Мой брат более неприступная крепость, чем твой

Ху Ян была примерно одинакового роста с Цзян Ваньинем, и судя по всему, близкой по характеру. Так казалось, по крайней мере Лань Сиченю, который старался отдавать всё внимание собственной тренировке, но нет-нет, да и посматривал на то, как молодой Цзян подтягивается. Как он отжимается от лавки. И как тренер бьёт его временами то по голове, то по плечам. Не сильно, но Ваньинь-ди не сопротивляется и лишь бурчит что-то в ответ. Как она время от времени называет того Цзян сяо, или баобэй. И никаких возмущений! А Лань Сичень уже месяц не может прорваться дальше обращения «Ваньинь-ди». — Эр-гэ, пойдём уже. Ты же явно только и делаешь что пялишься на господина Цзяна. — Гуанъяо вздохнул и откинул мат, на котором закончил пресс. Больше он сегодня не намеревался заниматься. — Подкараулишь его в раздевалке, или на выходе. Тогда и поговоришь. Ну правда! — Можете идти, я ещё позанимаюсь. — Отмахнулся Сичень, продолжая поднимать гантели и смотря на отражение в зеркале, где Цзян Ваньинь делал горизонтальный блок. — А-Хуань. — Не Минцзюэ проклинал тот день, когда решил, что стать с Лань Сиченем названными братьями это хорошо затея. — Пошли. Ху-цзе сказала, что продержит ещё минут сорок господина Цзяна. Потом ты сможешь с ним на улице поговорить. Мы поможем поймать, чтобы не сбежал. — Я позанимаюсь. — Да блять. Лань Хуань! Ты идёшь с нами и это не обговаривается. Иначе. Иначе. Эм. — Цзинь пытался придумать убедительную угрозу, но всё звучало мягковато, на его вкус. Цзян Чен резко кинул тренажёр, поднялся и подошёл к застывшему трио. — Дай мне закончить тренировку, Лань Сичень. Иначе ноги тебе переломаю. — Ваньинь сверкнул глазами и вернулся к Ху Ян, что с интересом рассматривала что-то в телефоне. Хуань, не особо отдавая себе отчёт, поднялся и ушёл в раздевалку, где быстро переоделся и сел на лавку, замерев. Минцзюэ и Гуанъяо попытались его расшевелить, только ничего не выходило. Они остались сидеть с ним, переговариваясь о том, что делать. Уже думали звонить Вэй Усяню, как единственному, кто всегда находил средство вывести Лань Сиченя из ступоров и подавленности, но тут в раздевалку зашёл Цзян Чен. Весь вспотевший после нагрузок, он вздохнул обречённо, увидев Ланя. — Дагэ, господин Цзинь. Можете ехать. Я отпишусь после. — Цзян прошёл к своему шкафчику и достал сухое полотенце. Надо было просушить волосы. — Ладно. До завтра, эр-гэ. — Цзинь подхватил старшего Не под руку и поспешил скрыться. У него ещё были планы на дагэ. А этим двоим давно уже пора поговорить и решить всё как взрослым людям, не играя в недотрог. — Давай я. Давай я помогу с волосами? — Несмело предложил Сичень, вставая и делая пару шагов в сторону зеркала. Ваньинь выдохнул и подошёл к мужчине, продолжая ерошить волосы полотенцем. Лань включил фен, лежащий на столе, и стал двигаться робко, с опаской. Где же ему следует остановиться? Где Ваньинь-ди снова построит границу, которую не перейти? Цзян Чен замер перед зеркалом, разглядывая их пару в отражении. Лань Сичень аккуратно водил феном над его головой, время от времени отгибая аккуратным движением ту или иную часть волос. Он делал это так бережно. Так трепетно. Словно, от этого зависела жизнь. Когда фен замолк, они не решились сразу заговорить. — Ваньинь-ди. Я. Прости за это глупое поведение. — Лань склонил голову так низко, что подбородком достал до ключиц. — Я избегал тебя в последнее время. Отменял встречи. А ты просишь прощения за то, что хотел поговорить со мной? Лань Сичень, ты невозможен. — Потирая переносицу, пробормотал Цзян. Сичень выдохнул. Так-то да, но. Ему ли жаловаться? — Давай сядем. И не гляди как побитая псина. Смотреть тошно. — Пробормотал Цзян Чен и сел на лавку, спиной откидываясь на стену. Лань последовал его примеру, пряча глаза. — Завтра тридцатое ноября. — Мгм. — И спор закончится наконец-то? — Мгм. — Ну а ты? — М? — Сичень напрягся и всё-таки поднял взгляд на