Осколки

На экране происходила самая настоящая битва. О, дьявол. Коннор наблюдал, как рыжей вспышкой металась в комнате Шарлотта, как беглянка Сара прижимала блестящий нож к еë горлу. Удар, смена. Вот уже Шарлотта прижимала еë к стене. Звука на камерах нет, но воображение дорисовывало их голоса и звон металла об дерево. Коннор видел это и всë сильнее сжимал руки. Острое ребро столешницы врезалось в ладонь, и он уже не сомневался: к концу этого приключения появится шрам. — Мадам Маргарет, — просипел Коннор не своим голосом, — вы же просили меня помочь Шарлотте, почему теперь не даëте пойти к ней? Она сама там... С этой женщиной... Рука Маргарет лежала у него на плечах, как пояс. Физически Коннор сильнее и мог бы отстраниться, выбежать из комнаты и броситься туда, к злосчастному домику во второй зоне. Всë же он, слишком уважая целеустремлëнную учëную, стоял на месте и смотрел на монитор. В голове — жижа, нерешительность сковала руки наручниками. Часть его рвалась Шарлотте, которую он помнил с дороги в поезде и ночного разговора здесь, в убежище. Другая часть послушно оставалась рядом с еë матерью. — Я просила помочь, но, — губы Маргарет тронула странная, почти мечтательная, улыбка, — физически моя дочь сильнее многих мужчин. И уж тем более этой, — от взгляда на Сару еë лицо перекосило, как при зубной боли. Ну и смена... — Другое дело взгляд. Не знаю, справедливо ли так говорить, но я не узнаю свою дочь. По иронии судьбы они с Шарлоттой пересекались в основном по ночам — особо к взглядам не присмотришься. И всë же как она смотрела?.. Коннор попытался вспомнить. Она запрокидывала голову, рыжие пряди причудливо падали в беспорядке, закрывая лицо. «Как будто специально пряталась», — подумал он. Взгляд, глаза... Вроде они должны быть голубыми, но в первую встречу, когда Коннор почти столкнулся с Шарлоттой в обсерватории, цвет показался стальным. Знай он эту снежную лису раньше, заметил бы изменения? — Вы думаете... С ней может что-то случиться? — Боюсь, уже случилось. Поэтому мне хотелось, чтобы рядом с ней был кто-то, кроме chamaeleontis. — Тогда я сейчас же пойду к... — Нет. Сначала позаботься о Саре. Она должна скоро выйти и попытаться сбежать. — Вы имеете в виду... — На хорошем корабле не должно быть крыс. Особенно тех, что ставят свои хотелки выше всего мира.

***

Сара смотрела на Шарлотту, не отрываясь и не скрывая злобы. Рыжая сучка, вся в свою мать! Тоже считала себя выше других, просто потому что оказалась чуточку удачливее. Грëбаные образцы нового биоремедиатора могли переломить ситуацию, но... Теперь перед ней другой выбор: успех или жизнь. Сука... Несколько месяцев работы и для чего? Чтобы стать одной из безымяных «помощников профессора Вебер-Вайхгайт». Люди не способны запомнить тех, кто обычно прятался за спинами влиятельных фигур. Она проделала такой путь ради простого ни-че-го. Просто чтобы сдаться. Какая же идиотская постирония. — Они изменили состояние, не открывай. Сара протянула руку и выронила зажигалку прямо на покрытую сетью царапин бледную ладонь Шарлотты. Странно. Могла бы ничего не говорить. Тогда девчонка бы просто убилась, прямо как раздражающая Белль. Правда никто не знал, сколько бы сама Сара прожила в таком случае. Снайперы защищали это убежище от выживших. — Это всё? Больше ничего? Рыжую не назовëшь наивной. Она зажала зажигалку между средним и указательным пальцами, рассматривая блестевшие грани. Странно, что еë совсем не интересовали вензеля с буквой «С». Обычно люди только еë и рассматривали. — Мелкая вдохнула немного и... Тело сама видела. Всë остальное здесь. — Я буду осторожна, — рыжая сунула зажигалку в карман. — Без глупостей, Сара. «Без глупостей»... Как же этот повтор раздражал. Не могла придумать хоть что-то другое? — Смотри, чтоб в самой дыр не наделали. Шарлотта кивнула с горькой усмешкой. Нелепо для того, кто вот так просто разрушал чужие мечты. Если рыжая сучка после этого просто умрëт, будет даже обидно. Сара выскользнула за дверь. Мороз окреп, и теперь не просто щипал, а наотмашь бил по щекам. «Дерьмо, это убежище тоже не безопасно!» — мелькнула мысль в голове. Оставалось натянуть капюшон пуховика и шагнуть в начинающуюся метель. И столкнуться с тëмной фигурой, затянутой в чëрную куртку и шарф. Лица не разглядеть. Шаг влево — фигура повторила. Вправо — тоже. От него никуда не деться. Сара успела тихо вскрикнуть, прежде чем широкое металлическое кольцо царапнуло кожу.

