Сказка на ночь

Он подбежал к манекену, на который указывал Мальчик, взялся за его плечи, нервно закусывая щёки, и тихий свет полился с потолка, как ленивый луч восходящего солнца, прорезавшийся сквозь зазор между тяжёлых облаков, и тогда стало понятно, что неподвижное тело у Гарри в руках выполнено из светлого, почти белого дерева. — Северус. Неужели это и правда?.. — обернулся он через плечо. Но Мальчика в зале и след простыл. Гарри посмотрел на безликую куклу с тревогой; его дрожащая ладонь осторожно легла ей на грудь — и тут же отдёрнулась: так ему стало холодно. — Ничего. Мы что-нибудь придумаем. Я нашёл тебя. Нашёл!.. — вырвалось у него отчаянное и радостное, как вдруг кукла со скрипом дёрнулась, схватила его за лицо и надавила большими пальцами на глазные яблоки, обращая взор Гарри вовнутрь. И последним, что он успел услышать сквозь собственный крик, было чудовищное:

«ПЯТЫЙ УРОВЕНЬ»

У Гарри в голове.

***

Бедная голова болела так страшно, что казалось — не выдержит и лопнет. Взявшись за виски, он с тихим хрипом отодрал лицо от холодного пола и привстал на локтях. Пол оказался зеркальный; Гарри, ощупав собственные глаза и убедившись, что те на месте, вытер с него облачко, которое надышал, и прочёл в отражении гигантское:

ЯНЕМ ИДЙАН

«Пятый уровень? Найди меня? Опять?» Он перекатился на спину и, обняв себя за плечи, расхохотался. Гарри долго, долго хохотал, да так, что под веками собрались слёзы, а голос засвистел, как закипающий чайник. Вдоволь насмеявшись, он замер, обводя окружающий мир медленным взглядом. Комната, в которой ему посчастливилось очнуться, походила на зеркальный лабиринт — этакий маггловский аттракцион, набирающий популярность последние годы — и насчитывала по меньшей мере двенадцать Гарри Поттеров. Зеркала были везде: на полу, на стенах, на потолке. Поднявшись, Гарри всмотрелся в первого попавшегося двойника. Лицо, обрамлённое липкими спутанными прядями, казалось чужим. Огромные мешки под усталыми глазами, уголки губ опущены, тень напряжения на скулах; и ничего, совсем ничего, кроме пустоты, — во взгляде. Он потерялся в этой пустоте на некоторое время, пока поверхность зеркала не дрогнула. Отражение расплылось, поблёкло, утратив чёткость, будто бы отступая вглубь, и с тонким скрипом в стекле обозначилась высокая фигура. Оборванная на краях тёмная мантия скользила по полу, оставляя за собой зыбкий след. До дрожи знакомые черты бледного лица — резкие, заострённые, точно высеченные из камня. Снейп. Снейп, с которым, Гарри сразу понял, что-то было не так. На всякий случай он осмотрелся — но ни в одном, кроме этого, зеркале Снейпа не было. Гарри шагнул к нему, ощущая, как в груди стучит тяжёлое сердце. Или так стучали каблуки его туфель? — Северус… Снейп, остановившись в шаге от зеркальной границы, медленно поднял голову. Чёрные безжизненные глаза. — Какого боггарта ты здесь делаешь, Поттер? — низкий, отрывистый, как треск льда, голос. Гарри не отводил взгляда. — Пришёл за вами, конечно же. Лицо Снейпа дрогнуло, на мгновение застыло — а потом исказилось в презрении. — Сколько раз ты готов сломать себе руки, вышибая двери, которые никто не просил открывать? — Столько, сколько понадобится. Гарри подошёл ближе, надеясь ощутить тепло его дыхания. — Это не вы, да? — губы Гарри тронула мягкая улыбка. — О, это совсем не вы. — Действительно? — Снейп издевательски вздёрнул бровь. — Ах да. Разумеется, Поттер. Тебе лучше всех в целом мире известно, кто есть кто, не так ли? — Послушайте, я… — Так хорошо известно, что всё, всё, к чему ты прикасаешься, неотвратимо рушится, — он сощурился, будто прислушиваясь к чему-то в зазеркалье. — Любопытно, какова статистика? Сколько жизней ты унёс своими «благими» геройскими намерениями? Тяжесть этих слов упала на Гарри ледяной плитой. Он едва не отпрянул, осёкшись в последний момент. — Золотой мальчик проглотил язык? Неплохой получился бы заголовок. — Не говорите так. — Отчего же? — Снейп сделал шаг вперёд, и холод его существа накрыл Гарри зябкой волной. — Не хочешь услышать правду? Или… боишься? — вкрадчиво добавил он. Гарри медленно выдохнул, наклонившись к зеркалу в попытке разглядеть хоть что-нибудь ещё, но без толку. — Мне жаль. Жаль, что по моей вине погибли невинные люди. Усмешка Снейпа сделалась ещё более ядовитой. — Жаль, — протянул он, смакуя единственный слог. — По-твоему, это волшебное слово — ключ от всех дверей, Поттер? Думаешь, твои жалкие извинения хоть что-то изменят? — Нет, вовсе нет, Северус, но я… — Не смей произносить моё имя! — отрезал Снейп. Гарри напрягся, уловив в его взгляде гневный всполох. — Ты — воплощение хаоса, Поттер. Стихийное бедствие. Ходячая катастрофа. Тёмный Лорд совершил фатальную ошибку. Нужно было