Сквозь страницы

      На окраине мира, в стенах старого замка Великого короля Хемлока Варда существует Академия бесцветных.       Правда, никто не знает — легенда она для потерянных или реальность. Ни самого короля, ни его королевства давно не существует. А замок пропал из виду вместе с умершим монархом, будто по велению звёзд.       Говорят, замок спрятан от чужих глаз, а возможно, он и никогда не существовал, ведь на краю утёса, у моря, где ветер затачивает камни, где волны убиваются о скалы, где даже свет небесный — особенный — нет и следа.       Нет и камня на камне, нет ничего что скажет: «Да, путник, ты прибыл. И ты прав, здесь он, тот замок. Да только время не щадит никого, и тут лишь могильные останки былого величия. А теперь возвращайся домой, и поведай это всем.»       Путник возвращается, но не приносит захватывающих душу историй о старом доме Великого. Более никто не ищет ни замок, ни Академию, толку то? Нет там ничего.

***

— Доброе утро, госпожа. — бодрый, юный голос врывается в помещения, несёт жизнерадостную улыбку, будто в жизни трудностей не знает.       Место это, с улицы, походит на дом. Он встречает комнатушой, схожей на старую таверну: несколько столов и стульев, и стойку хозяина, где он принимает заказы, только места здесь меньше, света из окон больше, и вкусной едой не пахнет.

Здесь тухло и мрачно.

      За хозяйским столом сидит грузная тётка, с толстыми руками, что не раз порят резкой маленькие тельца, оставляя красные полосы на мягкой коже.       Обладает квадратным лицом и цепким, колючим взглядом. Тут, хочешь не хочешь, придётся повиноваться. — Что ты здесь ищешь? — призрения сочится ядом из неё, взгляд бежит по молодому человеку. Рубашка без рукава, свободные брюки и лёгкая накидка, длиной до колена — цвета какао, как и его волосы. — Червь земной. — выдаёт она тихо, кривя тонкими губами. — Мы с отцом… — не успел он договорить, как колокольчики над дверью мелодично оповещают о приходе ещё одного гостя. С запахом бергамота врывается аристократ, с виду. Летняя, лёгкая одежда из струящихся тканей, будто в вино одетый, и изящная, тонкая трость только подчеркивают его происхождения. — Госпожа, доброе утро. — такою метаморфозой даже маги не обладаю, как эта тётка. Из ворчливой, вечно злой и недовольной бабы, перед ними в считанные секунды предстаёт любезная хозяйка. — Доброе-доброе, господин. — уже на «Вы» лепечет. — Что же ищет такой благородный мужчина в таком захудалом городе, как наш? А-а-а? Чем я могу Вам помочь, Вы не заплутали? — в глазах хозяйки только ярое желание угодить богатенькому типу и стянуть как можно больше денег. — О, Вы так любезны. Не беспокойтесь, я не ошибся, мы искали именно Вас. — сладостна улыбка с пухлых губ дурманит голову бедной женщине, та растягивает свои губы шире и кивает каждому слову. — Вы ведь хозяйка приюта? — Да, — весело отвечает та. — Хотите себе доченьку? Они у меня красавицы, умницы, послушные-послушные, — щебечет та. — Готовят, убирают, даже читать обучены! — гордиться больше собой, нежели детьми, ведь одна из них сейчас принесёт хозяйке не малую сумму. — Приют проклятых. — подаёт голос юноша-какао, о существовании которого хозяйка притворно забывает. От этих слов лицо её становится бледным, как мел, а глаза норовят вылезти из орбит. — Да. — тихо отвечает та, не зная, как себя вести. — Сколько их? — мужчина с тростью задаёт ещё один вопрос. — Девять. — её пробирает мелкая дрожь. — Мы забираем всех. — Зачем Вам эти дети? — более из страха нежели из интереса спрашивает женщина. — Ведь это же проклятые! От них все отказываются, родные родители убить могут. Ни прав, ни жизни у этих детей нет… — заикается, выдает мысли. — О-о-о, опять начинается. Зачем? Куда? Почему? — маска спокойного аристократа так громко трескается, будто стекло под огнём. А глаза удалось закатить так, что, наверное, мозги свои видит. — Майлек, это уже седьмой экипаж за три дня. Давай по старой схеме. — Ты прав, я сдаюсь. — обречённо кивает какао. — 

Разум твой под контролем держу, С собой бесцветных увожу. Ты для меня их дальше собирай, И никому другому не отдавай. Придёт время, заберу и их, Проклятых детей своих. А сейчас этих отдай И про встречу нашу забывай. Другим скажешь: «Дети умерли. От проклятия едва дышали.» Денег достаточно в мешке. В другой раз почувствуешь ты силы те, Что разума коснулись. Лишь снова нити натяну, Волю твою вновь подчиню. И забудем друг друга мы, До новой бесцветный волны.