***

Камеры по-прежнему не справлялись с задачей, и все программисты и техники пытались найти ошибку. Причина должна быть, но пока еë не находили. «Сначала зажигалка или камеры? — Шарлотта стояла рядом с запертым домиком, рассматривая снег. Стало гораздо холоднее, генератор уже ослабили, но передвигаться по улице ещë можно. — Потерпи немного, малыш. — Шарлотта легонько погладила куртку. Билли прятался под одеждой — оставлять его в одиночестве страшно. Или страшно оставаться в одиночестве самой? От последней мысли неуместная полуулыбка тронула губы. — Они бы ни за что не стали замораживать себя. Что бы она ни выбрала, путь только один: в первую зону. Шарлотта обмоталась большим красным шарфом, и шерсть прилипла к шее. Порез неглубокий, Сара не успела сделать ничего серьëзного, но... Гадство. Если кровь присохнет к ткани, будет отвратительно больно. Снова вспомнились тренировки с отцом и вечно разбитые коленки. Первое время она плакала, как и полагалось маленьким девочкам, потом научилась сжимать зубы и двигаться дальше. Ранки на коже — это не так уж страшно, если привыкнуть к ним. «Спасибо, отец, — усмехнулась Шарлотта. — Ты как будто знал всë с самого начала». Лекарств выжившим не выдавали: здесь собрались слишком разные люди. Оставалось надеяться, что после проверки камер останется время, чтобы заглянуть в лазарет. — Куда? — грубый голос ворвался в мысли. Охрана. Каждый вход и выход из трëх зон охраняли военные. Следили за порядком, контролировали поток людей. Они хорошо защищены от холода тëплыми костюмами и маскам. Даже лиц не разглядеть, не отличить одного от другого, если не присматриваться к глазам. У того, кто на смене сегодня, они почти чëрные. — В первую зону, офицер. К администраторам. Вот пропуск, — она развернула экран мобильного с неактивированным пропуском. Шарлотта всë ещё госслужащая, и пропуск в первую зону положен ей по статусу. Сканер на входе, в отличие от людей, не задавал вопросов. Он тихо, почти приветливо пискнул, будто был рад видеть Шарлотту. Будто ждал еë всë это время. Первая зона под землëй, и здесь отвратительно душно. Шарлотте казалось, что еë грудь с силой сдавили невидимые руки, пытаясь выдавить сердце и лëгкие. Голова кружилась, на секунду пришлось прислониться к длинному серому зданию. В висках ритмичная пульсация. Кровь же не пыталась проломить еë тело изнутри? Шарлотта поправила волосы одной рукой, другой придерживая Билли. В кармане пискнул телефон. «Здесь ловит сеть. Ну конечно же», — Шарлотта зажмурилась. Видимо, сначала лазарет... Писк повторился. Пришлось глянуть на экран. Сэмюэл: Добрый день, Шарлотта. Рад видеть тебя онлайн. Простое сообщение заставило улыбнуться уголками губ. Хоть кто-то ей просто рад. Снова писк. Сэмюэл: На втором этаже, в комнате 42 находится один наш общий знакомый. Это моя личная просьба, ты не обязана это делать, но не могла бы ты зайти к нему? Вероятно, ему нужна медицинская помощь. Шарлотта поскребла пульсирующий висок. На второй день после того, как Сэмюэл поручил ей заняться делом Ангела, она вернулась в здание Гувера с полными