Сквозь страницы

      Лазарет Академии холодный.       Высокие потолки и много играющего света приносят больным покой. Здесь пахнет морозной чистотой раннего ветра и стиранными белыми, именно белыми, занавесками.       Кровать больничных покоев жёсткая, кости хрупких тел чувствуют каждую деревянную дощечку. Одеяло тонкое, слегка наполнение перьями и насквозь прошито диагональными строчками. Поднести такое на свет без пододеяльника — светиться будет. Так было и в приюте, кому, как не Проклятым детям знать… Но в этой постели удивительно тепло, каждый шорох порождает новую, мягкую волну жара, заставляет успокоиться и увидеть сновидение.       На койке лазарета усталому от болезни или травмы ребёнку снятся тихие сны. Дух Умиротворения гладит каждого по голове, направляет энергию тел в правильное русло — полное восстановление. Совсем не понятно, это на больных так действуют стены Академии или кровати заколдованы?       Перед глазами мутная пелена, а плечо неистово жжёт — это первое, что почувствовал малыш с якорем ласточки. Глубокие вдохи заставляли лёгкие наполниться, раскрыться, как крылья птицы — голова от столь простого действия кружилась, а тело поломало в приступе неожиданной, острой боли. — Рафаэль! — жуткое эхо женского голоса бьётся о стенки черепной коробки, заставляет кровь кипеть, рвать волосы, чтобы отвлечься от него.       Пламя закатного солнца обожгло роговицы, а руки по локоть измазаны красными лучами.       Слёзы жгучими дорожками скатываются по лицу. Каждый вдох становится всё больнее. Будто тело протыкают иголками, а потом мучитель долго и неприятно пропускают нить сквозь плоть, прошивая, как то одеяло, которым и укрыт ребёнок. Эту мерзкую, тянущуюся нитку, и пытку, что словно выворачивает мозги наизнанку, прервал знакомый голос: — Здравствуй. — кроха дернулся от неожиданности и повернулся на зовущего мутными глазами, пытаясь, рассмотреть гостя. Им оказался наставник Изумрудов. — Мы с тобой уже виделись, но я представлюсь ещё раз. Меня зовут — Амайлек Вайд, наставник некромантов. И твой наставник. — Здравствуйте. — волны паники, что захлестывали с головой и топили, заливая лёгкие смолью, а вены — кипящим маслом отступили.       Малыш попытался говорить с учителем, но голос оказался совсем хриплый, горло саднило так, будто кто-то засунул костлявую руку в рот, и длинными когтями царапал изнутри… Кроха хотел сесть, получилось с трудом, тело оказалось очень тяжёлым и совсем неуправляемым, ватные конечности не хотели подчиняться, болтаясь безвольными тряпками. Благо иголки больше не протыкают, не тянут сквозь кожу и душу свои нити.       Тут мальчонку, будто дракон с ног сбил — пришло осознание слов учителя… — Что? Наставник? Но, как…? — забеспокоился кроха, нервно перебирая обрывками воспоминаний. — Я же не задал вступительный. И откуда известно, что я некромант? — растерянный неожиданными вопросами ребёнок не знал, куда себя деть, чтобы успокоить душу.       Наставник на то и наставник, чтобы замечать всё в своих детях. И беспокойное метание ласточки он тоже отчётливо видел. Учитель, в порыве утихомирить, положил тёплую ладонь на голову и взъерошил седые, такие же, как и у всех жителей замка, пряди.       Глаза переполненные непониманием вцепились за наставника, как утопающий за спасательный круг. — Рафаэль, — обращения по имени заставило ребёнок подпрыгнуть на месте, и сжаться в предвкушении. — Ты нарушил ритуал имени. — от строгих слов учителя мальчонка поник, и серел с каждой секундой всё сильнее. — Меня исключат? — а в голосе печаль и смирение. — Слушай наставника, и не перебивай. — кроха с затаённым дыханием внимал каждому слову, с огромной надеждой на снисхождение учителя и возможность остаться в новом доме. — Академия своих детей не бросает, тем более одарённых. Я завёл разговор о нарушенном ритуале, чтобы ты понимал — каждое действие несёт последствия. — и ткнул пальцем в ласточку на плече воспитанника. — Пострадал только ты, с остальными ребятами всё хорошо. Новенькие адепты уже пережили четыре дня учёбы, ты же их — проспал и ускорено восстанавливался. Сегодня, Лазарет дал добро на твою выписку, так как состояние здоровья стабильное и не требует чужого вмешательства. Поэтому, пятницу ты проведёшь уже в роли ученика Академии. — Рафаэль не мог собрать услышанные слова в один клубок, понять их, поэтому только сидел и хлопал не верящими глазами на учителя. — Правда? — Я похож на человека, который будет шутки шутить? — грозный тон говорил обратное. — Правда. — Спасибо, учитель. Но у меня есть ещё один вопрос. Что это? — тыкнул мальчонка в своё плечо. — Рано ещё ребёнку знать такие вещи. Я скажу тебе только то, что эта ласточка — твой якорь. Она причина, по которой ты ещё жив. Всё. Поднимайся, собирайся. Сейчас за тобой придёт Рок, проведёт экскурсию, поможет с остальными делами. Считай, что он твой старший брат. До встречи на лекции. — отчеканил наставник и чёткими шагами удалился из лазарета. — Что за парадокс, человек с именем ангела-целителя, попал на факультет некромантов… — уже уходя ворчал себе под нос отец всея магов мертвого.

