Навсегда

Адриан потерял почти всё, что имел. Отца, дом, приличную сумму денег, очевидно, карьеру, симпатию многих поклонников, уважение некоторых горожан и… Правую руку. Наверное, последнее далось ему тяжелее всего. Он стал бесполезными без своей рабочей руки. Он больше не мог фехтовать, писать, даже спокойно одеваться, есть и умываться стало проблематично. Всё, что осталось, — обрубленная часть, на которую Агресту каждый раз было тошно смотреть. Юношу теперь каждую ночь преследовали кошмары, которые были на самом деле воспоминаниями. Он с криком просыпался, вспоминая ту ужасную боль. Каждое утро его подушка была мокрой от слез. А в душе не осталось покоя. Смешанный запах крови, лекарств и многочисленных цветов, принесённых или отправленных друзьями, учителями и некоторыми фанатами. Это сочетание навсегда отпечаталось в сознании парня. Его лёгкие были пропитаны этими ароматами. Честно говоря, от них кружилась голова. Но Адриан не обращал на это внимание. Ему уже было всё равно почти на всю жизнь, если его дни так можно назвать. Но на пятый день пребывания в сознании очередной поток мыслей бывшего героя прервал тихий стук в дверь. Агрест прекрасно знал, кто это. Единственная причина, из-за которой он продолжал существовать. Натянув одеяло посильнее, юноша разрешил войти. Дверь тихо открылась, и в комнату зашла Маринетт. Адриану было безумно стыдно смотреть на нее. Он подвёл её, из-за него они чуть не лишились камней чудес. Синяки и царапины на её теле, нанесённые его отцом, были из-за его невнимательности. Вот только она сама, кажется, не винила его. Каждый день приходила с каким-нибудь небольшим подарком и помогала, когда было нужно. Дюпен-Чен села на стул рядом с кроватью и достала что-то маленькое из своего рюкзака. Но пока держала эту вещь в ладони, не показывая. — Привет, — тихо сказала девушка. — Привет, — тоже шёпотом ответил юноша. — Ты обронил это тогда. Сегодня только нашла, — чуть громче и увереннее произнесла Маринетт, протягивая талисман удачи, который сама же когда-то сделала. Она нежно улыбнулась, надеясь увидеть его улыбку в ответ. — Спасибо, — всё ещё отрешённо поблагодарил Адриан. Он по привычке подумал взять талисман правой рукой. Вот только потом осознание, что её нет, вновь нахлынуло на него. Надеясь не напугать Дюпен-Чен своими эмоциями, рвущимися наружу, Агрест взял бусины и камешки в левую руку, а после положил на прикроватную тумбочку. — Адриан, ты самый сильный и удивительный человек, которого я когда-либо встречала. И никогда, прошу, никогда не сомневайся в этом, — вновь улыбнулась девушка, чуть подвигаясь на стуле. Маринетт аккуратно взяла здоровую руку напарника и прижалась к ней щекой. Его Леди, если он ещё имел право её так называть, всегда замечала, когда его надо поддержать. И сейчас она вновь не прогадала. — Ты самая удивительная, — он позволил себе совсем чуть-чуть улыбнуться. Но вскоре вновь нахмурился: — А я теперь бесполезен. — Ты не бесполезен, — уверено произнесла девушка, смотря прямо ему в глаза. — Но я теперь ничего не могу делать. — Ты незаменим для меня. Я уверена, что ты справишься с этим. И я никогда не откажусь от тебя. Но, чтоб ты знал, любить тебя временами очень сложно. В комнате повисла тишина. У