      Зеркальный взгляд хозяйки, будто у плюшевой игрушки, говорит об успехе целителя. Удалось закинуть и натянуть верёвки на её создании.       Эта способность удивительно схожа с некромантовской, только они держат душу и заставляют подчиняться тело, а целители не имеют контакта с душой.       После их влияния человек остаётся жив и в почти здравом рассудке. Даже не помнит о встрече с магом — тот стирает воспоминания о себе.       Накинутая сеть может сработать несколько раз, когда это будет нужно магу. Послушная кукла развернулась и исчезла в лабиринте дома на некоторое время — выполнять приказ. — Вайз, ты как? — обеспокоенно спрашивает Майлек — белое лицо аристократа становится ещё белее. — Сильная оказалась тётка, долго пришлось убалтывать. — измученная улыбка касается пухлых губ. — Это последний приют. — ободряюще сжимает плечо винного, севшего на ближний стул около стола хозяйки. — Скоро будем дома, — говорит Майлек, и мягкого прячет чужую бесцветную прядку за ухо. — Новый состав краски не стойкий, — какао продолжает увлекать своим молочным голосом в полное спокойствия пространство, растворяя дрожь уставшего ментальной магией Вайза. — Как думаешь, что нужно добавить в состав? — Может, розовое масло? Теоретически пигмент глубже впитается в волосы. — такие темы отвлекают винного, заставляют перебросить мысли в любимое дело. — Возможно… — задумчиво протягивает какао. — Будем в лаборатории, обязательно попробуем. — Спасибо, — успокаивается винный, вновь поднимается на ноги, опирается на трость. «Не надо было позволять ему ментальную магию.» — думает какао, глядя на уставшего друга.       Скрип тяжёлых дверей выводит их из водоворота мыслей и ожидания. Дети тихонько выходят в приёмный холл, и сбиваются кучкой. Старшие прячут младших за спинами. Девять пар сахарных глаз смотрят со страхом, их пугает неизвестность. — Пойдём. — какао протягивает самому старшему горячую ладонь, и улыбается ярко-ярко, будто утреннее солнце. Спокойно ждёт его ответа и уверенно сжимает протянутую ручку. Смотрит в такие же синие глаза. — Куда? — из дальнего уголка, полушепотом спрашивает маленькая девочка. — Куда вы нас забираете? — блестят крохотные глазки от подступающих слёз. — Домой, кроха. Мы едем домой. — отвечает винный, и садится возле неё, улыбается мягко-мягко. Фиолетовые глаза напротив так схожи на её. Её такие крепкие и грустные объятья, не могут оставить винного равнодушным. Его большие ладони с узловатыми пальцами гладят по спине. — Всё будет хорошо. — шепчет ей он…

***

      Дубовые двери открываются тихо-тихо. Молочно-золотой зал купается в лучах полуденного солнца. Они проходят сквозь непривычной формы окна, размером в пол, более длинные, нежели широкие с округлым верхом, и благодаря легчайшей ткани на них свет окрашивается в зефирно-розовый и дарит волшебную мягкость всему залу.       Прохлада большого банкетного касается всех присутствующих, но некоторым её пальцы были в новинку.       В другом конце зала, на возвышении новеньких уже ждут, а за их спинами с большим шумом приближается толпа таких же альбиносов, но в разноцветные накидки. — Дети, добро пожаловать домой! Отныне, вы ученики Академии бесцветных! Мы — ваш дом и ваша семья. — весь банкетный зал купается в бархатном голосе детектора. По разные стороны от него стоят преподаватели в костюмах и накидках нескольких цветов, а все вокруг просто белые. — В этом году, у нас сто двадцать новеньких. — взрыв аплодисментов, позади белых новеньких волнами стоят старшие воспитанники Академии. — Думаю, вы заметили, что наши ученики поделены на несколько цветовых секций. — Да! — хором кричат дети.  — И никто ещё ничего вам не объяснил? — отрицательно зажужжала белая кучка. — Что ж, тогда, это сделаю я. Будет вам первый урок. Слушайте внимательно. Есть:

«Красное Вино»

 — начал объяснять директор. — Это Целители, наставник факультета — Вайлизэл Арэд. — воспитанникам поклонился знакомый некоторым деткам Винный. И костюм у него тоже винный, но волосы сейчас, как и у всех альбиносов — белые. Зал захлопал. — Некоторым он уже знакомый. Далее,