избавиться от тебя ещё тогда. Если бы он только поручил это задание мне… — Прекратите, — голос Гарри надломился. — Как вы можете такое… — Может, мир стал бы чище. Без тебя. — Замолчите. — Охотно. Но ты… ты целую вечность готов сотрясать воздух своими напыщенными геройскими речами. Упрямый мальчишка, который несёт за собой только горе — и смерть. Каждый твой шаг, каждый поступок приносит лишь боль и разочарование. Ты проклятие, Поттер. Проклятие всего магического мира. — Это не вы, — отчаянно повторил Гарри, в горле у которого встал колючий ком. — Я — тот, за кем ты явился, — прошипел Снейп, и его глаза сузились, обращаясь в две чёрные щели. — Тот, кто не просил тебя приходить. — Я знаю, что это ловушка. Это чёртов артефакт. Очередное испытание… Снейп медленно выпрямился. — Артефакт, — презрительно протянул он. — Надо же, как удобно. Ты всё ещё ищешь оправдания. Жизнь тебя совсем, совсем ничему не научила. — Вы ненастоящий. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — выплюнул Снейп. — Наивный ребёнок, упивающийся жалкими фантазиями. Он склонился, и казалось, ещё чуть-чуть — и их лбы соприкоснутся. — Никчёмный, ни на что не годный… — Это неправда! — О, как же? Снейп сделал ещё один шаг. Теперь они стояли так близко, что Гарри мог ощутить потусторонний, пугающий холод его дыхания. — Весь этот карнавал. Эти маски. Сегодня герой. Спаситель магической Британии. Завтра жертва. Но в глубине души… — голос его опустился до шёпота, — ты знаешь, Поттер. Не спасти — быть спасённым, вот чего ты жаждешь. Ведь сам ты ни на что не годишься. — Это ложь! — Посмотри правде в глаза. Ты никому не нужен, Поттер. Даже мне. Особенно мне. Эти слова ударили по нему сильнее всякого Непростительного. — Вы лжёте. Я не верю ни единому вашему слову, — сквозь зубы процедил Гарри. Снейп отстранился, скользя по его лицу безразличным взглядом, и воздух между ними стал гуще. — Зря. Гарри оставался неподвижен; зеркало запотевало от его тяжёлого дыхания. — Как жаль, — голос, терявший объём, теперь раздавался откуда-то из глубины зазеркалья, — что даже в мире, где ты безнаказанно можешь играть героя, я по-прежнему остаюсь твоей тенью. Ладонь Гарри медленно поднялась, почти касаясь плывущего перед взором стекла. — А я вашей. Потому что вы — часть меня, — выдохнул он. — И это самое худшее. Ты — самое худшее, что могло со мной произойти. Отражение дрогнуло, словно от набежавшей волны, и фигура Снейпа растворилась, оставляя за собой лишь смутный отблеск в пустом стекле. Несколько долгих минут Гарри стоял, вглядываясь в него, ожидая, что Снейп появится вновь, но ничего не происходило. Его пальцы со скрипом скользнули по гладкой поверхности, когда за спиной раздалось мелодичное и по-детски наивное: — А он часто так делает? Гарри резко развернулся. Мерлин. А вот и он. Маленький и худой, с огромными, бездонными глазами. Тёмные пряди падали на лоб, и он внимательно смотрел сквозь них на Гарри. — Мальчик… господи, я так рад, что ты… Гарри бросился к маленькому Северусу, но, нечаянно взглянув себе под ноги, споткнулся о невидимую преграду в отражении — и отпрыгнул на несколько футов. Мальчик испарился, как будто его и не было. — Ч-чёрт. Чёрт. Чёрт, — занервничал Гарри, растирая лицо и шею. Лишь его собственная фигура, умноженная в дюжину раз, осталась в зеркалах — напряжённая, сгорбленная, как если бы за время, проведённое в плену артефакта, Гарри постарел на десяток-другой лет. Тусклый свет, исходивший невесть откуда, падал ему на волосы так, что казалось, на висках пробилась первая седина. Эта мрачная передышка длилась недолго. Когда Гарри, собравшись с мыслями, сделал несколько шагов, одно из зеркал вдали мигнуло — коротко и тревожно, словно глаз, в который попала соринка. Когда он приблизился, серый дым, возникший в стекле, уже поднимался густыми клубами. Сквозь мутную пелену прорисовывались очертания новой фигуры. Ха. Этот Снейп выглядел иначе. Прямая осанка, безупречная до застывшей неколебимости; мантия, ниспадающая ровными складками, будто сама ткань боялась нарушить порядок; отросшие до плеч волосы, зачёсанные столь гладко, что казалось, на них лежит чья-то невидимая рука, — словом, то был Снейп, какого не сыщешь в природе. И — ни единой эмоции на лице. Пустота. — Поттер, — голос его прозвучал ровно, почти с ленивой усталостью. — Вид у тебя ещё более жалкий, чем я ожидал. А ожидал я от тебя не многого. Гарри глубоко вздохнул, не позволяя себе сорваться. — Вы тоже ненастоящий, — улыбнулся он собственной мысли. Снейп вскинул подбородок, фыркнув, словно Гарри сказал что-то смешное. — Неужели? — сухо спросил он, но в голосе угадывалось снисхождение. — И почему же? — Слишком правильный, — Гарри прищурился, топчась у