слëз глазами. Она считала себя способным программистом, потому что смогла добиться своего места в ФБР, но в тот день розовые очки разбились впервые, сделав глаза неприятно красными и припухшими. Она оказалась менее многозадачной, чем другие. Не справилась с потоком того, что нужно сделать за несколько часов. Шарлотта была готова услышать, что уволена, но Сэмюэл выслушал еë и успокоил. Сказал, что работа с Джейком Худом — боевое крещение, после которого уже ничто не страшно. Тогда казалось, что они не ладили, теперь Шарлотта не представляла, как могла подумать об этом. Когда расследование дела Ангела приостановили — неофициально и только потому, что никто из них не мог продолжать — «Джейк Худ» в редких разговорах превратился в «общего знакомого» и остался им на последние полгода. Сэмюэл обещал, что больше не пустит еë работать с Джейком, и если сейчас он просил о таком... Вполне возможно, основания были серьëзными. Вполне возможно, только ей он мог доверить своего... друга? Шарлотта: Зайду, Сэмюэл. Шарлотта не могла отказать Сэмюэлу как раз потому, что он просил. Не приказывал как начальник и не давил, давал выбор. Потому что он, возможно, был и еë другом тоже. В каком-то смысле. — Раз уж я всë равно здесь... Коридоры серого общежития казались одинаковыми, и Шарлотта даже стала опасаться не выбраться отсюда. Она видела такое в каком-то случайно включенном фильме: чем дольше идëшь, тем длиннее становится путь. От иллюзии спасали только номера комнат. Они отличались. Сорок вторая комната оказалась в конце коридора второго этажа. Шарлотта замерла перед дверью, сжала пальцы в кулак. Если Джейк там, что она сделает? Вернëт Билли, наверное. Скажет «привет», поставит любимца, развернëтся и сбежит. Или сделает всë это молча? Пару раз за это путешествие она пыталась представить себе разговор с Джейком, но каждый раз словно оказывалась в ледяной пустыне, где от еë мыслей оставался только рыхлый снег. Снег, осыпавшийся в пустоту, и глыбы льда, что разлетались осколками. К дьяволу. Будь что будет. Шарлотта подняла руку, постучала и открыла дверь, не дожидаясь ответа. Девушка из комнаты обернулась, несколько секунд они смотрели друг на друга. — Это же комната сорок четыре? — с немецким акцентом, прямо как сразу после переезда, спросила Шарлотта. Странно было ошибиться так, если на дверях есть таблички, но это первое, что пришло в голову. Ей нужно было рассмотреть детали, запомнить хоть немного больше. Это первое, что пришло в голову. — Сорок два, — поправила девушка, — вы ошиблись. — Извините. Захлопнула дверь снова. Кровь шумела в ушах, что теперь не было слышно даже мыслей. По-своему прекрасное чувство. Сорок вторая комната. Всë верно, всë как написал Сэмюэл, но женщина внутри похожа на Джейка меньше всего на свете. Что-то подсказывало, что дело вовсе не в налаженной личной жизни Джейка. Шарлотта: Сэмюэл, я проверила, но в комнате только женщина, блондинка. Сэмюэл: Эта? Он отправил обрезанный ID, только часть с фотографией — той самой блондинки с татуировкой на шее. Шарлотта: Да. Сэмюэл вышел из сети.