«Зелёный Изумруд»

— факультет Некромантии, наставник — Амайлек Вайд, — слева от директора поклонился представленный наставник, и сейчас он совсем не выглядит как юноша-какао. Некроманты подняли шум в честь своего отца. — И так, начнём же нашу праздничную трапезу. А вечером на вас будет ждать экзамен для распространения на факультеты. Другие тонкости, вам расскажут ваши кураторы. Поздравляю с прибытием домой.       Банкет был окончен. В зале остались два наставника, непредставленный преподаватель и новенькие альбиносы. — Меня зовут Амайлек Вайд, некоторые уже видели меня и моего коллегу — Вайлизэла Арэда. Позвольте представить вам — Корэль Розэк, он также является преподавателем и наставником. — новый преподаватель выше Винного, а тот в росте где-то метр восемьдесят. Носит волосы ниже плеч в блестящих волнах. Обладает овальным лицом и чудесной ямочкой на щеке. — Мы расскажем немного об устройстве Академии. — Есть четыре башни, в них живут наши воспитанники. Одна для Некромантов, другая для Целителей, ещё одна — это преподавательская, и последняя четвертая для Спящих. — говорит Вайлизэл, обводя взглядом всю толпу, убеждаясь, что все дети внимательно слушают учителей. — Вам о них ещё ничего не известно. — продолжает речь Винного новый учитель. — Так вот, Спящие — это воспитанники, у которых дар не проснулся. Здесь нет ничего плохого или страшного. — манера говорить у него особенная, говорит так, словно сказку на ночь рассказывает. Умиротворение накрывает, будто одеяло. — Чтобы вы не боялись попасть на этот факультет. Дар просыпается у каждого по-разному, у кого-то раньше, у кого-то позже.

«Спящие — Глубинно Синие»

      И пока вы ожидаете экзамена, будете в их башне, под моим присмотром. — После вечернего вступительного экзамена вас распределят по факультетам. Познакомят с кураторами ваших классов. Вручат расписание занятий, также всё необходимое для учёбы. И отведут по новым комнатам. — Какао оказался самым строгим с представшей перед детьми тройки. Даже говорит он кратко и четко. — А теперь нам нужно поделиться на три группы. — слово вновь взял отец Спящих. — Детки, у которых есть имя подходят к преподавателю Арэду, у кого нет — к Вайду, и те, кто хочет имя сменить, подходят ко мне.       Самая большая группа была у Вайда, самая маленькая у Арэда. И три бесцветных группы и трое цветных учителей разошлись по разные стороны.       Воспитанники Академии были разбросаны по всему двору и отдыхали в свой последний летний день. Преподаватель Вайд отвёл свою группу в сад.        И там, среди пушистых деревьев и аккуратных дорожек пряталась большая беседка, детки решили, что именно к ней и направлялись, но нет. Учитель не останавливается, продолжает держать путь. — Наставник! — окликают его несколько юных голосов. Он остановился. Запыханные альбиносы в зелёных накидках хором пытаются что-то сказать, создают только шум. — Наставник… — от сбившегося дыхания говорить не так легко, но он очень пытается. — Рок, отдышись, и скажи мне спокойно общую мысль вашей банды. — парень, которого учитель назвал Роком, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. — Ритуал имени. Мы хотим в нём поучаствовать. — взъерошил короткие и так торчащие во все стороны волосы и шально улыбнулся юнец. — Мы идём к утёсу. — вместо ответа сказал учитель, разворачивается и продолжает идти. Пятеро зелёных замыкают их шествие.       «На краю утеса у моря, где ветер затачивает камни, где волны убиваются о скалы, где даже свет небесный — особенный — нет ничего» — говорят обычные люди. Но для альбиносов есть! Есть дом, где им дарят любовь и надежду, а покинутым, дарят и имя.       В центре стоит Вайд, окружённый несколькими кругами из детей, один больше другого, последним кругом стоят воспитанники некроманта. — Сейчас каждый из вас услышит шёпот, а возможно и увидит пришедшего на наш зов. К вам придут души предков и подарят вам имена. И запомните! Вам НЕЛЬЗЯ говорить с ними!       Вокруг всё потемнело и не стало ни ветра, ни моря. Над головами новеньких белой сеткой натянулись нити. — Рафаэль. — тихий шепот над ухом, едва различимы. — Повтори ещё раз, — так же тихо просит мальчик. — Лиэль! — отчаянно кричит женский голос.