них почти каждый день проходили подобные диалоги с тех пор, как он более менее пришёл в себя. Но до сегодняшнего дня Дюпен-Чен никогда не говорила о своих чувствах. Сердце Адриана бешено застучало. Это же не могло быть правдой? Если она не любила раньше, зачем он ей сейчас? — Я знаю, что бываю отвратительным другом и напарником, — хрипло сказал он, озвучивая, наверное, то, что она имела в виду. А Агрест уже корил себя, что успел напридумывать всякую чепуху. — Я люблю тебя, — прошептала Маринетт, сильнее прижимаясь к его руке. Она чуть повернула голову, чтобы оставить лёгкий поцелуй на ладони. Юноша забыл, как дышать. Голова заболела от понимания всего абсурда их ситуации. Облизнув пересохшие губы, он сделал глубокий вдох, чтобы слегка успокоиться. — Я был тем, из-за кого ты отказывала? — его голос дрожал. Она кивнула, почему-то не решаясь взглянуть на него. Её щёки сильно покраснели от смущения. Этого было достаточно для Адриана. Он резко сел и, не обращая внимание на лёгкое головокружение, потянул Дюпен-Чен в свои объятия. Девушка успела лишь тихо охнуть. Он так сильно хотел прижать её к себе как можно крепче. Она была единственным светом в его потерявшем краски мире. Но одной руки не хватило, чтобы воплотить свои желания. Зато Маринетт смогла сделать это за двоих. Она обняла его, обвивая его руками как можно сильнее. Адриан наконец сорвался и заплакал из-за всей скопившейся боли. Дюпен-Чен в это время гладила его по волосам, шептала признания, на которые он сейчас был неспособен ответить из-за слез, она целовала всё его лицо, подушечками больших пальцев стирала слёзы. А Агрест своей рукой отчаянно и сильно вцепился в ткань её одежды. Его голос слегка хрипел от рыданий, из-за чего стал на пару тонов ниже, чем обычно. Адриану было безумно страшно отпускать Маринетт. Перед глазами вновь приносилось то самое воспоминание, от которого останавливалось дыхание, и кровь стыла. Бражник схватил свою трость, у которой неожиданно появилось острое, как лезвие, окончание. Злодей незаметно выбил шест героя. И пока Нуар не успел взять себя в руки, Бражник занёс трость для удара. А потом была жуткая боль. И так много крови, что от вида начало тошнить. После ещё и запах, напоминающий металл, ударил в ноздри. Всё произошло почти мгновенно. Кот не сразу понял, что случилось. Безумная боль не позволяла здраво мыслить. Но только увидев, что находилось в луже крови, он закричал, осознав от чего эта боль. А в следующий миг отключился, не успев заметить испуганный до смерти взгляд Бражника и не услышав отчаянный крик Ледибаг. А всё остальное, что помнил Агрест — больница. Столько времени в этих белых стенах. Казалось, прошла вечность. Его жизнь навсегда изменилась. Ему приходилось мириться с этим, но это было так чертовски тяжело. Когда он узнал правду, Адриан жалел, что не умер в тот злополучный день. Уж лучше так, чем жить с осознанием того, что родной отец был не против убить кого-нибудь ради собственных целей. — Не уходи, прошу. Я не вынесу. Я так люблю тебя, — вновь прохрипел юноша, уткнувшись в изгиб шеи девушки. Он понимал, что выглядел жалким, но сдерживаться уже не мог. — Я здесь, Котёнок. Я всегда буду рядом, — укачивая его как ребенка, уверила Маринетт.