вроде как друга. — Что ты чувствуешь? — Цзян чуть склонил голову вбок, рассматривая пространство перед собой. Пальцы левой руки отбивали неслышно ритм по деревянной поверхности, едва её касаясь. — Я? — Он нахмурился. — Не притворяйся тупым. Тебе не идёт. Лань Сичень сдавленно хихикнул. Ваньинь-ди, чьё доверие он подорвал с самого начала их близкого общения и с которым только начал налаживать контакт черепашьими шагами, спрашивает, что сам Хуань чувствует. — Тебе не надоело бегать за мной, а? Я же ведь пиздец сложный и проблемный. На кой хрен тебе эти заморочки? — Говорить это вслух было непривычно. Но действительно стало легче, как и советовала А-Цин. — О. Значит, ты думаешь, что я сбегу? — Пф, все сбегали. — Ваньинь-ди. Тингвэй. Я хочу попробовать быть с тобой. Это. — Сичень мотнул головой. — Это моё желание. Моё решение. Ты не несёшь ответственности за это. — Говоришь прямо как Вэнь Цин. — Потому что доктор Цин права. А-а-Чен. — Он робко взял его за руку, не позволяя пальцем и дальше выбивать неизвестный ритм. — Ты удивительный. И в своём стремлении быть с тобой — я уверен. Цзян Чен вздрогнул. И это близкое обращение, и это касание. За последнюю минуту Лань Сичень позволил себе перейти границу уже несколько раз. Это ведь было то, чего сам Ваньинь ждал. То, после чего он вознамерился всё прекратить. Почему тогда тело будто молнией пронзило? Ни сдвинуться, ни заговорить. Только беспомощно смотреть как в карих глазах напротив горит обещание быть верным до самого конца. Похожий огонёк Цзян видел только у своих собак. Что у старшей Цзыдянь, что у младшей. Обе были беспрекословно преданы своему хозяину и по одному взгляду могли прочесть настроение. Небожители, он что, сравнивает Лань Сиченя и своих собак? Ваньинь шумно сглотнул и открыл рот, стараясь сказать хоть что-то. — Не говори ничего, баобэй. Это не признание. Это как бы. Эм, констатация фактов. Потом, я буду рад услышать от тебя решение. А пока. Спасибо, что ты просто есть, Ваньинь-ди. А-Чен. — Лань хотел сказать ещё много чего, но понимал: не сейчас. Послезавтра можно. Сегодня — нет. Поэтому он поспешно сжал руку Цзяна в руках и вылетел из раздевалки, стараясь успокоить сердце, что рвалось остаться. Весь следующий день Лань Сичень был в спокойно-отчаянном состоянии. Он разбирал бумаги, общался с персоналом и гостями, разговаривал с Вэй-сюном и братом, что зашли проверить как он. При этом время тянулось нещадно медленно, словно специально желая измучить. — Сичень-гэ, а скоро бильярдная откроется? — Усянь не стесняясь ластился к Лань Ванцзы. Тот отвечал на каждое прикосновение и даже уже перестал краснеть от такого напора любимого человека. — Да думаю, на днях. А-Яо говорил, что там уже всё фактически готово. — М. Сичень-гэ. А можно я первым там поиграю? Просто хочу фотосессию с кием, давняя мечта. Вот Лань Чжань мне пообещал посодействовать. — Вэй плотоядно улыбнулся, ведя рукой вниз по телу своего парня. — Мгм. Я хочу снова заняться фотографией. — Ванцзы перехватил руку и сплёл их пальцы, кладя ладони на свою грудь. Лань Сичень флегматично выдохнул и подумал, что то, что у А-Чжаня в детстве любимыми животными были кролики, сыграло свою роль сейчас. Да, это были глупые мысли, но глядя на брата и друга, что кажется, не вылезали из постели, было немного завидно и обидно. — Что ж. Можете тогда завтра-послезавтра поснимать. Заодно потом камеры там подключишь к основному серверу, Вэй-сюн. — А, вот и халявщик в наших стенах. — К столику подошёл Цзинь Гуанъяо, одетый в строгие узкие брюки с заправленной белой рубашкой. Как администратор он старался всегда презентовать себя максимально с выгодной стороны. А чтобы добавить себе пару сантиметров, носил туфли на небольшом каблучке и собирал волосы в максимально высокий хвост. — Ой, а кто это сказал? Сичень-гэ, у тебя тараканы завелись? — Вэй обворожительно улыбнулся Цзиню. — Ах ты… — Довольно. А-Яо, прекрати дразнить Вэй-сюна. Вэй-сюн, хватит