зеркала. — Слишком… собранный. Он неопределённо взмахнул рукой, описывая понятие «слишком». — Настоящий Северус Снейп никогда бы… — Ты думаешь, что знаешь меня, — тихо перебил Снейп, застыв безупречным изваянием. — Думаю, да. Краешек бледных губ неуловимо дрогнул, искривляясь в лёгкой, почти невидимой усмешке. — Ты заблуждаешься, Поттер. Как всегда. — Вы — часть артефакта, — утомлённо вздохнул Гарри. Тут Снейп, как вполне весомое и материальное опровержение его слов, вышагнул из зеркала; полы его мантии рассыпались по полу чёрным шёлком. Гарри медленно попятился. — Тебе свойственно слишком многое принимать на веру, Поттер, — продолжал Снейп, скрестив руки на груди. — Особенно людей, которые того не заслужили. «Он… неужели он говорит о себе?» — Ты думал, что война что-то изменила. Что я — изменился. Зачем ты пришёл? Снейп, беззвучно скользя туфлями по полу, приблизился почти вплотную. Их разделяли считанные футы. — Я пришёл за вами, — медленно, почти по слогам произнёс Гарри, стараясь сохранять спокойствие. Лицо обожгло резкое: — За мной? Снейп скривился, как если бы проглотил лимон. — Забавно, — его голос сорвался на низкий, едкий смешок. — Ты даже не представляешь, насколько нелепо это звучит. — И что же в этом нелепого? Снейп обошёл его по кругу, оглядывая с цинизмом, с каким имеет обыкновение смотреть на испорченное зелье. — Потому что ты всегда приходишь слишком поздно, Поттер, — прошептал он. И замер у Гарри за спиной — так близко, что по затылку пробежали мурашки. — Или ты наивно полагаешь, что на этот раз всё сложится иначе? — продолжал Снейп. — Что ты найдёшь меня раньше, чем я… Обернувшись, Гарри вонзился в него взглядом. — Я нашёл вас однажды. Найду и теперь. Снейп мрачно рассмеялся, покачав головой, и прядь его идеально зализанных волос выбилась из-за уха, спадая на скулу. — Ты всегда был чертовски упрям, — его голос звучал обманчиво мягко. — Неужели ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты меня нашёл. — Я в это не верю. — Конечно, не веришь, — Снейп посмотрел на него с холодной иронией. — Ведь ты из тех, кто принимает желаемое за действительное. Он помолчал некоторое время, не сводя с Гарри нечитаемого взгляда. — Как бы ты того ни хотел, что бы себе ни нафантазировал, Поттер, не все желают быть спасёнными. — Не то чтобы я нуждался в письменном разрешении, — в тон ему произнёс Гарри. — Вот именно, Поттер. Ты всегда лезешь напролом. Удивительно, как ты вообще дожил до этого момента. — Я выжил, потому что должен был. — Ты выжил потому, что другие умирали вместо тебя, — отрезал Снейп. — И ты это знаешь. Гнев пронзил Гарри — острый и обжигающий. Он вскинулся, чтобы схватить Снейпа за грудки, но едва пальцы сжались на мантии, тот растворился в воздухе, как призрак. Осознав, что набросился на зеркало, Гарри застонал сквозь стиснутые зубы. Его ладонь с силой вонзилась в холодную поверхность. — Чёрт возьми… Зеркало скрипнуло, дрогнуло под давлением, но не поддалось. Лишь его, Гарри, отражение устало смотрело за ним исподлобья. — Поттер, — раздалось сзади, и он развернулся, едва не рыча. В тусклом, блёклом зеркале, которое Гарри, должно быть, немногим ранее истёр собственной спиной, возникла знакомая фигура. Какой по счёту это был Снейп? Третий? Он сидел, провалившись в глубоком кресле и постукивая пальцами по подлокотнику. Тонкая трость с резной змеиной головой покоилась рядом. В тусклом свете металл на рукояти поблёскивал, словно в пасти у гадюки прятался драгоценный камень. На губах Снейпа застыла фирменная усмешка, но он не удостаивал Гарри и взглядом. — Как долго ты намерен бродить по этому месту? Сколько раз ты ещё надеешься увидеть меня, прежде чем поймёшь, что это бессмысленно? Гарри задрал поло, чтобы протереть зеркало, но это, конечно же, оказалось занятием бестолковым. Тогда он слегка прищурился. — Вам не кажется, что это уже полная хуйня? У меня складывается впечатление, что этот блядский артефакт запрограммировал ваше сознание на цикличный паттерн. Каждый раз одно и то же, просто разными словами. — Ах, понимаю. Ты устал, — хохотнул Снейп, отстранённо оглаживая трость. — Это мягко сказано. Я заебался, — торжественно объявил Гарри. — Стоит ли мне в надцатый раз говорить, что я знаю, что вы — ненастоящий? Снейп слегка повернул голову, встречаясь с ним тёмным взглядом. — Конечно же я ненастоящий. Но Поттер, разве это что-нибудь меняет? — Да. — Смешно, — протянул Снейп. — Ты ищешь меня с таким упорством. С чего ты решил, что заслуживаешь меня найти? Гарри фыркнул. — Это не имеет значения. — Разумеется, — Снейп взмахнул рукой, словно отпугивая надоедливого комара. — Гарри Поттер — герой. Спаситель. Вот что действительно важно. Ты ведь не меня ищешь, Поттер. Ты просто изголодался. Ищешь