***

Голова до сих пор гудела, и Шарлотта решила, что следующим пунктом всë-таки станет лазарет. Если с камерами всë настолько плохо, поиск неисправностей, которых, вероятно, нет, мог занять часы. В лазарете тепло и тихо, в воздухе стоял особенный резкий запах, который всегда витал в больницах. Что-то тихо капало вдали. Плотные ширмы отделяли общий зал от кроватей, где лежали пациенты. — Здравствуйте? Сначала казалось, что внутри вообще никого нет, но уставшая медсестра вышла из-за ширмы. Шарлотте показалось, что эта женщина и сама не очень-то здорова. — Добрый день. Что-то случилось, мисс? — Просто небольшая царапина. Мне, — Шарлотта медленно сняла шарф, поморщившись, — не помешало бы немного антисептика. — Конечно, пройдëмте. Как же хорошо, что она не задавала вопросов. Должна была, но... Видимо, здесь случались вещи похуже. Шарлотта поняла, что права, заметив единственного здесь пациента. Бледный, покрытый заметными порезами, он едва дышал... — Боже мой... «Неприятности» — это твоë второе имя? — Ваш знакомый, мисс? — на секунду медсестра отвлеклась от обработки еë пореза. — Да, коллега... относительно, — Шарлотта замялась. — Джейк Худ, глава BAU. — Значит, не бредил. Вы сможете официально подтвердить личность для службы безопасности? Шарлотта согласилась. Знакомая процедура. — Можно принести ему кое-что? Это важно. — Конечно, если не идëт речь о чëм-то запрещëнном. — Нет, всего лишь, — она достала из-под куртки узкий фаунариум, — питомец. Готова поспорить, ты очень соскучился, Билли. Шарлотта выскочила из лазарета, едва оставив фаунариум с Билли на тумбочке. Быстро и неслышно, словно боялась, что Джейк услышит еë, откроет глаза и... Даже думать об этом не хотелось. — Шарлотта? — голос ударил в спину, и она замерла. На минутку показалось... Она глубоко вздохнула. — Шарлотта, не ожидал тебя увидеть. Он исчез ночью и не появлялся почти весь день, так что если кто-то и должен был так говорить... — Привет, Коннор. Что-то случилось? Что-то случилось. На кольце Коннора темнело странное пятно, но об этом рассказывать он не собирался. — Если пропустить долгую логическую цепочку, один из военных попросил занести это в лазарет. В его руке зажат знакомый мобильный. — Давай я. Там мой знакомый и... Это была последняя вещь, которая могла связать еë с Джейком. Теперь ничего не осталось.

***

Мама сидела в одном из кабинетов административного корпуса, на столе валялись распечатки формул и схем. Казалось, появления Шарлотты она даже не заметила. Только вздрогнула, когда та коснулась плеча. — Шарлотта. — Я. Мама сняла очки, с тихим стуком отложила в сторону, и только теперь Шарлотта поняла, что эти заморозки измотали всех. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а на лбу — заметная морщина, губы потрескались. Обычно мама старалась выглядеть так, будто ей нет и сорока. — Что случилось? — Сара отдала образцы, — Шарлотта достала зажигалку и осторожно выложила еë на стол. — Кажется, они теперь в форме газа, так что... — Ага, — в глазах мамы мелькнула искра интереса. — Значит вот как они себя ведут... Маргарет схватила зажигалку, вскочила с места и вылетела из комнаты. Шарлотта несколько секунд смотрела ей вслед, потом приложила сухую ладонь к лицу, словно пытаясь спрятаться от невидимых взглядов, и сипло рассмеялась. Мама... Эта женщина... Профессор Вебер-Вайхгайт не менялась даже во время возможного конца света. Ничего. Никогда. Не менялось.