задирать А-Яо. — Сичень устало потёр переносицу. Не в первый раз лучший друг и названный брат сцепляются. Почему-то, два важных человека в его близком кругу общения всё никак не могли прийти к согласию. — А кто тут задирает? Он вообще первый начал! — Вэй Ин. — Ванцзы мягко поцеловал парня в висок, чуть сильнее сжимая руку любимого в своей. — М, Лань Чжа-ань. Не честно. — Вэй тут же переключил всё внимание на своего парня, прижимаясь ближе и прикрывая от удовольствия глаза. — Меня сейчас стошнит. — Скривился Гуанъяо и вздрогнул, оборачиваясь полностью к владельцу ресторана. — Господин Лань, у нас на двенадцать часов ночи забронировали обслуживание. Но я сегодня обещал дагэ помочь с кое-чем. Поэтому, не могли бы вы сегодня остаться? — На двенадцать. Ого. Что ж. Ты всю неделю работал без выходных, и я не представляю, как бы справился без тебя. Тем более дагэ просит, так что, конечно. — Сичень кивнул и сделал пометку у себя в графике. — Эй! Сичень-гэ ведь тоже работал! И точно больше тебя! Так почему это ты, коротышка, ставишь… — Начал было Вэй Ин. — Потому что дагэ очень-очень нуждается в помощи, а это обслуживание очень важное. — Цзинь Гуанъяо с каким-то непонятным выражением лица повернулся к Вэю и явно пытался ему на что-то намекнуть. Оба брата Лань непонимающе переглянулись, пытаясь понять этот молчаливый диалог. — Очень важное? — Да, любитель бесплатной выпивки. Усянь кивнул и обернулся вновь к Лань Чжаню. Тот попробовал спросить, но Вэй запричитал, что он хочет «поцелуйчиков от своего острого перчика». Цзинь Гуанъяо тоже быстро ретировался, обещая кинуть детали по почте. Это насторожило Сиченя, но за неимением информации, он решил не надумывать. Хотя. Данные по вечеру пришли слишком быстро, словно были заготовлены заранее. Обычно Гуанъяо тратил куда больше времени на вычитку и заготовку, а тут. «Что они уже задумали?», — с какой-то обречённостью вопрошал в мыслях Лань Хуань. Обслуживание было персональным. Если быть совсем точным, то это было свидание. Кто-то заплатил круглую сумму, чтобы с полуночи до трёх-четырёх утра посидеть вместе со своей второй половинкой в «Облачных глубинах» наедине. Сичень выступал ответственным лицом и администратором. Он должен был проследить, чтобы всё прошло хорошо и, если паре что-то понадобилось бы в рамках услуг ресторана — это было исполнено незамедлительно. — Ладно, Сичень-гэ. У тебя дел куча, а мы с моим перчиком поехали. Удачи вечером. — Вэй Усянь подмигнул и потянул своего парня к выходу. — Сюнчжан. — Спишемся, А-Чжань. Тревога в глазах младшего брата чуть поубавилась, и он с покорностью пошёл за любимым. Сичень вздохнул. Отчасти, лишь отчасти, он ревновал своего диди к Вэй-сюну. И это нормально, да, только всё равно иногда скучал по временам, когда единственный человек, к которому Ванцзы мог прибежать с хорошей или плохой новостью — был старший брат. Теперь же. Да. Теперь вансяни. Как только это А-И в голову взбрело? Подготовка к персональному обслуживанию была быстрой и не потребовала чего-то сверхъестественного, к счастью. Лань Сичень уже в половину двенадцатого ночи спокойно стоял у стойки и ждал заказчика, пока на фоне играла приятная расслабляющая мелодия сяо и гуциня. Братья записали несколько десятков композиций в своё время и с разрешения Ванцзы, Сичень ими пользовался по полной в «Глубинах». Блюда были наготове, а пара официантов скромно стояли в тени фрески и почти не шевелились. Сюэ Ян на кухне, посвистывая, готовил несколько десертов, среди которых был «Анна Павлова». Это пирожное было одним из любимых у Сиченя, и он заранее попросил приготовить лишнюю порцию, надеясь так поднять себе настроение. Ответа от Цзян Ваньиня не было. И меланхолия потихоньку накрывала, хотя Лань и старался забыться в работе. Все сообщения игнорировались, но были прочитаны. Это демонстрация того, что им не о чем говорить? О том, что и шанса уже нет назвать его «А-Чен» ещё раз? Нахмурившись, Сичень выпрямился