ещё одну роль, которую смог бы сыграть. Это же натуральная трагедия. Тебе самому не тошно? — Мне действительно тошно, — горько сказал Гарри, — оттого, как… как мало вы знаете. Снейп встал, опираясь на трость, его подкосившийся силуэт заполнил всё зеркало, и Гарри впервые заметил… Абсолютно седую голову и дрожь — лихорадочную дрожь, с которой бледные пальцы сжимали трость. — Тебе нужна эта игра. Хочешь сделать меня своей тенью. Чтобы я жил у тебя в голове, Поттер. Как призрак. Как напоминание. — Перестаньте. — Ты пытаешься удержать меня, потому что боишься оказаться один. Несколько ломаных шагов — и Гарри инстинктивно прижал ладонь к стеклу, готовый в любой момент поймать едва стоявшего на ногах Снейпа. — Северус, я… — Но я… — хрипло заговорил тот, впиваясь в него тяжёлым взглядом, — я не твоя собственность, Поттер. Ни при жизни. Ни при смерти. Не дождёшься. — С чего вы вообще взяли, что… — Никогда. И ни при каких обстоятельствах. — Я заберу вас с собой, — зарычал Гарри, вскипая. — Заберу вас в каморку, будете пить со мной блядский глинтвейн. Нравится вам или нет. После всего, что мы пережили… — Мы?.. Нет никаких нас, глупый мальчишка. Ты никогда… — Я найду вас, — резко перебил он. — Хотите вы этого или нет. Гарри надавил ладонью на зеркало, но Снейп и не думал к нему приближаться. Лишь скучающе усмехнулся, проведя рукой по длинным, длинным волосам: — И что ты сделаешь, если найдёшь? — Я… Он перевёл дыхание, случайно подумав о том, как сильно Снейпу идёт седина. — Подарю вам подарок. Тут стекло мигнуло, и по поверхности побежала тонкая трещина, раскалывающая отражение Снейпа пополам. — Найди меня! Найди меня! Найди меня! Он вздрогнул, озираясь по сторонам. Детский крик исходил из угла столь далёкого, что Гарри потребовалась бы целая вечность, чтобы миновать всех предшествующих ему Снейпов. В отражении крайнего зеркала, до которого Гарри бежал сломя голову, он ожидал увидеть привычную фигуру, укутанную в чёрную мантию — строгую и суровую. Но из зеркала ему помахал Мальчик. Копна угольно-чёрных волос, торчащих в разных стороны. И половинка деревянного солдатика в руках. Гарри замер. — Привет, Гарри, — кивнул Мальчик, посмотрев на него снизу вверх. — Мальчик… — не то с тревогой, не то с облегчением выдохнул Гарри. — Ты пришёл, чтобы снова исчезнуть? — Вообще-то, я пытался тебе подыграть. Но кажется, ты видел лишь то, что хотел. — Что ты имеешь в виду? — Да я лет тридцать тебе машу из этого блядского зеркала, — вздохнул Мальчик. — А тебе как будто глаза повыдавливали. — Так и было, — Гарри вздохнул тоже. — Та жуткая кукла… Он опомнился. — Где Снейп? Мальчик задумчиво провёл пальцем по выщербленной голове игрушки, прижимая её к груди. — Здесь он, здесь, — краем рта улыбнулся он, как если бы Гарри задал глупейший вопрос. — Всё это время здесь. Сглотнув, Гарри шагнул вплотную к зеркалу, вглядываясь в Мальчика. — Ты и есть Северус. Не так ли? — Я Мальчик, — нахмурился тот. — А ещё я — его часть. Гарри вскинул брови. — Часть Снейпа? — Ну конечно. Мальчик поднялся с пола — легко, как будто ждал нужного момента. — Ты, наверное, думаешь, что он всегда был таким, — продолжил он, шаркая ножкой и глядя на Гарри из-под длиннющих ресниц. — Злым. Колючим. Неприятным. Жестоким. Но это неправда! Он бросил солдатика на пол и, подбежав к стеклу, приложил к губам ребро ладони. Чтобы прошептать: — Я помню его другим. Гарри беспомощно смотрел на это хрупкое, тонкое создание и чувствовал, как что-то до боли сжимается в груди. — Каким другим? Мальчик усмехнулся — коротко и беззлобно. — Не таким. Он не всегда прятался. — Почему же он изменился? — Как будто ты не знаешь, — горько отозвался Мальчик, опустив голову. — Когда тебя всё время… толкают, ты начинаешь толкать в ответ. Гарри, упёршись ладонью в холодное стекло, чувствовал, как дрожат его пальцы. — А ты? — спросил он, с усилием сглотнув. — Почему ты остался? — Как я мог уйти? — изумился Мальчик. — Кто-то ведь должен его помнить. — Помнить, каким он был до того, как… — До того, как у него не стало сердца, — кивнул он, легко заканчивая фразу. Гарри тяжело выдохнул. — Почему ты рассказываешь мне это? — Потому что ты пришёл за ним. И я так сильно этому рад. Он опустил взгляд, бессмысленно уставившись на деревянного солдатика, брошенного на полу. — Думаешь, у меня получится его найти? — спросил он Мальчика. Тот закивал, как китайский болванчик, шагнув ближе — настолько, что Гарри мог лихо разглядеть у него в глазах собственное отражение. — Я думаю, ты уже его нашёл. Мальчик вдруг подпрыгнул на месте и добавил с ноткой необыкновенного озорства: — Знаешь, он ведь думает о тебе. Гарри вздрогнул. — Что? — Ну-у… — Мальчик снова шаркнул ботинком, цепко вглядываясь в