***

Следующим утром начало казаться, что Шарлотта никогда не сможет добраться до отдела безопасности. Сара, лазарет, Коннор, мама... Целая Вселенная кричала, что это не нужно, но Шарлотта давно потеряла способность слышать еë и шла вперëд. Тогда Вселенная ударила под дых. — Чарл... отта... Шарлотта. Привет, Лотта. Этот голос она могла узнать из сотен других, его слышала в кошмарах, от него бежала в реальности. Этот раунд игры в догонялки проигран. Шарлотта до боли сжала запястье, вдохнула побольше воздуха и наконец повернулась. Главное улыбаться. Главное... Был ли Джейк таким же в их первую встречу, когда Шарлотта-овечка, села к нему в машину с ноутбуком, что-то неуверенно бормоча про ордер? Те же глаза, даже снова бороду отрастил. Только выражение лица изменилось. Он смотрел на неë с жадной радостью, старался заглянуть в глаза, увидеть больше, чем нужно. Шарлотта выдержала взгляд. — Привет, Джейк, — ответ прозвучал тихо и ровно. Или ей хотелось в это верить? — Мне нужно настроить систему видеонаблюдения сейчас, я... — Да, конечно, — перебил еë Джейк. — Я... Тоже... Где ты будешь? Шарлотта неопределённо махнула рукой. Может, он не станет искать еë сразу. — В отделе службы безопасности. Твой пропуск рядом с Билли. Прости, мне правда нужно идти. Как же ей хотелось сорваться с места и броситься прочь! Подальше от любопытного взгляда, подальше от Джейка и его чувств, в которых запутались они оба, как в клубке алых нитей. Хотелось, но Шарлотта шла размеренно, не давая эмоциям снова взять верх. Так, как полагалось львице.

***

Взгляд. Код. Всё настроено, всë исключительно верно. Нет исключений, нет багов. Новая строка. Тоже всë как надо. Не здесь. Не так. Шарлотта скользила взглядом по программному коду. Идеальный синтаксис, не придраться. Сэмюэлу бы понравилось. Но тогда почему. Где же?.. Шарлотта потëрла глаза. То ли она разучилась видеть ошибки, то ли всë действительно слишком хорошо. Голова снова раскалывалась. Господи, почему эти таблетки не помогали? Их слишком мало? except: print(“error”) Ничего. Ладно, есть другие... Должно быть что-то, потому что техники не нашли ошибки. Шум снаружи снова привлëк внимание. В этом месте вообще не бывало тихо, но... Она вскочила. Снова этот голос. Когда Шарлотта выглянула из операторской, в суматохе еë не заметили. «Остановите его», — пищала медсестра. Джейк со скальпелем в руках орал про спасение улик. Коннор пытался держать его. Выпад. Уклон. Господи. — Джейк? — позвала Шарлотта, не повышая голос. Он услышал, помедлил. Этой секунды Коннору хватило, чтобы схватить Джейка и повалить на пол. — Шарлотта, ты его знаешь? Джейк вырывался, кряхтел, пытался вывернуться из хватки. В голове Шарлотты мелькнула странная мысль, что он похож на ужа. — Да... Мы знакомы... «К сожалению», — добавил внутренний голос. — Лотта, это Диана! Она совершила самоубийство из-за Ангела, надо провести вскрытие! Сейчас же! Шарлотта приподняла брови. Какой реакции Джейк от неë ждал? Видимо, думал, что она с энтузиазмом подхватит скальпель и лланью поскачет вскрывать эту... Диану или кто там она? Шарлотта не шевельнулась. Нет. Ну уж нет. Если ему так нужен Ангел, пусть найдëт себе Демона и охотится хоть до скончания времëн. — Удачи, но без меня, — ответила она на немецком, подняла руки и вышла.