ещё сильнее и сжал меню до того сильно, что костяшки побелели. Тут и открылась, наконец, дверь в ресторан и возникло дежавю. Цзян Ваньинь в элегантном костюме, с фиолетовой рубашкой, высокий хвост, две косы по бокам. И тяжёлый взгляд серых глаз, что сразу пронзают насквозь владельца «Облачных глубин». — Добрый вечер, Сичень-гэ. Что-то ты бледный какой-то. — Сейчас Чен больше походил на хищника, который загонял свою жертву в клетку. Не то чтобы жертва могла сопротивляться вообще. — Ваньинь-ди? Ты? Но. Ты. — Лань сглотнул ком, откуда-то появившийся в горле. — Если до твоей тупой башки до сих пор не дошло, то это свидание. Наше свидание. И не заставляй меня повторять это снова! — Цзян Чен чуть покраснел и вперил взгляд в стену, скрещивая руки на груди. — Свидание? Наше? — М. Уже первое декабря. Так что да. — Бизнесмен быстро кинул взгляд на часы и кивнул. — Это значит, что ты. — Прошу, Сичень-гэ. Давай уже пойдём в зал и поедим. Я весь день не ел. — Ваньинь закатил глаза, проходя мимо мужчины. — А. Да! Сичень боязливо сел напротив Цзян Чена, который тут же принялся есть. Официанты тенью подошли, поставили блюда и исчезли. Лань на их вопросительные взгляды отмахнулся и сделал знак спокойно делать свою работу. Всё-таки, за неё он и платит. — М, это безумно вкусно. Или я так проголодался. Мхм, одно другому не мешает. — Пробормотал Цзян, чуть отставляя тарелку от себя. Лань Сичень не притронулся к еде и сидел как напряжённая струна. — Может ещё что-то? Только скажи. — Нет, пока нет. Поговорим, а там видно будет. Кхм. Ты пришёл в себя? Лань подавленно улыбнулся, стараясь подобрать слова. — Всё ещё под впечатлением, А-Чен. Может, ты прояснишь? — Ну да. — Цзян откинулся на спинку кресла и чуть склонил голову, рассматривая своего визави. — Ты понравился Ху-цзе. Она после тренировки просила твой номер или страницу. Хех, сказала, что от тебя прямо веет теплом, уютом, безопасностью. Всё, что мог Сичень сейчас, это непонимающе моргать и пытаться сложить хоть какой-то паззл из кусочков, что раскрывал перед ним Цзян Ваньинь. — Спросила есть ли у тебя кто-то. И я сказал, что есть. Я даже не успел обдумать как следует ответ, как уже сказал. Это было странно, знаешь ли. — Мужчина провёл рукой по своим волосам в успокаивающем жесте. — Но потом осознал, что очень эгоистично не хочу. Не хочу, чтобы ты был с кем-то другим. Впервые мне захотелось что-то настолько сильно для себя. — О. Оба молчали, осознавая сказанное и пряча взгляд. Неловкость можно было ощутить почти физически. — Но если тебе понравилась Ху-цзе или кто ещё, то. Я не стану мешать. Ты достоин… Цзян Чен не успел закончить. Сичень в секунду оказался рядом и крепко обнял. Он зарылся носом в волосы, пахнущие лотосовым маслом, стараясь впитать этот запах настолько в себя, насколько это было возможным. О, как давно он мечтал об этом. — Баобэй, тингвэй. Любовь моя. Ты. Я хочу с тобой, тебя. Всегда. — Горячий шёпот заставил Ваньиня закусить губу. Этот баритон с хрипотцой явно будил в нём что-то животное. — Я всё ещё не уверен, что смогу доверять тебе полностью, но. Постараюсь. — Он решился сказать это касаясь губами открытой шеи Лань Хуаня. Того сразу же прошибло будто бы молнией. Он ещё крепче сжал в объятиях, а затем резко отстранился, всматриваясь в лицо Цзяна. Раскрытые губы, плывущий уже взгляд, румянец. «Мой. Теперь мой», — Сичень подался вперёд и поцеловал. Он постарался вложить всю свою нежность, всё, что только было у него к этому человеку в этот первый поцелуй. От трепетного прикосновения это превращалось в страсть, испепеляющую до самого основания. На такой напор Ваньинь поначалу не знал, как ответить, но постепенно сам начал растворяться в поцелуе, поражаясь отдаче от любимого. Им точно будет чем заняться через пару свиданий — всё же, торопиться не стоило. Да и помучить одного Ланя стоило. Официанты ускользнули на кухню, не мешая боссу. Сюэ Ян на их рассказ фыркнул и продолжил работать.