Гарри, точно смакуя его реакцию, — о вещах, которые бы тебя точно удивили. Например, он часто думает, как тебе идёт этот!.. Этот хмурый взгляд. Или как ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. Кровь прилила к лицу. — Этого не может быть. — Может, — Мальчик рассмеялся, закинув руки за голову. — Он просто никогда тебе об этом не скажет. Вот поэтому нужен я. Чтобы говорить тогда, когда у него не получается. — Ты лжёшь. — Мне нет смысла лгать, — в голосе Мальчика не было и тени обиды, только скучающее веселье. — Хочешь ещё один секрет? Гарри пригнулся, вовсю напрягая слух. — Он иногда думает, что было бы не так уж и плохо… если бы ты остался с ним. Навсегда. – Довольно! Пошёл вон! Он всем телом вздрогнул, отшатнувшись от зеркала. Мальчик, виновато поджав губы, лопнул, как мыльный пузырь. Раздался стук приближающихся шагов. С последним из них тяжёлый глянцевый каблук с хрустом раздавил сломанного солдатика. — Уходи, Поттер. Низкий, обволакивающий; не голос — жидкое золото. Гарри узнал бы его из тысячи. Медленно подняв лицо, он посмотрел Северусу Снейпу в глаза. — Он сказал слишком много, — спокойно произнёс Снейп, но во взгляде промелькнула незнакомая Гарри тень. — Я не позволю ему говорить за меня. Гарри долго молчал, с жадностью изучая его напряжённое лицо. — Это правда, Северус? Снейп ему не отвечал. — Всё, что было на третьем уровне, — зашептал Гарри, скользя горячей ладонью по отражению. — Правда?.. Губы Снейпа сжались в тонкую полоску. — Вы можете сколько угодно меня отталкивать, но если всё, что сказал… — Тебе не стоит здесь находиться, Поттер. — И всё-таки я здесь. И я не уйду, пока вы не выслушаете меня. Тишина воцарилась в зеркальной комнате. — Вы можете прогнать Мальчика, — продолжил Гарри, прижимаясь к стеклу лбом. — Но меня вам прогнать не удастся. В глазах Снейпа мелькнула усталость, но он лишь продолжал молчать. — Нашёл. Господи, неужели нашёл…

***

— Может, сядете? Хмурый Снейп его решительно игнорировал. — Что ж… Гарри обводил невидимую черту на поверхности кристально чистого зеркала. — Помните, два года назад, накануне Рождества?.. — тихо начал он, наблюдая за сгорбленной фигурой Снейпа. Тот медленно облокотился о стену зазеркалья, скрестив руки на груди. Гарри счёл это за разрешение. — Я привёл к вам Паркинсон после допроса. Нужно было добро на стадию «Веритасерум». А вы… назвали меня идиотом. В её присутствии. Прикрыв глаза, Гарри усмехнулся. — Ну, это ещё мягко говоря, — он прочистил горло. — Так-то вы сказали: Поттер, ваш вклад в работу Аврората столь «весом», что я всерьёз начинаю подозревать – Министерство терпит вас исключительно как форму благотворительности. Взгляд Снейпа был обращён вниз, но Гарри заметил лёгкую дрожь в уголках его губ. — Она потом целый день смеялась. Паркинсон, — он хмыкнул. — Гарри Поттера наконец-то поставили на место, — ликовала она. — И что ты ей ответил? — Ничего. Мне не хотелось портить ей праздник. Снейп приподнял голову в немом вопросе. — Думаю, вы это специально тогда сказали, — продолжал Гарри, изучая его лицо. — Это был своего рода подарок. — Весьма… извращённый синоним к публичному унижению. — Почему же. Не унижение, а урок. — Ты восемь лет пахал аврором на полторы ставки, прежде чем тебе предложили артефактора на совместительство. И всё ещё нуждаешься в уроках? Гарри облизал пересохшие губы. — Только если учитель — вы. Снейп изогнул бровь, и что-то дрогнуло в глубине его глаз. — Это довольно самонадеянно, Поттер. — Может быть. Тишина легла между ними, как пружина, готовая разжаться. — Знаете, что самое странное? — вдруг спросил Гарри, ковыряя ботинком зеркало на полу. Снейп молчал. — Я бы ничего не менял. Даже если бы мог. — Даже в те моменты, когда я был тебе врагом? — Особенно в эти моменты. Тихий вздох, последовавший за этими словами, Гарри не принадлежал. — А бывало, я поздно возвращался с задания. Глубоко за полночь. И я… иногда я просто сидел у вашего кабинета в Министерстве, зная, что вы всё ещё там. Прямо под дверью сидел. — Я знаю, — поморщился Снейп, и Гарри замер. — Что? Почему вы никогда не?.. — Ты молчал так громко, что я считал неразумным прерывать сеанс мировой тоски. Гарри озадаченно покачал головой. — Забавно. А я-то думал, что это я — охраняю ваш покой. А не наоборот. — Плохо думал. Хрустнув позвонками, Гарри выпрямился и приблизился к зеркалу. — В одном я уверен точно, — произнёс он тише. — Мне не обязательно стоять за дверью теперь. Снейп медленно повернул голову; на виске у него гуляла жилка. — А если я скажу, что дверь останется закрытой? Гарри положил ладонь на стекло. И когда он прошептал: — Значит, я подожду. Тишина повисла надолго. — Ты упрям как осёл, Поттер, — наконец выдохнул Снейп. — Я знаю.