***

— Как думаешь, если бы я смогла настроить камеры раньше, эта девушка осталась бы жива? Билли глянул на неë из фаунариума и поднял лапку. Почему-то в этом маленьком жесте Шарлотта прочитала: «Не вини себя». Милашка Билли всë это время поддерживал в ней огонëк, но теперь всë это ощущалось так странно. Она потëрла глаза и глянула на экран мобильного. Ladar Шарлотта установила ещë до поездки в Калифорнию, тогда же запустила и после пары чатов выставила в анкете «только общение» и «только женщины». Тянуло ли еë к «своим»? Она задавалась этим вопросом и не могла найти ответа. Казалось, еë вообще ни к кому не тянуло. Она вспоминала поцелуй в Дасквуде вечность назад и даже себе не могла объяснить, почему сделала это. Хотелось просто немного поговорить. Поделиться мыслями, которые осколками льда впивались в голову, а мужчины из приложения уже через несколько сообщений начинали делать комплименты внешности и намекать на встречу с продолжением. Некоторые не утруждали себя намëками и сразу... Еë передëрнуло от воспоминаний. Наверное, не все такие, но пока судьбу испытывать не хотелось. Шарлотта бросила взгляд на Джейка. Почему она вообще сюда пришла? Из-за Билли? Или чтобы наконец-то обрезать нить, а не натягивать еë в надежде на разрыв? Джейк очнулся. Он наблюдал за ней, и Шарлотта чувствовала взгляд, но делала вид, что увлечена настройкой профиля. Пусть скажет первым. В еë голове всë равно пусто. — Я выломал дверь в твою квартиру. — Почему я не удивлена? Джейк Худ в своей неповторимой безрассудной манере. Она настолько ждала от него эксцентричных выходок, что удивилась бы, скажи он, что просто заходил, подождал и ушëл. Джейк говорил. Говорил много и быстро, будто опасаясь, что его прервут. Иногда Шарлотте удавалось вставлять в его монолог отдельные слова, но были ли они правильными? Подходили ли теме разговора? Долгая речь слилась в монотонный шум, из которого утомлëнное сознание вычленяло бессвязные фрагменты. Алые нити натягивались сильнее, в какой-то момент стало казаться, что они настоящие, что существовали не только в воображении. Они оплели еë руки и ноги, стянули грудь и тянулись к Джейку, оплетали его в кокон, за которым не разглядеть даже лица.

Я люблю тебя, Лотта.

Алая нить, самая широкая из всех, оборвалась со скрежетом и с силой ударила Шарлотту по лицу. Как пощëчина. От такой не очень больно, но обидно до того, что всë внутри всë распадалось крошкой.

Нет, Джейк, ты любишь не меня, а Лотту из своей головы.

Она опустила глаза и сказала всë то, что сказать нужно было давно. —...Мне жаль. Алые нити рухнули на пол с металлическим звоном. Шарлотта вышла на улицу и взглянула на тяжëлое небо, с которого срывался пепел снега, и вдруг подумала, что люди и мир, где они жили, слишком похожи. Их можно сломать за день, за минуту, а восстанавливать получившиеся осколки придëтся целую вечность. Возможно, поэтому они постоянно соревновались в уничтожении?

Человек человеку волк. Мир человеку волк. Человек миру волк. И так по кругу, который, как известно, не имел ни начала, ни конца.

***

Тук.

Тук, тук, тук.

Нетерпеливый перестук пальцев похож на последние удары сердца. С каких пор мне кажется, что они звучат иначе, как-то... красиво? В последних живых стуках есть что-то совершенно особенное.

Тук. Тук.

Раньше я бы, наверное, сравнила это с часами. Монотонность. Или с мелодией. Ритм. Тук. Тук. Монотонный ритм... Так бывает? Стоило лучше учить музыку, но до сих пор звук — последнее из интересных мне искусств, хотя иногда в голове отдаются резкие удары по клавишам фортепиано.

Бум.

Часы. Смотрю на них, не отрываясь на секунду. Глаза болят. Они уже красные? Наверное. Люди иногда говорят, я... Семь, восемь, девять... Ноль. Полночь. Май. Пятнадцатое. Ну же? Помнишь о договоре? Ты не можешь забыть, не можешь отказаться. Теперь это невозможно? Терпение. Я умею ждать. Всегда умела. Только сейчас трудно, чувствую себя, будто часть оторвана и выброшена прочь, а лëгкие слипаются. Я не могу дышать и мне больше не нужно. Я меняюсь с каждым новым «тук» Полночь. И ещë минута. Жду. Давай...

П р и в е т.

Буквы вспыхивают на экране одна за другой, для каждой — одно сообщение. В паузах кажется, что она не закончит, передумает, исчезнет. Заканчивает. И я, снова живая, откидываюсь на спинку стула. Привет, дорогая. Привет. Теперь всë как надо.