Кристаллы из чувств

      У Владыки Мирло’раи всегда было много работы. Ещё больше её было у одного из Семи Генералов. У Велфрима даже в дни его присутствия в городе стол напоминал склад из бумаг, а после почти трёхмесячного отсутствия корзины с записками были уже и на полу, и на подоконнике, и возле кресла для гостей. Пиро должен был принимать запросы от купцов и простых горожан, но даже они иногда — и, оказалось, довольно часто — нуждались в личном решении самого Велфрима.              С момента возвращения он только и делал, что читал и подписывал, рвал на мелкие кусочки и сжигал в собственных руках. Его пальцы и рукава часто оказывались испачканными чернилами, а иногда он забывался, и кляксы оставались даже на лице. Не то зрелище, которое могли себе представить простые люди при мысли о своём Владыке. Вряд ли в таком виде мог предстать кто-либо из других Владык. Слуги, занимавшиеся его одеждой, из-за этого даже начинали злиться — не так уж просто выводились с тканей чернила, а преподнести господину испорченную одежду равнялось подаче ему испорченного ужина. Никто не рисковал пробовать, как минимум потому что перед тем, как одежда попадала к личному камердинеру, её также проверяла сама Эон. Слуги боялись узнать, какое наказание она могла применить к тем, кто плохо выполнял свои обязанности.              Возможно, Велфрим был сам виноват в количестве своей работы: все запросы в банки, все личные и коллективные обращения попадали напрямую к нему. Так он контролировал всё, что происходило в его городе и ближайших территориях. Он был судом, он же был законом. Дробить эти обязанности между чиновниками он не хотел: люди знали, что их господин всегда решит правильно, Велфрима невозможно было подкупить, и именно он мог дать какому-нибудь купцу в его обращении совет, что лучше сделать, ведь кто, как не Велфрим, был заинтересован в процветании торговли.       Утопая в векселях, долговых расписках и активных переписках с дальними владениями (своими и не только), Велфрим нечасто выходил на трапезы в столовую. Он за работой редко чувствовал голод и, если бы не слуги и Эон с Пиро, он бы работал до потери сознания — такое уже когда-то случалось.              — Добрый вечер, — Велфрим поднял голову от очередного письма, только когда вошедший подошёл прямо к его столу и подал голос. Перед ним был Имир с подносом в руках. Велфрим удивлённо поднял брови и убрал письмо в сторону. Только сейчас, когда пряный запах свежей пищи начал распространяться по комнате, он понял, что ужасно голоден, утомлён и от мелких букв и разных почерков у него болели глаза.              — Уже время ужина? — вопрос был глуп, и Велфриму хватало ума понять, почему Имир был здесь, но ничто так не отвлекало его от дел, как простой и непринуждённый разговор.              — Самое время, — хмыкнул Имир, расчищая одной рукой место на столе, чтобы поставить поднос. Этот юноша, как всегда, делал то, что большинство могли представить только в страшном сне, и то, что сам Велфрим почти никому не позволял. Имир был болтуном, но уже не раз доказал свою преданность Велфриму и умение хранить секреты своего господина. — Но для вас ещё и обед. Не заставляйте меня звать нянечек, чтобы они вас кормили как маленького.              — Ты преувеличиваешь, ничего не произойдёт, если я пропущу пару приёмов пищи, — Велфрим нахмурился, но послушно взял палочки для еды.              — Вас сегодня на ужин ждал господин Луннари, — как бы «случайно» проронил Имир, и Велфрим даже не мог ему сделать выговор за то, что тот хочет его отчитать: сам же и попросил Имира присмотреть за принцем.              — У меня много работы, — с задержкой ответил Велфрим. Возможно, он сам слегка успел подзабыть, что для устройства хотя бы подобия нормальной семейной жизни нужно было общаться со своим будущим супругом. А ведь у эльфов именно он сам и искал личного разговора, а сейчас и минуты не мог найти на это.              — Что-то я не заметил, чтобы стены Мирло’раи разваливались, и на горизонте я не вижу флагов ваших врагов, — Имир подошёл к окну, в котором видно было привычный город, с виду спокойный, но Велфрим не мог не думать о том, сколько монет отсчитывалось каждую минуту и сколько расписок давали должники.              Но Имир всё-таки был прав. Велфрим и без него знал, что иногда слишком сильно увлекался, просто переделать себя он также не мог. Слишком высоки были ставки. Будучи Владыкой, он обещал и давал гарантии своим подданным на богатую и счастливую жизнь, а будучи Генералом, он обещал обеспечивать безопасность и стабильность земель, управление которыми было на него возложено.              — Я не имею права приказывать своему господину, но совет могу дать: вам нужно заняться своей личной жизнью, а то все ваши труды превратятся в пепел, когда после вашей смерти не найдётся наследника, который сможет продолжить ваше дело, — Имир, сказав это, поклонился и вышел из кабинета.              Велфрим и Имир были знакомы достаточно давно, примерно с момента, как Велфрим занял место Владыки. Как служащий Имир был не идеален, но он всегда умел подобрать слова, а ещё был проводником Велфрима в мир слуг — именно через Имира он узнавал, чем были недовольны его служащие и что можно было улучшить. Велфрим ценил Имира, но быстро от него уставал: тот слишком любил читать нотации, а пока Велфрим успевал осознать, что его только что отчитали, Имиру удавалось скрыться.              Оставшись один, Велфрим слегка расслабился и откинулся в кресле. Спина за целый день работы устала, как и глаза. Велфрим всё ещё считался молодым драконом, но за всей этой работой он сам начал чувствовать себя стариком с плохим зрением, вечно болящей спиной и трясущимися руками. Он всегда имел слабое здоровье, а такой режим только добивал его тело и дух.

✧✧✧

      Дни сменяли друг друга практически незаметно, а количество использованных свечей только увеличивалось. Велфрим, погрузившийся в работу, будто и вовсе забыл о предстоящей церемонии, но разве об этом можно было забыть, когда к нему успели доставить несколько счетов от портных, а Эон и Пиро чуть ли не дуэтом отчитывались о подготовке, да и в редкие минуты покоя Велфрим думал о своём будущем замужестве? Он ничего не имел против самого принца Луннари или против эльфов — хотя нет, эльфы, как народ и королевство, во время войны хорошо подпортили дела Велфрима, но это не касалось личности принца. Велфрим должен был бы начать с ним общение, знакомство с его культурой и прочим, но его останавливала не только работа.              Казалось бы, прошло уже множество лет, а, закрывая глаза, Велфрим всё равно видел смуглую кожу, полную веснушек, и острую, яркую улыбку, ещё чуть-чуть — и начинал чувствовать мягкий пряный запах. Велфрим убеждал себя, что брак с Луннари, тем более политический, — это не предательство и не измена, но мерзкая змея всё равно скручивалась на груди, отравляя своим ядом поступки и мысли.              Узнали бы посторонние о переживаниях одного из самых могущественных драконов Островов, его репутация среди других таких же влиятельных скатилась бы ниже некуда. О том, что призрак прошлого преследовал Велфрима по сей день, не знал никто. Но при этом призрак юноши был одним из самых жестоких по отношению к Велфриму. С его лёгкой накидкой и невесомыми прикосновениями не могли сравниться ни строгий взгляд предыдущего владыки Мирло’раи, ни печальная улыбка матери, на которые можно было вполне реально наткнуться на гобеленах.              Велфрим прогуливался среди всего этого призрачного наследства, поглощённый своими мыслями, когда встретил в одном из коридоров самого Луннари.              — Добрый вечер, — удивлённо сказал Велфрим, слегка наклонив голову. Он не запрещал Луннари бродить по замку, но сам находил странным, что из всех возможных мест они столкнулись именно в старинном зале с историей. Сокровищ и памятных предметов здесь было предостаточно, но, возможно, Велфрим за всю жизнь к ним просто привык и не находил такими уж интересными для лицезрения.              — Добрый вечер! — слегка испуганно отозвался Луннари, будто его здесь застали за кражей. — Я случайно забрёл в этот зал…              Велфрим только приподнял брови.              — Когда-то этот зал был главной сокровищницей. Когда доводилось принимать гостей, именно сюда вели хвастаться. Многовековая история древнего рода, — вздохнув, сказал Велфрим, оглянувшись на портрет, возле которого они остановились. — А сейчас сюда забредают «случайно».              Велфрим упрекал сам себя даже. Он не любил гостей, а все действительно ценные вещи хранил в банке, а не в таких вот залах, где их маленькую шкатулку с золотой или даже бриллиантовой отделкой можно было украсть, а вместе с ней и несколько драгоценных ожерелий.              — Во дворце коридоры по украшениям не уступают, — неловко улыбнулся Луннари, на что Велфрим лишь усмехнулся. Тот не видел, какое это место было до Велфрима. Одним золотом из этого зала можно было купить у эльфов половину их прибрежных территорий, но пришлось им расплатиться по долгам, которые достались Велфриму вместе с сокровищами в наследство.              Повисла неловкая тишина, Луннари мялся, а Велфрим молча разглядывал портрет. Тот был на всю стену и в реальный рост. Качественная работа от отличного мастера — даже характеры смог передать.              — Это ваша семья? — заметив внимание Велфрима к картине, спросил Луннари.              — Увы, — пожал плечами Велфрим.              Он помнил, как они позировали для этого портрета. Наверное, это был последний, который они сделали все вместе, и вряд ли их можно было назвать на нём счастливыми: отец сурово смотрел, и художник, вроде какой-то получеловек, отлично передал то, как сильно он сжимал свой меч; мать надела свою холодную и безразличную маску; братья и сестра стояли тоже без улыбок, а у некоторых даже глаза были покрасневшие — обычное дело было для них перед каким-то важным событием рассориться в пух и прах, и кто-то после этого обязательно плакал. Среди лиц, похожих между собой и при этом таких разных, теперь казалось, что самого Велфрима художник как-то выделил, будто предвидел события, которые будут преследовать эту семью в будущем. Болезненный и слишком худой, Велфрим за сотни лет не сильно изменился, разве что круги под глазами стали заметнее, а взгляд острее.              — Какими они были? — спросил Луннари, будто, вновь взглянув на картину, заметил что-то, что не мог увидеть сейчас сам Велфрим.              — Разными, — снова пожал плечами он. — Вроде все были от одних родителей, но каждый со своим характером. Мы часто ссорились, иногда получали за недостойное поведение от отца. Впрочем, мы были обычной семьёй, со своими грехами и молитвами. Думаю, во многих бы вы узнали своих братьев и сестёр, если бы познакомились с ними поближе.              — А что насчёт Шено? Вы отдали мне в пользование его покои и одежду. Кто он из них? — и действительно, на Луннари была одна из торжественных мантий младшего омеги: тёмно-синяя ткань с нашивками из золотых и серебряных нитей, изображавших закат среди холодных облаков. Луннари шли эти холодные цвета, даже невозможно было сказать, что изначально эта одежда не заказывалась у портных специально для него.              — Молодой человек на переднем плане, с серебряной заколкой в волосах, — ответил Велфрим. Шено выглядел печальнее всех: он был младшим, но уходил в дом супруга раньше всех. — На самом деле его судьба весьма пересекается с вашей. Этот портрет был сделан незадолго до того, как он вышел замуж по политическим причинам. Правда, жизнь его оборвалась рано и трагично. Надеюсь, ваша будет наполнена большим количеством счастливых событий.       Прежде всего, эта надежда была на самого себя. Шено ни грамма не был виноват в том, что с ним произошло. Виноват был его муж и, пусть и косвенно, но их общий отец. Подхватив заинтересованный, хоть и слегка напуганный взгляд Луннари, Велфрим решил, что, всё же, эту историю стоило бы озвучить самому.              — Мой отец, Урис, бывший Владыка Мирло’раи, не умел распоряжаться своими деньгами. Большую часть вещей в этом зале он купил за время своего правления. Денег у него на них не было, а жадность была велика. Он влезал в долги, раздавал территории Мирло’раи. По одному долгу он расплатиться не смог. Обычным способом.              Пока Велфрим говорил, он подхватил под локоток Луннари и стал отводить в сторону выхода из зала. Мимо них проплывали массивные колонны, которые по узорам золота и резьбы на них не уступали вазам и полотнам из-под рук именитых мастеров. Зал казался бесконечным и тёмным, и в нём слишком много было призраков ушедших дней, от них у Велфрима начинала болеть голова из-за вспышек воспоминаний, как от фейерверка на праздники.              — Отец тогда задолжал дракону по имени Вельц, аристократ не самой приятной наружности и характера, но особенно любивший красивых проституток и слуг. Он потребовал в качестве оплаты Шено, даже не его руки, будто какого-то раба, — Велфрим скривил губы, а в тусклых глазах промелькнула злость. — Мы с братьями были категорически против, но, помимо жадности, у отца было ещё множество пороков, в том числе он был самодуром. Возможно, можно было бы найти другой выход, например, продать что-то из этого же зала, но он отдал Шено на унизительных условиях. Свадьба была скорой, а жених — с красными глазами не от слёз радости.              Чем дольше Велфрим говорил, тем сильнее поднималась в нём злость. Он всегда думал, что эти раны уже затянулись. Они с Шено всегда были близки, младший омега и младший и слабейший из альф — они поддерживали друг друга, а с отцом всегда были в разногласиях, так как тот не считал Велфрима достойным наследником, а Шено в принципе кем-то большим, чем политическим инструментом. Если бы отец слушал других, если бы он разумнее распоряжался деньгами, если бы развивал Мирло’раи, а не собственные сокровищницы, большая часть семьи, возможно, осталась бы жива. Велфрим прекрасно помнил про проклятье, но только глупец обвинял бы в этой ситуации Эфа, а не глупость одной личности.              — Шено уехал, оставив своё детство и юность в этих стенах вместе с радостью, — когда они вышли в ярко освещённый главный коридор, Велфрим прикрыл глаза и сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Вскоре до нас дошли вести, что Шено умер. Нас там не было, но, со слов слуг Вельца, их господин собственноручно и расправился с ним. Собственно, как и с возможными своими детьми, — придворный лекарь в своих заметках оставил несколько пометок, что Шено мог быть беременным.              Затаивший до этого момента дыхание Луннари вложил свою прохладную ладонь в ладонь Велфрима. Маленькая ручка с тонкими пальцами смогла вернуть Велфрима в реальность, где он остановился посреди коридора рука об руку со своим будущим мужем. Таких историй было полно, когда альфы случайно или преднамеренно убивали своих омег, но всегда хотелось верить, что сам он станет защитой и опорой своему партнёру, а не палачом.              — Я, наверное, вас напугал, — переведя дыхание, обратился он к Луннари.              — Немного, — ответил Луннари, но в глазах его читалось, помимо страха, что-то ещё. — Но… судьбы людей страшны и часто малоприятны. На них мы можем только учиться и давать уроки своим детям. Многие легенды были сначала просто историями чьих-то детей.              — Верно, — кивнул Велфрим, уже улыбнувшись.              Он вывел их через бесконечные коридоры, похожие друг на друга не только архитектурой, но и украшениями, во двор. Свежий воздух им бы не помешал, но не успел Велфрим сделать вздох, как к их паре подлетел ворох в цветастых одеждах, путающийся в своих и чужих хвостах.              — Господин Велфрим! — хором из трёх голосов заверещал ворох.              — А вот и вы, проказники, — отпустив руку Луннари и опустившись на уровень глаз всех троих дракончиков, сказал Велфрим. В цветастых глазках загорелось ещё больше радости — дети слуг чаще всего были на попечении какой-нибудь одной няньки, а родителям и другим взрослым до них не столько не было дела, сколько просто не хватало времени. Внимание от Велфрима они любили.              — Когда вы нам почитаете?! Вы нам обещали! — капризно хмыкнула девочка, у которой были уже самые большие рожки из всех троих, но отсутствовал хвостик, — полукровка.              — Я обещал вам это, когда освобожусь, — резонно заметил Велфрим, сгибом пальца слегка ударив девочку по носу. В ответ сразу же услышал целую тираду нытья, из которой почти что и ничего нельзя было разобрать. С другого конца сада к ним стала приближаться няня, чтобы вернуть капризуль и не мешать Владыке, но Велфрим ей махнул головой — всё в порядке.              — Если хотите, я могу вам почитать, — неожиданно раздался тихий и неуверенный голос Луннари. Вместе с тремя детскими на него устремился удивлённый взгляд и самого Велфрима.              — Вам не обязательно, — выпрямившись, сказал Велфрим, обводя взглядом детей, которые, кажется, чуть ли не засветились надеждой, что кто-то из господ проведёт с ними время.              — Я бы сам хотел познакомиться с вашей культурой, а так смогу и их развлечь, и сам что-то новое узнать, — пожал он плечами. Предложение было благородным, даже слишком, но за это просто невозможно было осуждать.              — Хорошо, — кивнул Велфрим, переведя взгляд обратно на детей, — вы не против, что вам почитает господин Луннари? — дети отрицательно помотали головой. — Тогда так тому и быть.              Детей, скорее всего, привлекала не личность Луннари, а его внешность, ведь такого бледного и холодного господина ещё стоило поискать на всех островах, не то что в этом маленьком дворце. Они взяли Луннари за руки и потянули в центр сада. Не то чтобы разрешалось так делать, но как к этому относиться, решать должен был уже сам принц.              Велфрим ещё какое-то время наблюдал, как окружённого детьми Луннари посадили прямо на траву, а в воздухе заслышался детский смех и совсем тихий, как перелив очень маленькой птички, голос Луннари, начавшего читать. Он пробовал на вкус это «господин Луннари» и наблюдал, как чужеземный принц вовлекался в быт дворца. По мнению Велфрима, это было хорошо.              — Господин Велфрим, к вам прибыл Генерал Эрзолик, — Пиро появился почти что из ниоткуда, и вся умиротворённость испарилась. Велфрим не любил, когда гости появлялись без приглашений, но большинство генералов считали, что имеют на то полное право. Считали, пока Велфрим не напоминал им об их долговых расписках.       

✧✧✧

             — Надеюсь, вы прибыли погасить свой долг, потому что другой причины вашему внезапному визиту я не вижу, — тон Велфрима был совершенно холодный, будто только что он был на вершине гор гномов и не успел после этого согреться.              В его кабинете сидел мужчина в ярко-красных одеяниях, золотых украшений на нём было столько, что невозможно было отличить один браслет от другого, а пальцы были покрыты будто позолотой из-за количества колец.              — Срок пока не подошёл, — хоть тот и улыбался, но то была улыбка хищника: у Эрзолика клыки были крупными, способными при желании разорвать, как бумагу, даже самую крепкую броню и чешую.              — Тогда чем обязан? — Велфрим занял своё место за столом. С момента его ухода появилось несколько новых свитков с печатями особой важности, но визит одного из генералов всё же был важнее бюрократии. На самом деле Велфрим бы сейчас предпочёл возиться со своими бумагами и костями для счёта, но не гадать, с какой целью к нему прибыл этот дракон.              — Великий Шу и другие генералы озабочены, что нет никаких вестей о свадьбе с эльфийским принцем, — Эрзолик важно подошёл к окну, а Велфрим тем временем хмуро сдвинул брови и сжал пальцы в замке перед собой. Уж чего-чего, а отчитывать себя за нерасторопность он не позволит.              — Насколько я помню, сроков не установлено. Мир с эльфами подписан, как и остальные бумаги, сокровища и принц также доставлены в наши земли, — Велфрим сам поморщился от факта, что Луннари пришлось приравнять к вещи, но в этом «обсуждении» вряд ли имело смысл высказываться более корректно — всё равно до собеседника не дойдёт.              — Верно, не установлено, — кивнул Эрзолик, что-то высматривая в окне, отчего у Велфрима возникло ощущение, что ищет тот самого Луннари. В какой-то степени, хорошо было то, что окно в кабинете Велфрима выходило не во внутренний двор, а на внешние дорожки и цветочные клумбы. — Но мы обеспокоены, не хотите ли вы избежать своих обязанностей как Владыки и Генерала, затягивая свадьбу.              Будто у Велфрима была лишь одна обязанность — устроить себе бракосочетание. И как же он все эти годы продолжал сохранять все свои титулы — неизвестно.              — Можете передать Великому Шу, что подготовка к свадьбе — дело хлопотное и затратное, а тем более к такой, как эта.              Велфрим больше всего не любил, когда генералы лезли в его дела. Чаще всего советы от других оказывались в условиях Мирло’раи бесполезными, но выслушивать их приходилось, отнимая у и без того занятого Велфрима время и силы.       — Вы только для этого прибыли? — приподняв брови и отклонившись на стул, спросил Велфрим. Слишком глупой была причина, чтобы проделывать такой путь.              — Нет, конечно нет, — всё так же улыбаясь, повернулся обратно к Велфриму Эрзолик. Из рукава он достал свиток с печатью Шу. Велфрим прищурился, будто хотел прочитать, что было в этом свитке, до того, как тот попал бы к нему в руки. — На самом деле, я просто был недалеко от ваших земель, и Великий Шу удостоил меня чести доставить это вам из рук в руки.              — Какая честь, — фыркнул Велфрим, принимая свёрток. Бумага мягкая, почти как шёлк, но вряд ли содержимое будет таким же приятным.              — Что же, свою часть я выполнил и вынужден теперь откланяться, — кивнув, Эрзолик спокойно вышел из кабинета, и, пока двери не успели за ним закрыться, в коридоре к нему уже подошли слуги, чтобы проводить.              Велфрим остался в смешанных чувствах. Вряд ли, если бы в свитке было что-то несрочное и неважное, сам бы Эрзолик вызвался быть посыльным, хотя… большинство генералов были теми ещё подхалимами и готовы были сражаться до смерти ради внимания от Великого Шу.              — Мой господин? — в кабинет зашёл Пиро, слегка обеспокоенным взглядом проводя по самому Велфриму и помещению. — Всё в порядке?              — Пока да, но, думаю, скоро нам прибавится головной боли, — со вздохом ответил Велфрим, наконец-то аккуратно разворачивая свиток.       

✧✧✧

             Свиток с каллиграфией, таящей в себе много бед, остался лежать развёрнутым на столе Велфрима. Блики солнца на бумаге пускали в пляс и сами буквы, которые то и дело должны были напоминать Велфриму о его участи.              Нет, ничего страшного там точно не было, но и даже простое задание провести церемонию бракосочетания в той манере, в которой её хотел видеть Великий Шу, казалось непосильным. Не было на свете драконов, которые бы чтили традиции и ритуалы так, как это делали жрецы из Великого храма. Многие традиции Велфрим собирался опустить: считал их устаревшими или глупыми, но с письменным указанием теперь вряд ли можно было поспорить — уж Велфрим-то это знал получше многих.              День сменился вечером, а вечер ночью. Велфрим, в беспокойной манере вновь и вновь пачкая пальцы и кольца в чернилах, отсылал запросы с высокой важностью на торговцев и ремесленников и сам же от этого скрипел зубами. В какой-то степени, свадьба ему не нравилась из-за бессмысленных расходов: наряды, которые можно надеть лишь раз, церемониальные украшения и чаши, цветы, которые увянут уже на третий день, и люди, которые бросят работу, чтобы погулять на праздники в честь бракосочетания своего Владыки.              