, но открыл больше кожи для чернил — снова прачки будут вздыхать, ведь помимо собственных рук Велфрим не заметил, как испачкал в чернилах ещё и свою накидку. За столько лет ему так и не удалось найти способ писать аккуратно и чисто и при этом оставаться с чистыми пальцами и рубашками. Стоило бы закупить больше мыла в прачечную…              Он вздохнул — даже в редкие минуты покоя он продолжал думать о делах. Это слегка его развеселило, но не настолько, чтобы перекрыть усталость.              В это время дворец погружался в сон. Спокойный и безопасный — Велфриму должно было льстить, что всё это он успешно обеспечивал уже много лет, но владыку можно было назвать параноиком. Он только и думал, с какими трудностями предстоит столкнуться Мирло’раи в будущем. Не нужно было ходить к прорицателю, чтобы понять, какую обиду затаили другие генералы. Брак с эльфийским принцем станет лишь маленькой спичкой в огромном пожаре, который поглотит весь город, если не начинать действовать сейчас. Это и было причиной, почему Велфрим принял решение обучать своего законного мужа ведению дел, а также причиной, почему Велфрим согласился на ведение дел с эльфами. Им нужна была защита.              Проходя мимо покоев Ориона, Велфрим поддался неосознанному желанию постучать. Глупо было, ведь тот, скорее всего, уже спал. Но Велфрим не сдержал своего удивления, когда за тонкой дверью послышался чужой голос и шум.              — Добрый… а… — удивление Ориона не скрылось и от глаз Велфрима, — доброго вечера, господин Велфрим.              — Доброй ночи, — поправил Велфрим, приподняв уголки губ. Видимо, с Орионом у них была общая привычка задерживаться допоздна.              Тот не сразу понял, а после на личике появилось смущение. Хотя, по мнению Велфрима, здесь стоило только посмеяться.              — Когда я стучал, не думал, что мне кто-то ответит, — заметил Велфрим, пожимая плечами. — Что вас заставило так поздно сидеть при свечах?              Орион даже не был переодет в ночные одежды, что наводило Велфрима на мысли, что тот был занят чем-то, что сильно его увлекло.              — Пройдите, пожалуйста, — отворив дверь шире, Орион пропустил Велфрима в свои покои.              Конечно, за эти пару дней, что они спали в покоях Велфрима, это помещение не отдали никому другому, хотя Велфрима кольнула какая-то обида. Не то чтобы владыка Мирло’раи нуждался в чьей-то компании и дополнительной тёплой подушке для сна. Нет, просто для альфы было странно отрицать, что засыпать рядом со своим омегой было приятнее.              Велфрим осмотрелся. Ничего не поменялось с тех времён, когда здесь жил его брат. Он не любил ремонты, а дворец строился так, чтобы не приходилось постоянно заменять испорченные вещи, балки и мебель. Всё так же, только теперь здесь витал дух присутствия Ориона.              — Пиро разрешил принести из архива некоторые бумаги по делу двух торговцев, — Орион наконец-то ответил на вопрос, заставляя Велфрима посмотреть на стол. Он хмыкнул. Вообще-то, сам Велфрим не любил, когда из архива что-то берут, — потом очень сложно навести порядок, но при этом сам же своё правило слишком часто нарушал.              — Там настолько всё у них плохо, что нужно работать по ночам? — спросил он, изогнув бровь.              Велфрим подошёл к столу, вглядываясь с прищуром в бумаги: долговые расписки, прошлые прошения, отзывы и жалобы соседей. Работы много.              — Нет, просто я хотел быть полезным, — вздохнул Орион, слегка расчищая стол, складывая свитки, с которыми он работал, по разным группам.              — Это ваш первый опыт решения такого вопроса, не нужно переусердствовать, — Велфрим мягко улыбнулся. Он сам не понаслышке знал, каково это — сразу погружаться в бумажные дела, когда опыта совершенно не было. Отец в своё время оставил слишком много неоконченных дел.              — Вы только спускались из своего кабинета? — взгляд Ориона так и заставил Велфрима прикусить язык. Обычно Орион выглядел совершенно беззащитным, отчего никогда нельзя было ожидать колкой фразы и осуждающего холода с его стороны. Да, не стоило Велфриму сейчас упрекать Ориона, ведь сам давно пропустил комендантский час.              — Увы, у владыки бывает слишком много дел, — пожал плечами он. — Хотя я был бы рад, если бы среди моих подчинённых тоже были люди, готовые засиживаться допоздна.              Так же, как сам Орион мог охладить собеседника одной своей фразой, так же неожиданно его можно было и смутить. Он быстро отвернулся к столу, начиная беспокойно перебирать пергаменты и свитки.              — Я просто хочу быть полезным. Не сидеть же мне вечно и детям сказки читать, — вздохнул он. Руки замерли, сжав рукоятки из лакированной ивои.              — Разве в обязанности эльфийских матерей не входило нянчиться с детьми? — с усмешкой спросил Велфрим, подойдя к Ориону ближе, чтобы забрать свиток у того из рук. — Но я понимаю ваше желание, просто вам нужно набраться терпения. Вы не сможете научиться всему за одну ночь, ни я, ни Пиро, ни народ Мирло’раи от вас этого не требует.              Орион отрывисто выдохнул, будто своим дыханием боялся что-то или кого-то потревожить.              Велфрим, несмотря на позднюю работу, находился в удивительно приподнятом настроении. Повинуясь ему самому непонятному порыву, он взял прядь волос Ориона, коснулся её руками. Он бывшего ледяного принца до сих пор будто бы пахло холодом родных земель, жаркое солнце Драконьих островов не могло его согреть.              — Мне сложно, господин Велфрим, — сказал Орион, не поворачиваясь. Велфрим видел, как его плечи напряжены, как гордая осанка выступала щитом от жаркого, но враждебного к эльфу мира. — Меня готовили к другим вещам, но я хочу научиться, я хочу, чтобы для вас я не был только обузой или обязательством, или трофеем среди прочих других. Я хочу стать для вас хотя бы другом, союзником, омегой, в конце концов.              Велфрим внимательно слушал, прикрыв глаза. Переживания в Орионе копились давно, наверное, с момента отплытия от родных земель. В своих прогулках они лишь едва касались их, а те, в свою очередь, только сильнее обрастали снежными шапками на горах эльфов.              — Вы не обуза, Орион, — тихо ответил Велфрим. — Вы мой муж, который может забраться на высоты, которых не могут достигнуть даже драконы с даром летать.              — Если я ваш муж, — в тоне Ориона вновь появились стальные нотки, — почему же вы не ложитесь со мной как муж?              Велфрима загнали в ловушку. Он не возражал ложиться с Орионом в одну постель, хотя многие слуги поняли бы это по-своему. Со свадьбы Велфрим ещё ни разу не выполнил свой долг как мужа. Его устраивало поддерживание иллюзии брака, но он совершенно не ожидал, что это не будет устраивать самого Ориона.              — Разве это так необходимо? — спросил Велфрим, слегка наклоняя голову, в попытке увидеть лицо Ориона.              — Да, — всё так же с эмоциями ответил тот. — А какой толк от омеги, который не может принести наследника?!              — Я вам, кажется, говорил, что Мирло’раи не нуждается в наследнике, — Велфрим вздохнул. Он не пытался вывести Ориона на спор, старался это объяснить уже, но вполне возможно, что влияние их семей сказывалось на обоих просто по-разному. Одними словами сложно было объяснить, почему Велфрим принимал те или иные решения для своей жизни и для жизни подвластных ему угодий.              — Это вы так думаете. Во что превратятся ваши труды, когда вы не найдёте кому передать власть. Сможет ли правитель, принявший от вас обязанности на словах, а не по крови, удержать власть и не отдать её другим генералам. В конце концов, не назовут ли эльфов обманщиками, подсунувшими вам омегу, который не может понести. Неужели я вам настолько отвратителен?              Клубок страхов Ориона распутывался всё сильнее. В его словах было и отчаянье, и надежды, и мысли о будущем страны, к которой он принадлежал меньше года.              — Вам не нужно об этом беспокоиться, — сказал Велфрим, аккуратно за плечи разворачивая Ориона к себе. Глаза у того были мокрые, он избегал прямого взгляда. Велфрим — ужасный муж, который довёл супруга до слёз. — И вы мне не отвратительны. Просто я думал, что так будет лучше для всех.              Он аккуратно поцеловал Ориона в уголок глаза, собирая губами холодные солёные слёзы. Он не мог сказать эльфу слов глубокой любви, но было бессмысленно отрицать, что Велфрим хранил для него только отрицательные эмоции. При виде такого Ориона Велфрим чувствовал бесконечную вину. Он хотел помочь, дать ту власть, которую Луннари никогда бы не получил, оставшись в родительских землях. Но тому надо было другое: внимание, чувства, слова, которые подтверждали бы его ценность. Велфрим не хотел воспринимать его только как трофей, как любовника, но как близкого друга. Теперь убегать было поздно, слова сорвались с чужих губ.              — Я буду вашим мужем, буду вашим альфой, если это хоть капельку сделает вас счастливее в этих землях. — Когда-то первые слова предназначались другому омеге. Это Велфриму стоило отпустить прошлое, строить новое будущее, пусть рядом будет так не похожий на прошлое Орион.              Он вцепился в рукава Велфрима, будто боялся, что тот сейчас уйдёт, но Велфрим никуда не собирался. Он вновь поцеловал эльфа: сначала в макушку, потом, убирая чёлку, в лоб, в нос и наконец-то в губы. Орион отвечал жадно, хватаясь за плечи Велфрима.              — Сегодня вы и я устали, — разорвав поцелуй, сказал Велфрим. — Пойдёмте спать, а завтра будет новый день нашего брака, в котором мне ещё учиться и учиться.              Орион кивнул. Сегодня на таких чувствах стоило только пойти спать, чтобы завтра начать работу над ошибками.

✧✧✧

      Уже через неделю Мирло’раи наполнился шумом. Точнее, привычный шум порта и ярмарок стал ещё громче. Бесконечные повозки, гости из других городов, шумные торговцы и попрошайки — все готовились к приближающемуся празднику. Велфриму стало поступать больше писем и больше жалоб, но даже он чувствовал лёгкое воодушевление. В их жизни не так много было развлечений (хотя всё же больше, чем у простого народа), а потому даже Владыка хотел расслабиться.              Он поочерёдно принимал у себя гостей, отвечал на письма, но даже Пиро смог уловить его хорошее настроение.              — Тебе уже много лет, а радуешься как младенец, — хмыкнул он, забирая из-под пера Велфрима свежие свитки.              — А ты будто нет, — приподняв брови, парировал Велфрим. Праздник Солнца, или же Праздник Эфа, был любим всеми драконами. Конечно, он предшествовал осени и зиме (хотя, по ощущениям, те всё равно не могли сравниться с холодом и суровостью северных земель), но именно на этот праздник все могли найти развлечения по вкусу: от городской бедноты до блистающей аристократии.              — Я ещё не получал от тебя разрешения на выходной, — пожал плечами Пиро, его выражение лица было предельно серьёзным, но в его тоне Велфрим всё равно успел услышать интонации шутки, издёвки. Слишком долго они были знакомы.              — Каждый год одно и то же, — Велфрим закатил глаза, но на губах играла улыбка. — Все во дворце знают, что могут уйти без разрешения на праздник, один ты трудишься в поте лица.              Пиро засмеялся, но больше ничего не ответил. Велфрим мог считать его настроение, его шутки, скрытые за серьёзным выражением лица, но при этом Велфрим не мог попасть в его голову, чтобы понять, что тот думал. Временами это раздражало, насколько владыка Велфрим хотел контролировать всё, иногда даже мысли собственных подчинённых. Но, увы, всё, что он имел, — собственную интуицию.              — Обед подать, как всегда, сюда, или у Владыки появилось достаточно времени, чтобы, как цивилизованному дракону, спуститься в столовую? — забрав последние бумаги и разложив их по полкам, Пиро повернулся к Велфриму.              — Спущусь. Орион ещё не обедал? — Велфрим, опять же, проигнорировал тон Пиро. Он готов был многое прощать своим подчинённым, пока те работали хорошо. А Пиро работал лучше всех остальных. Если он однажды устроит государственный переворот и свергнет Велфрима, тот только похлопает и сам освободит место владыки. Если выбирать из прочих, Пиро — один из достойнейших драконов, которые могли занять это место. Жаль, таких было мало даже по меркам долгоживущих драконов.              Велфрим поднялся из-за своего стола и, сложив руки за спиной, вышел из кабинета. В разгар дня слуги сновали по всем помещениям и всем этажам, бесконечно протирая пыль со всевозможных украшений, статуэток, подсвечников. Они поддерживали чистоту в тех местах, где даже сам Велфрим редко бывал. Казалось бы, эта работа практически не имела смысла, но от Велфрима редко уходили слуги, а значит, — точнее, вероятно, — их это устраивало.              Пребывая в хорошем настроении, Велфрим так же легко погружался в свои мысли, к счастью, не тяжёлые. Он думал о предстоящем празднике и о том, как люди его ждали, как он сам его ждал. Эф давно не спускался в их земли, но драконы всё равно каждый день зажигали огни в его честь. Велфрим не был набожным, но даже он мог допустить мысль, что боги в этом мире могут путешествовать инкогнито и навещать своих почитателей.              Пройдя практически весь дворец насквозь, Велфрим нашёл Ориона в саду, подставившего светлое лицо лучам солнца. Тот выглядел безмятежно и, замерев в такой позе, был похож на заморский ледяной цветок. За время пребывания Ориона во дворце у него появился загар, пусть кожа эльфов и хуже поддавалась солнечным лучам; ещё он набрал в весе, хотя, по мнению Велфрима и, возможно, половины слуг, так он казался куда здоровее, чем когда прибыл. С точки зрения Велфрима, худоба могла служить свидетельством какой-то болезни, а смерть «разменной монеты» не очень хорошо сказалась бы на мирных пактах между драконами и эльфами, а, по мнению слуг, лёгкая полнота омеги говорила о его силе и возможности выносить здорового ребёнка.              Велфрим не сомневался: люди ждали появления наследника. Этого, скорее всего, ждал и сам Орион. Велфрим помнил из разговора, понимал, чего хочет принц, пусть самому Велфриму было сложно это принять. Он уже давно смирился, что титул передаст достойному дракону или полудракону, но потом узы мирного пакта привели во дворец омегу, его омегу.              Он вздохнул. Орион мил и честен в своих желаниях, а Велфриму работать ещё и работать над своими.              — Вы ещё не обедали? — спросил он, подходя ближе и прерывая чужую медитацию. Даже от слегка сонно разлепившихся глаз, их холод всё равно пробил до костей. Велфрим задумывался, не был ли Орион способен к магии, ведь ему так легко удавалось вызвать смятение у достаточно много повидавшего Велфрима.              — Господин Велфрим?.. — Кажется, Орион был удивлён появлением его мужа, на что Велфрим только улыбнулся. Обычно они ни завтракали, ни обедали вместе, редко — ужинали. Потому удивление было вполне себе естественным.              — Сегодня у меня настроение есть в столовой и в вашей компании, вы не против? — Велфрим улыбнулся, предлагая Ориону локоть, чтобы тот прогулялся вместе с ним. Тот его принял.              — Такая возможность редко у вас выдаётся, — то ли упрёк, то ли простое замечание озвучил Орион.              Они шли не спеша: стоило дать слугам время для того, чтобы стереть со столов в столовой пыль. Не так часто Велфрим там появлялся. Даже ему было интересно, когда изменится этот порядок жизни дворца, который он установил с начала своего правления. Будут ли так же преданны слуги через декаду? Будет ли столовая всё так же хранить тишину?              Он вздохнул.              — Не знаю, сообщили ли вам, как и не знаю, заметили ли вы, но на следующей неделе в Мирло’раи начнётся празднование окончания лета. Всем слугам будет разрешено уйти в город, и протокол не запрещает сделать этого и нам, — улыбка тронула его губы. — Даже не так: нам желательно также выбраться в город.              — Потому что надо показывать, что правитель с супругом в прекрасных отношениях? — как-то даже хмуро сказал Орион. Он смотрел прямо перед собой, и Велфрим заметил, как тот напрягся. Возможно, его принца вновь беспокоили мысли об их супружеской жизни.              — Это так, — Велфрим кивнул. — А ещё для того, чтобы правитель и его супруг увидели, как сейчас живут обычные люди, и сами отдохнули.              — Тогда, я думаю, этот выход в люди обречён на провал, — Орион тихо хмыкнул. — Вы явно не умеете отдыхать.              Сегодня он держался твёрже, спокойнее, чем в ту ночь. Сложно было представить, что этот холодный эльф, крепко державший локоть Велфрима, мог поддаться чувствам в лунную ночь. Велфрим думал о том, как бы увидеть на этом лице больше эмоций: Орион был мил и нежен с детьми, пусть и принадлежавшим слугам, легко поддавался смущению, когда над ним начинал подшучивать Имир (единственный из слуг, кто вообще себе мог такое позволить). Но это мелочи. Велфрим привык к ярким эмоциям, к крикам, к смеху, к язвительным замечаниям — к любым проявлениям чувств. Но только Орион начинал показывать своё чувствительное нутро, как оно снова покрывалось льдом. Его сложно было понимать, читать. Его переживания оставались закрыты, а потому… Их общение становилось лесом с ловушками браконьеров — никогда не знаешь, в какой капкан обид и чувств наступишь.              — Я, может, и не умею, но вам не мешало бы отвлечься. — Велфрим чувствовал ответственность за Ориона с момента его появления во дворце. Ответственность за его комфортное пребывание во дворце, за его принятие культуры. Сменить имя на драконье ещё не говорило о принятии культуры.              Орион вздохнул, едва заметно расслабившись.              — Что это за праздник? — спросил он, будто это было что-то неизбежное и неприятное.              — Движение Эфа по небу сопровождается изменением погоды по временам года. Сейчас он всё больше отдаляется, а значит, лето приходит к концу и скоро прилетят холодные ветра осени и зимы. Они, конечно, не сравнятся с теми, что правят на вашей родине, но драконам и мелкое похолодание доставляет дискомфорт. Предстоящий праздник — это прощание с Эфом и обещание, что мы будем ждать его возвращения. Не только весной — Эф не спускался к драконам со времён похищения пламени Оры. Но даже спустя столько лет драконы надеются, что божество простит их предка.              — Вы говорите, драконы ждут, будто не причисляете себя к их числу, — наконец-то в голосе Ориона появилась заинтересованность.              — Поймите меня верно, я не отрицаю могущество Эфа и разделяю общий грех драконов, но я уже не верю, что он нас простит, — Велфрим пожал плечами. — Столько поколений сменилось, мне кажется, Эф уже точно не вернётся к нам. Хотя до меня и доходили слухи, что эльфы видели проявления Оры.              Велфрим с интересом взглянул на Ориона.              — Честно говоря, на месте богов я бы путешествовал инкогнито, — Орион поморщился. — Они столько живут, если бы они хотели отдохнуть от своих обязанностей, то лучше бы это сделать незаметно от почитателей.              — Понимаю, о чём вы, — Велфрим кивнул. — Но, увы, на празднике нам придётся появиться под своими личинами.              Орион только глянул на Велфрима и вздохнул.              — Вы не любитель публичности? — спросил он, когда они как раз подошли к столовой.              Стол уже был накрыт, и им стоило только занять свои места.              — Я всё ещё чувствую себя чужим. Но я не знаю, был ли я родным дома.              Слуги непривычно суетились вокруг, а потому Велфрим решил не продолжать разговор. При другом случае, когда обстоятельства и окружение будут располагать к личному разговору. Но в целом Велфрима можно было назвать довольным. Почему-то общение с Орионом его успокаивало или хотя бы уменьшало беспокойство, что принц остаётся уже долгое время закинутый на дальние полки, словно банка с сокровищами.              После обеда Велфрим поблагодарил Ориона за составленную компанию и вновь ушёл в свой кабинет.