***

И она сдержала обещание. Она была с ним каждый день. Она показывала, что любит его любым со всеми проблемами и недостатками. Она была рядом, когда его наконец выписали. Она дала ему место в своей комнате, где Адриан мог ночевать. Ведь на месте его старого дома была лишь груда обломков. Маринетт успокаивала его по ночам, когда в кошмарах снился тот злополучный день. Дюпен-Чен помогала учиться делать всё левой рукой. Ему было так стыдно, что он не может отблагодарить её большим, чем словами, небольшими подарками и до сих пор неуклюжими объятиями. Маринетт заслуживала кого-то гораздо лучше, чем он. Но девушка не бросала его, продолжая помогать и поддерживать каждую секунду. И Агрест каждое мгновение был благодарен судьбе за то, что он встретил такую прекрасную принцессу.

***

Когда прошёл ровно год с их последней битвы, Адриан не мог заставить себя уснуть. Ведь он прекрасно знал, что ему приснится. Но благодаря уговорам Маринетт он всё же лег и закрыл глаза. Вот только кошмар, пришедший вскоре, был ещё хуже реальности. Бражник, вооруженный своей тростью, проткнул Ледибаг. Девушка вскрикнула от боли, её глаза были полны страха. Но несмотря на это, она старалась дать отпор. Вырвав из тела оружие, злодей с жуткой ухмылкой наблюдал, как великая героиня Парижа, осев на пол, старалась остановить кровь из глубокой раны на животе. Но все попытки были тщетны. Нуар вышел из оцепенения, когда Леди стала покачиваться от слабости. Закричав, Кот кинулся на Бражника, но ослеплённый собственными эмоциями не успел нанести удар убийце. Тот успел перехватить за запястье правую руку героя, в которой был уже активирован Катаклизм. Адриан старался вывернуться и задеть врага силой. Вот только Бражник не позволил ему сделать это и злобно засмеялся. А после замахнулся своей тростью и… — НЕТ! — закричал Агрест, проснувшись. Перед глазами всё ещё было так много крови из кошмара, тело сковало болью. Но самое ужасное была мысль, что он ведь теперь не может защитить Маринетт, как раньше. А вдруг с ней что-нибудь произойдет из-за его никчёмности? Он хотел сейчас же проверить Дюпен-Чен, но страх и ужас сковали тело, не давая сдвинуться с места. Спустя секунду молодой человек задрожал, а по щекам потекли слёзы. Мир расплывался. Адриан даже не сразу заметил, что кто-то подошёл и коснулся его плеча. Только когда Дюпен-Чен аккуратно обняла его, юноша ощутил, что она тоже плакала. Только не так, как делал он, а очень тихо. Так было, кажется, всегда: он громко выражал свои чувства, особенно в облике Нуара, а она в образе Ледибаг чаще всего была сдержанной. Но от этого её эмоции и переживания не были менее искренними. Холодящая душу правда стала ясна для Адриана. Это событие сильно сломало и её. Она тоже не может забыть весь этот кошмар. Ещё больше возненавидев отца и самого себя, Агрест, постаравшись взять себя в руки, поцеловал возлюбленную в макушку, его рука гладила спину Маринетт, пока девушка слегка дрожала, прижимаясь ближе. Адриан корил себя за то, что не заметил, как боль всё время разъедала и её. А он был таким эгоистичным идиотом, вновь не заметившим очевидное у себя под носом. Вскоре пришли месье Дюпен и мадам Чен, услышавшие крик, который так диссонировал с тишиной ночи. Их сердца разбились при виде состояния дочери и того, кого они почти могли назвать сыном. Том и Сабин быстро подошли к кровати Адриана и обняли детей. Агрест ощущал себя в безопасности, находясь в объятиях четы Дюпен-Чен. Он знал, что когда-нибудь они с Маринетт восстановятся морально и, возможно, смогут создать такую же чудесную и крепкую семью. Воображение, представившее их двоих с малышом, а может и с несколькими, заставило его слегка улыбнуться. Но также молодой человек знал и понимал, что на это уйдет огромное количество времени. Ведь их рана была слишком глубокой, чтобы зажить быстро и бесследно. Может уйти десяток лет, чтобы боль перестала ощущаться так резко, как сейчас. Хотя теперь время для него не было самой ужасной проблемой. Ведь они всегда со всем справлялись вместе. Справятся и в этот раз, обязательно справятся. Оставив поцелуй на виске уже почти успокоившейся девушки, Агрест пообещал, что сделает всё возможное, чтобы Дюпен-Чен больше никогда не плакала от горя. У них нет возможности изменить прошлое и вернуть всё, что они потеряли за эти годы, но ещё есть шанс создать лучшее будущее. Адриан верил, что у них с Маринетт есть целая вечность, а потом ещё немного, чтобы осуществить этот план.