К тому моменту, как Велфрим решил встать из-за стола, разминая кисти рук, на столе лежало ещё свыше двадцати небольших свитков с его печатью и карточками адресатов. Завтра эти свитки попадут в руки своих получателей, и вереница из портных, ювелиров, цветочников, мясников, поваров и жрецов потянется во дворец. И всех их придётся встретить. Велфрим бы предпочёл в этом случае бумаги, но переписка заняла бы больше времени, которого ему не предоставили.              Оставив свой пост, он наконец-то дал слугам возможность прибраться в кабинете, а сам направился на свежий воздух. Ночью Мирло’раи горел огнями огромного количества таверн, борделей и лавок колдунов. Свет от огней был виден за много миль от самого города, а во дворце так и подавно. Всё чаще Велфрим думал, что идеальной партией для него было бы живое воплощение его города, с его изменчивым темпераментом и возможностями.              — Господин? — Велфрим повернул голову на голос, он даже не заметил, что на неосвещённом мостике между башнями кроме него кто-то был. Имир выглядел обеспокоенным, но скоро на его губах появилась такая знакомая Велфриму улыбка. — А я уже собирался вас выталкивать из кабинета. Ужин подан.              — Хорошо, сейчас спущусь, — безразлично кивнул Велфрим, будто ему и вовсе было дело до трапез. Но, зная, что никуда Велфрим не собирался, Имир продолжал стоять рядом, выжидая.              Велфрим сделал глубокий вдох, наполняя грудь холодным ночным воздухом, и всё же сделал шаг в сторону коридора.              Тишину залов дворца нарушали только его шаги. Не было видно ни слуг, ни даже призраков. В какой-то степени, эта пустота пугала бы, но мягкий свет от ламп убирал все тени, внушая спокойствие и безопасность. Только звук открывающихся дверей заставлял в этой тишине вздрогнуть.              — Добрый вечер, — слегка испуганно сказал Луннари.              Испуганный голос и взгляд у Велфрима уже начал ассоциироваться с принцем, и это в какой-то степени вызывало странное чувство. Последнее, чего он бы хотел, — чтобы его будущий муж боялся его или боялся самого дворца, где, возможно, пройдёт вся его жизнь. Велфрим думал постоянно, не вызвали ли страх какие-то его действия, но это было глупо — за время, что Луннари провёл во дворце, они пересекались всего несколько раз. В этом почёта особого не было, но и страха как такового не должно было быть, но он был. Почему?              — Не утомили вас за сегодня дети? — спросил Велфрим, занимая своё место во главе стола.              — Ничуть, — на тонких бледных губах Луннари промелькнула улыбка, и это то, что Велфрим бы хотел видеть чаще, а не плотную непроницаемую маску безразличия или страха. От такой он быстро начинал уставать.              — Не дайте вам запудрить голову, эти малыши умеют это делать, — хмыкнул Велфрим.              Возможно, ему и не хватало для отдыха обычной беседы ни о чём. Раньше он действительно отвлекался на уроки для драконят, но сейчас он был слишком занят в первой половине дня, когда эти сорванцы находились во дворце, а на закате их уже забирали родители.              — Думаю, я справлюсь. Это напомнило мне, как я сидел с младшими, и как со мной сидел Низша, когда я был сам маленьким.              Велфрим, поднося к губам кубок, на момент застыл — странно было слышать про королевскую семью эльфов, когда сам Луннари был вырван оттуда не по самым милым причинам, но вырвать и уничтожить, спалить дотла воспоминания, будь они тёплые или холодные, было невозможно. Велфрим продолжал считать, что память о том, как было хорошо раньше, в дальнейшем принесёт только больше горя, но поделать с этим ничего не мог; сам Луннари должен был к этому прийти рано или поздно. Велфрим сам же спустя множество веков этого достичь не смог, пусть и пытался.              — Может, вы хотите после ужина немного прогуляться? — предложил Велфрим, ожидая смены темы, но тут же почувствовал, как за ним в этот момент начал следить Имир. Маленький сплетник.              — Я буду рад, — слегка удивлённо, немного дрогнувшим голосом ответил Луннари, почти сразу же после этого спрятав глаза: то ли смутился, то ли что-то заметил во взгляде самого Велфрима.       