***

— Как-то Кингсли меня спросил, почему я всегда хапаю самые сложные дела. Я ответил, что это привычка. — Удивительно, что ты ещё жив. — Вы уже это говорили. — Нет. Я — нет. — Что ж, это и правда удивительно, — сказал Гарри с горечью на языке. — Особенно если вспомнить, сколько раз вы сами грозились меня убить. — Не льсти себе, — сухо бросил Снейп. — Если бы я действительно хотел тебя убить, ты бы здесь сейчас не стоял. — Возможно, — Гарри отступил на шаг, но тут же вернулся обратно, качнувшись. — Но ведь и наоборот… Если бы вы хотели уйти, вас бы здесь не было. — Ты утомляешь меня, Поттер. — Я знаю. Снейп медленно сцепил пальцы в замок, и Гарри поймал себя на том, что следит за этим жестом слишком внимательно. — А самые сложные дела я брал потому, что с ними работали вы. — Ты когда-нибудь останавливаешься? Третий уровень промелькнул у Гарри перед глазами во всех красках; он тихо фыркнул. — Только если на то есть причина. — И есть ли у тебя хоть одна причина сейчас? Гарри улыбнулся, отстранённо поглаживая собственный подбородок. — Да. Вы. Брови Снейпа сошлись на переносице, взгляд потемнел, прежде чем он снова натянул привычную маску равнодушия. — Ты делаешь это слишком легко. — Что именно? — Оказываешься там, где тебя не ждут. Гарри усмехнулся, прислоняясь плечом к зеркалу. — Вы ведь всегда знали, что я такой. Снейп медлил, словно взвешивая за и против продолжения банкета. — С годами ты наглеешь всё больше. — Нет, — Гарри покачал головой. — Но я становлюсь честнее. Щеку обожгло пристальным взглядом. — Откровенность — опасное оружие, — отрезал Снейп. — Только если её использовать против вас, — мягко ответил Гарри, не сводя с него глаз. Несколько долгих секунд они стояли так — по разные стороны зеркала, каждый со своей правдой. Гарри мазнул по стеклу кончиками пальцев, как если бы касался его, Снейпа, лица. — Знаете, когда я понял, что всё зашло слишком далеко? — нарушил он зыбкую тишину, повисшую в воздухе. — Когда вы не явились на собрание по Корнуолльскому делу. Я сидел с краю, у окна, напротив места, которое вы обычно занимали. Ждал, что вы вот-вот придёте, но… этого не произошло. Я уже и не помню, что было на этом собрании. Снейп молчал, но Гарри заметил, как он чуть склонил голову. — На следующий день… — голос не слушался, и пришлось кашлять в кулак. — Я прошёл мимо вашего кабинета раз двадцать. Под предлогом и без. Туда-сюда. Туда-сюда. Каждый раз я останавливался у двери, но оттуда не исходило света. Гарри вздрогнул от раздавшегося из-за зеркала щелчка — Снейп, кажется, цокнул языком. — Я приходил и на второй, и на третий день, и… и вас всё не было. А потом, через неделю, вы пришли на собрание как ни в чём не бывало, — горько усмехнулся он. — А я, как ни старался, не мог сосредоточиться. Не получалось. В одно ухо влетало, из другого вылетало… ни слова из вашего доклада — я не запомнил ни слова. Зато помню, как вы поправляли манжету. Как стучали пером по столу. Как ухмылялись. Плечи Снейпа явственно напряглись, пока Гарри переводил дыхание. — И я думал… не мог не думать, понимаете? Вас не было целую неделю, и это не в первый раз, и вы вернулись таким… умиротворённым? Отдохнувшим? — изумился Гарри собственным мыслям. — И вот я думал: где же вы, чёрт возьми, были? Или… с кем? Снейп резко повернулся к нему, недоумённо хмуря брови. Но перебивать не стал. — С тех пор я не пропустил ни единого вашего выступления. Не мог пропустить. Даже когда дело курировал не я. — Поттер, ты?.. Он стукнулся головой о холодное зеркало, глядя на Снейпа исподлобья. — Вы заметили, что я чаще брал сверхурочные в те дни, когда вы задерживались в лаборатории? Ногти царапнули стекло. — Я знал ваше расписание лучше, чем собственное, — резким шёпотом признался Гарри, и сердце зашлось у него в груди. — Порой оставался просто так. Ради пары случайных слов в коридоре. Снейп не ронял и слова, и Гарри выпрямился, как по стойке смирно, пародируя его: — Утро понедельника, Поттер, добрым не бывает. Или: Поттер, ещё одно ночное дежурство, и я начну сомневаться в том, что инфернал – крайняя степень разложения. Или: чёрт подери, Поттер, до Хэллоуина неделя! Если ты хотел напугать коллег, достаточно было просто надеть капюшон! Эффект тот же, но с меньшими потерями для психики окружающих. Он хлопнул ладонью по лицу, зашедшись тихим гортанным смехом. — Я постоянно находил способы с вами пересечься. Даже самые нелепые. Вот помните, я вломился к вам среди ночи? Лет пять назад. Проверить маскировочное зелье. Это ещё после праздников было. В первый же рабочий день. Вы мне тогда выговор обещали. Помните? — Гарри украдкой взглянул на Снейпа, ожидая короткого кивка — и дождался: — Вообще-то, я соврал. Тут глаза у Снейпа полезли на лоб вместе с бровями. — Ты — что? — Ну, я прекрасно знал, что с зельем всё в порядке, — хохотнул Гарри. — Идиот — патологический и безнадёжный. И как ты только… — А всё ради чего? — перебил он, всплеснув руками. — Чтобы пять ёбаных минут стоять рядом и наблюдать, как вы проводите спецоценку. Гарри запрокинул голову и уставился на зеркальный потолок. — А встреча в «Дырявом котле», в январе этого года? — вполголоса продолжил он, растеряв все смешинки. — Вы уходили, а я только собирался войти. Мы столкнулись плечами. И вы отчитали меня. Где-то на периферии Снейп резко вскинул голову, впиваясь в него взглядом. — Это было так глупо, так нелепо. Но вы даже не знали, не могли знать, что я топтался там, на улице, двадцать минут. Уши отморозил. Ожидая, пока вы встанете из-за стола. Зеркало дрогнуло, словно не выдерживая скапливающегося между ними напряжения. — Вам не нужно было знать. Мне хватило того, что я просто оказался рядом. Что почувствовал… ваш запах, когда мы ударились друг о друга. Снейп оттолкнулся от стены, и Гарри занервничал, когда до него донеслись гулкие шаги. Низкий голос раздался совсем близко: — Ты искал повод, чтобы быть ближе. — Да. — Тебе двадцать восемь лет, Поттер, а ведёшь себя… — Снейп перешёл на шёпот: — Как мальчишка. Гарри отрывисто кивнул, втягивая щёки, не в силах посмотреть ему в глаза. — И ты думаешь, что это нормально. — Отнюдь, — выдохнул он, сжимая пальцами собственные одежды. — Но это правда. — И что теперь, Поттер? Ждёшь, что я открою тебе дверь? Губы дрогнули в слабой улыбке. — Нет, Северус. Просто хочу, чтобы вы знали.