***

      Не прошло и получаса, как огромные двери лазарета вновь открылись, впуская тихое шуршание гулять покоями.       Заразно-весёлые шаги, так сильно отличающиеся от умиротворённого настроения лазарета, приближались к маленькому магу. — Привет, братишка! — хлопнув по плечу Рафаэля, сказал гость.       От неожиданного жеста Раф аж подпрыгнул на месте, и так и застыл, скрюченный над кроватью, которую застилал раньше. — П-п-привет. — немного заикаясь, откликнулся кроха.       Рок стоял позади, и малыш медленно повернулся к нему, а мимо, на кровать упал странный свёрток. Сам рыжеволосый улыбался во весь рот. — Я — Рок. Меня наставник прислал. — Раф медленно кивнул, уже и сам догадываясь об этом. — А это, — студент указал пальцем на свёрток. — Твоя форма. Поздравляю, теперь ты наших рядах! Иди, одевайся, и мы продолжим увлекательное знакомство с твоим новым домом.       В лазарете есть маленькая ванная, о которой ангелочку рассказали старшие целители. Они пришли, как раз после наставника, проверили пациента, единственного на данный момент, и отпустили его на учёбу.       Комнатка действительно маленькая, и за сегодня Раф уже был там. Там высокие потолки, как и в самом лазарете, тёмные каменные стены, влажный воздух, на кончиках волос и пахнет лавандой, но иного места на переодевания нет.       Свободные, кожаные брюки с манжетами, размером в ладонь, у щиколоток. Они пахнут восковым кремом.

На пальцах остался.

Прозрачно-коричневый.

Мягкий. Растаял.

      Холодная кожа на теле ощущается необычно.

Будоражит.

      Брюки тяжёлые и холодные. Манжеты плотно обнимают ноги, хорошо, что там есть пуговицы по-другому не надел бы. Пуговки маленькие и плоские они не ощущаются, когда тугая шнуровка берц фиксирует голеностоп.       Лёгкая, хлопковая рубашка.

Нежная.

      Так резко контрастирующая с брюками… С завязками у шеи вместо воротника.

Большая.

      Будто на несколько размеров, но хрустящие, накрахмаленные манжеты у кистей говорили об обратном.       Изумрудная мантия, с огромными рукавами и глубоким капюшоном. Бархатная под пальцами — заставляла сердце трепетать.       Лёгкая, но плотная сама по себе, так правильно легла на плечи. И так демонстративно надавила на тело, показывая ответственность за каждый шаг и мысль.       Она заколдована? Или ученики чувствуют цвет и понимают последствия?       Жизни больше не станет прежней. И зелёный капюшон прячет грустные глаза, и красные дорожки остаются на щеках.       Неуверенный стук заставил Рафа прийти в реальность. — У тебя всё хорошо? — задорный голос уже так не звучит.       Прохлада маленькой ванной заставила быстро собрать мысли: «Только отлежался в лазарете, сейчас опять упекут, если мои слёзы поймут не так» — думает Раф. — Да, уже выхожу. — дрожащими голосом говорит Рафаэль: «Вдох-выдох. В академии во стократ лучше, чем в приюте. Зачем горевать о плохом прошлом? Незачем!» — успокоительная мантра помогла.

Дышать стало легче.

      С собранными мыслями и чистым лицом маленький ангелочек отворяет единственные двери, которые отделяли от реальности, что с безумной скоростью изменилась и давит на хрупкое тельце. — О! Я всегда восхищался новичками в форме. И что ты скажешь, как ощущения? — с волной азартом спросил Рок. — К-комфортно, но тяжело. — слегка заикаясь, отвечает Раф. — Мантия давит, да? — понимающе говорит рыжий, погряз в мыслях. — Да. — тихо, и глазами в пол, с лёгкой усталой улыбкой. — Да. — вторит ему Рок.       Их разговор происходит в том углу лазарета, где двери в ванную.       Тяжёлая минута на «подумать» скользит между ними. Один вспоминает первую примерку, второй старается запомнить все ощущения от неё. — Ну, всё! — хлопнул в ладоши Рок. — Пошли, ждёт ещё мно-о-о-го дел. — заразный голос вновь вернулся к рыжику.