✧✧✧

             Ветер раздувал одежды, но, в отличие от того, что гулял на верхних этажах башен, внизу он был мягче и теплее. Велфрим вывел Луннари за пределы дворца на скрытые под пышными кронами деревьев дорожки. В это время цветы уже позакрывали свои бутоны, да и сам парк был плохо освещён, но такое спокойствие и скрытость Велфриму нравились больше, чем шумные полдни с яркими запахами от любого цветущего куста.              — Этот сад высадил мой дед в подарок своей омеге, — сказал Велфрим, когда они прошли очередную статую в виде дракона — всего таких было в парке больше ста, и каждая из них была по-своему уникальной.              — Драконы не так уж сильно отличаются от эльфов в попытках сохранить то, что досталось от предков, — заметил Луннари. Он шёл рядом, но в то же время держался немного отстранённо и, как казалось самому Велфриму, нервно потирал пальцы.              — Думаете? — приподнял брови он и выпустил лёгкий смешок. — Возможно, но у других генералов никогда не замечал, чтобы они чтили воспоминания и память людей и подвигов чуть дальше их собственной жизни, — обычно, как только умирал их предшественник, они большую часть памяти продавали, оставляли лишь военные трофеи и действительно дорогие в золотом эквиваленте вещи. Да я, собственно, вынужден был многое продать из того, что успели приобрести мой отец, мой дед и мой прадед.              — Но вы ведь многое оставили. И этот сад… Его ведь тоже можно было просто уничтожить.              — Большая часть ваз и картин уже потеряла свою ценность, да и поиск достойного покупателя — слишком долгое занятие, — пожал плечами Велфрим. Он заметил, что Луннари поджал губы, но ничего не сказал ему в ответ. — Сад же не стоит ничего, но иногда в нём приятно прогуляться.              Так они прошли до дальней живой изгороди, рядом с которой уже были слышны звуки ночных улиц города — тихое перешептывание проституток, где-то вдали пение запивох из таверн, ночные ссоры мужей и жён. Но это было там, за оградой, а сад оставался таким же тёмным и спокойным.              — Хотел вас спросить, — наконец-то решившись, сказал Велфрим, — уже отовсюду торопят с нашим с вами браком. Но, так как всё же это брак — официальное заключение мира эльфов и драконов, то и сама церемония может содержать в себе элементы эльфийской культуры. Может, вы что-то хотели бы добавить?              Луннари поднял на него глаза, в них Велфрим читал смятение и лёгкую грусть, пусть те и было трудно заметить под холодом чужого взгляда.              — Я так с ходу вам не назову, — замялся он, отводя взгляд в сторону города и, по совпадению, в сторону Родины.              — Хорошо, я дам вам время подумать, но, если что-то придёт вам в голову, сообщите мне, — Велфрим улыбнулся более сдержанно и лояльно.              Во вновь воцарившейся тишине они продолжили путь обратно, отдаляясь от гула города вглубь спящего сада. Уже возле входа во дворец Велфрим остановился, чтобы пожелать Луннари спокойной ночи, но тот подал голос первый:              — Можно попросить вас об одолжении? — совсем тихо, будто боясь получить сразу отказ, спросил он.              — А готовы ли вы дать расписку насчёт этого одолжения? — хмыкнул Велфрим, но, удовлетворённый реакцией Луннари — испугом загнанного зверька, быстро его успокоил: — Вы вольны просить меня о чём угодно, но нет гарантий, что всё я смогу исполнить.              — Можете меня обнять, пожалуйста? — даже в полумраке Велфрим видел, насколько смутила такая просьба самого Луннари. Она была действительно странной, но ничего не стоила для самого Велфрима, рядом не было слуг, которые могли разнести слухи по дворцу, да и за нарушение этикета никто не мог их отчитать.              Он подал Луннари руку, которую тот робко принял. В долю секунды Велфрим притянул его к себе, второй рукой приобняв за талию. Ростом Луннари доставал только до подбородка Велфрима, и его нос оказался прямо возле оголённой шеи. В отличие от прохладных рук, дыхание у Луннари были тёплое, и, даже не видя его лицо, Велфрим знал, что тот смутился ещё сильнее.              Так они простояли совсем недолго, но Велфрим не мог сказать, что ему не понравилось.