***

Некоторое время он бродил от отражения к отражению, погружённый в собственные мысли. Снейп к тому моменту занял невесть откуда возникший в зазеркалье стул. Мальчик, хотя Гарри постоянно был начеку, больше не появлялся. Убедившись, что они действительно одни, Гарри прерывисто вздохнул, взъерошил и без того топорщащиеся сосульки у себя на голове и, стукнувшись о зеркало напротив безмолвного Снейпа, проехался по нему спиной, сползая вниз. Усевшись на полу, Гарри сбросил ботинки и сложил ноги в позе лотоса. Прижался макушкой к холодному стеклу. Он невольно вообразил, как говорит это Снейпу в самое ухо, и голос зазвучал пугающе интимно: — Знаете… однажды я взял ваш шарф. Снейп поморщился. — То есть твоя клептомания не острая, а хроническая. — И что вы мне сделаете? Если только в зазеркалье не ждёт своего часа банка с сушеными тараканами. — И когда ты, позволь поинтересоваться, украл?.. — Не украл, а позаимствовал. Прошлой зимой. Вы забыли его на стуле после собрания группы оперативного реагирования. Спешили куда-то, я не успел вас догнать, когда обнаружил. А потом понял, что вы его и не ищете, и не смог вернуть… Снейп весь сгорбился, опёршись локтями о собственные колени, и принялся медленно массировать виски. — Он лежал у меня дома несколько месяцев. До самого июня. Ваш шарф. Иногда я просто… садился в кресло и держал его в руках. Он… хранит ваш запах. Гарри улыбнулся против воли, и в этой улыбке не было совсем ничего весёлого. — Я оборачивался им, пока сидел допоздна с отчётами. Смешно, правда? Гарри Поттер. «Герой» войны. Убийца Того-Кого-Нельзя-Называть. Старший аврор, артефактор второго ранга… с вашим шарфом на шее. Стало жарко, как если бы злополучный шарф и впрямь затянулся на горле. Гарри одёрнул поло, отрицательно мотая головой. — Я не знал, зачем мне это было нужно. Не мог дать этому названия. Просто… так казалось, что вы рядом. Снейп не шелохнулся, но Гарри не мог не заметить, как потяжелел его взгляд, как задёргались веки, будто цепляясь за каждое новое признание. — Потом, в июне, я всё-таки его вернул. Подложил в ваш кабинет, пока вы были в Хогсмиде. Вы, наверное, и не заметили. Тишина между ними натянулась до предела. — Я думал, это пройдёт. Что перерасту эту… слабость. Гарри пронзительно фыркнул, потупив глаза под давлением собственных слов. Но язык развязался давно и прочно, его было не остановить: — Но, как вы и сказали, мне ёбаных двадцать восемь лет. Сколько же ещё прикажете «расти»?.. Всё пройдёт, всё пройдёт, бла, бла, бла. Нихуя не прошло. Всё только усугубилось. В тенях, скользящих по бледному лицу, невозможно было прочитать его выражение — не то тревога, не то закипающая злость. Гарри рискнул: — Это было на прошлой неделе. В четверг, около двенадцати ночи. Вы весь день не вылезали из лаборатории, даже в обед, и я хотел… Мерлин, я… снова сидел у двери. В Мантии-невидимке. Он вздрогнул, когда воздух прорезало вкрадчивое: — И сколько ты сидел? — Я… час. Я сидел там целый час, — сокрушённо вздохнул Гарри и тут же вскинулся: — Я слышал, как вы листали страницы. Как бурлило зелье. Как скрипело ваше кресло. И я так сильно хотел постучать. Правда. Но не смог. Всё плыло перед его расфокусированным взглядом. — Но самое странное — это то, что… мне казалось, будто вы могли знать. Снейп отозвался не сразу, о, совсем не сразу. Казалось, прошла вечность, прежде чем он тихо произнёс: — Я знал, Поттер, — и глаза Гарри расширились. Всё. Это конечная. Он так больше не мог. — Вот как, Северус, — чужим голосом сказал Гарри. — Хорошо. Но знаете ли вы, что было дальше?.. Что-то заискрилось, зашипело в воздухе. Может быть, так дрожали зеркала, а может, так сильно у замершего Снейпа сжались челюсти. — Ты вернулся в свой кабинет, чтобы сочинить очередную ерунду, ради которой дёрнешь меня в следующий раз? — иронично протянул он. — Не совсем. Стало трудно дышать. Гарри согнулся, уронив голову на ладони; его губы медленно шевелились сквозь решётку дрожащих пальцев, шепча: — Я аппарировал домой. На Гриммо. Кричер планово до меня доебался, и я случайно на него наорал. Так нельзя, но… я не мог иначе. Это невозможно. Я… отпихнул его от себя, взбежал на третий этаж, в спальню. Запирающих третьего уровня наложил столько, что наутро едва… неважно. Гарри охватила волна пугающего жара; его затрясло, как в лихорадке, в паху мучительно заныло. Он вцепился в собственные колени, споткнувшись на выдохе, и с силой втянул ноздрями воздух. — Я упал на пол — ноги не держали. Развалился, спиной к двери, вот, как сейчас, и я… — Гарри почти задыхался. — Не выдержал, а держался я долго, несколько месяцев… не выдержал и сделал это снова. На Снейпа смотреть он не стал — слишком стыдно. Страшно представить, с каким выражением тот слушал это: — Первый раз — минута. Это невыносимо, как я мог?.. Мне хватило чёртовой минуты, чтобы… Ведь я слышал его совсем недавно — ваш голос, и он так чётко, так ясно звучал у меня в ушах… И я… Блядь, как же тяжело… Кружилась голова. Казалось, зеркала отражали теперь и звуки, потому как до жалко трясущегося, дуреющего от накатившего возбуждения Гарри эхом доносилось рваное дыхание. Если бы он только осмелился поднять глаза, то давно осознал бы, что так грубо дышал вместе с ним зазеркальный Снейп. — Я… да у меня чуть рука не отсохла, я… — Гарри шумно вздохнул и стыдливо опустил голову, ёрзая на полу. — Мне как будто снова пятнадцать… я… кх-х… я не мог остановиться… сколько это… длилось?.. Час?.. Два?.. — Достаточно откровений, Поттер, — хрипло выговорил Снейп. — Я понимаю, вам противно, н-но я… — Довольно! Не здесь. Гарри широко раскрыл глаза, едва не подпрыгивая, когда пол у него под ногами провалился, а зеркала — десятки, сотни зеркал вокруг с треском полопались, обращаясь в ничто. Он бестолково хватал губами воздух, повиснув в звенящей, непроглядной тьме. — С-северус?.. Где?.. Сколько Гарри ни крутился, ни вертелся, вокруг не нарисовалось никакого пространства. «Пустота», — только и пронеслось в голове, стоило вспомнить, с чего всё начиналось. И в этой пустоте, уже знакомой и оттого теперь просто странной, неожиданно загорелся свет: прямо над одинокой фигурой — со сквозной дырой в груди и пустыми, безжизненными глазами. Гарри к ней не бежал — летел. — Северус! Северус, вы меня слышите? — отчаянно позвал он, встряхивая чрезмерно реалистичную куклу. Гарри обхватил лицо Снейпа дрожащими ладонями, прижался лбом к ледяному дереву. — Вы здесь. Всё в порядке. Всё хорошо, — шептал он, как мантру. Кукла не отвечала. Тело в его руках оставалось неподвижным. Голос ломался: — Вы же меня слышите?.. Северус. Ничего. — Откройте же глаза. Прошу. Прошу вас. Казалось, дыра в груди Снейпа зияла ещё сильнее. Гарри едва мог на неё смотреть — на то, как её очертания с каждым мгновением становились всё резче, грубее. — Так не должно быть, — Гарри стиснул зубы, вцепившись в его плечи. — Вы здесь. Я нашёл вас. Я трижды вас нашёл! Разве этого недостаточно? Молчание опустилось на них как саван. Наконец, вкрадчиво — почти жалея его — Снейп заговорил: — Поттер… ты понимаешь, что это бессмысленно? — Да что вы такое говорите! — Ты же видишь. У меня нет сердца. Я оставил его на четвёртом уровне, — как сквозь пелену звучал хриплый голос. — Я — пустая оболочка. Это всё артефакт. Иллюзия, подпитываемая твоим чудовищным упрямством. Гарри зажмурился, прижимаясь к кукле. — Чушь! — Если тебе так удобно, — хрустя деревянной челюстью, отозвался Снейп. — Но это не изменит того факта, что мне не суждено вернуться. Гарри долго, долго размышлял. Как вдруг вспомнил. — Только потому, что у вас нет сердца?.. — Именно так. — Тогда… Всхлипнув, он с трудом поднял голову и посмотрел кукле в глаза. — Так возьмите моё, — с яростью прошептал Гарри, сжимая её до хруста. Кукла шевельнулась, и живой, совершенно человеческий испуг отразился на её деревянном лице. — Что? — Может быть, вашего сердца и правда больше нет. Но это нестрашно. Есть и моё. Его… хватит на двоих. С каждым словом Гарри лицо куклы оживало, всё больше напоминая человеческое. — Глупый мальчишка, — медленно зашевелились бледные губы. — Ты даже не представляешь, что несёшь. Гарри привстал на носки, стискивая наполовину живого, наполовину деревянного Снейпа в объятии. — Я живу с этим чёртовым сердцем столько лет и половину из них не слышал, о чём же оно орало. Может, пришло время отдать его тому, кому оно принадлежит на самом деле. — Поттер, ты не отдаёшь себе отчё… — Мне плевать! — крикнул Гарри и, резко выдохнув, повторил уже тише: — Возьмите его. Пусть оно стучит и за вас. Снейп задрожал у него в руках, его бледные, почти прозрачные веки опустились, так что можно было теперь разглядеть тонкие сеточки сосудов. На мгновение показалось, что он непременно скажет что-то ещё — съязвит, уколет, прогонит к чёртовой матери, в конце концов, ударит его, Гарри, что есть мочи, своей деревянной рукой. Но вместо этого Гарри услышал только: — Испытание пройдено. Вы свободны.