Полынь-трава

На другой день ровно в 12:30 мы въехали в королевское боро Кенсингтон и Челси. Льюс, который меня сопровождал, как и большинство местных жителей, сменил теплое пальто на легкую весеннюю куртку и теперь явно сожалел об этом, хотя старался не подавать виду. За окном хоть и стояла плюсовая температура, но из-за пронизывающего ледяного ветра, столь характерного для этого времени года, на улице было холоднее, чем в начале зимы. Кроме того, ясные дни в феврале закончились, и с утра зарядил дождь вперемешку с липкими хлопьями снега. Клочья серых тяжелых туч быстро бежали по небу, обливая окрестности сумрачным светом; печально смотрели обнаженные кусты с редкими, свернувшимися в трубочку одинокими листочками. Мы проехали церковь Непорочного Сердца Марии, широко известную как Оратория Бромптона и расположенную в самом начале Бромптон-роуд. Облицованная портлендским серым известняком и бетоном, она словно растворялась в небе. Даже высеченный из камня блаженный кардинал Ньюмана, основатель церкви, стоявший у ее стен, в этот пасмурный день выглядел понуро. Чтобы попасть в универмаг «Harrods», нам нужно было проехать всю Бромптон-роуд вплоть до восточной оконечности, мимо пятизвездочных отелей, дорогих ресторанов и бутиков с эксклюзивной одеждой, расположившихся по обе стороны улицы. – Господин Оли, вы уверены, что это хорошая идея? – с беспокойством спросил Льюс, уже раз в десятый за поездку. – Может, заедем в кондитерскую и вы купите кекс или конфеты в форме сердца? – неуверенно предложил он. На День Святого Валентина не принято было дарить дорогие подарки, традиционно влюбленные пары преподносили друг другу сладкую выпечку. – Пирог нужно испечь, а не купить, – раздраженно заметил я. – Только тогда он будет считаться подарком. – Господин Оли, вы же омега, – вставил слово Алекс, – для вас это не составит труда. Мы можем заехать в ближайший супермаркет за ингредиентами... – Не можем! – раздраженно перебил я водителя. – Я что, по-твоему, похож на кухарку, которая только и делает, что каждый день печет пироги? Я не умел готовить и даже не думал о том, чтобы научиться. Однако почему-то все вокруг были уверены, что если ты омега, то этот навык заложен в тебе на генетическом уровне. Мне никогда не приходилось даже близко подходить к плите, поэтому идею с подарком, сделанным своими руками, я отмел сразу. Я не хотел видеть, как Эмиль заставляет себя съесть хоть кусочек несъедобного нечто. Мне не нужно было фальшивое умиление на лице мужа от того, что я своими руками приготовил что-то отдаленно напоминающее еду, при этом чуть не уничтожил кухню и не покалечил себя. А после того, как Эмиль все-таки заставит себя съесть мой кулинарный шедевр, он наверняка загремит в больницу с серьезным отравлением. В машине повисла тишина. Алекс больше не произносил ни слова. Я очень надеялся, что поездка в «Harrods» будет удачной. Дело было не только в мадам Каролине, но и в том, что я хотел выбрать подарок для Эмиля. За последнюю неделю наши отношения улучшились, и мне хотелось укрепить эту ещё хрупкую связь, которая могла в любой момент разрушиться. Поэтому я хотел подарить мужу что-то особенное, чтобы он понял, как много он для меня значит и я ценю всё, что он для меня делает. Герман выбрал кафе с одноименным названием универмага на первом этаже. Точно такое находилось и на третьем, подняться туда на эскалаторе для меня не составило бы труда, но только внизу подавали новый сэндвич с квашеной капустой, маринованными огурцами и соленой говядиной. На мой взгляд, это было странное сочетание продуктов, однако Герман, видимо, ради него сюда и пришел. Себе я заказал свежеиспеченный венский кекс и чашку черного чая. В этот субботний день в кафе было полно народу, в основном тут собирались семьи с детьми, которые после долгого шопинга пришли передохнуть и выпить чашечку кофе. Льюс расположился за соседним столиком и, раскрыв газету, лениво изучал новостную колонку. Сегодня мне не о чем было беспокоиться, я не скрывался и не придумывал оправданий. Накануне я прямо сказал Эмилю, что его отчим позвал меня за покупками к празднику, чем вызвал настоящий шок у альфы. Он моментально напрягся, а его взгляд сразу стал жестким. – Как это понимать? – спросил Эмиль, его голос звучал холодно и отчужденно. – Как есть, – честно ответил я. – Мне самому не очень нравится Герман, но он искренне хочет, чтобы мы общались, и всячески пытается наладить отношения, – тут я откровенно солгал. – Но если ты против, я откажу ему. Эмиль задумался, на его лице одна за другой сменялись эмоции. С одной стороны, он явно не хотел, чтобы я общался с Германом, но с другой, это был отличный способ наладить отношения с отцом, которые, насколько я знал, последние несколько лет были особенно напряженными. – Мне интересно, как ты со сломанной ногой собираешься ходить по магазинам? – спросил альфа, немного смягчив тон. – Мы все выберем онлайн, сидя в кафе внутри «Harrods», а потом пошлем охрану купить понравившиеся товары, – ответил я. – Для этого не нужно выходить из дома и тем более встречаться с Германом, – резонно заметил Эмиль. Мне было нечего возразить на это вполне логичное замечание. – Это из-за того, что ты его недолюбливаешь? – я давно хотел задать этот вопрос Эмилю. Еще в Бате я заметил, насколько холодно и отчужденно муж общается с отчимом. – Ты так относишься к нему из-за его брата Дениэля? – Не совсем, – уклончиво ответил Эмиль, и я сразу понял, что он не хочет обсуждать это со мной. – Тогда, я понимаю, мне стоит позвонить Герману и отменить встречу? – небрежно спросил я, но сердце стучало, как бешеное, выдавая мое волнение. После минутного молчания, показавшегося мне вечностью, Эмиль, наконец, произнес: – Если ты хочешь поехать, то я не против. Получив согласие Эмиля, я почувствовал себя гораздо спокойнее и увереннее. Теперь мне не нужно было что-то придумывать и до дрожи в руках бояться, что моя ложь вскроется. Герман всегда выглядел элегантно и изысканно. Я встречал этого человека лишь трижды, но каждый раз восхищался тем, насколько тщательно продуман его образ. Сегодня на нём было тёмно-синее двубортное пальто из плотной шерстяной ткани, которое доходило до середины бедра, чёрные брюки и высокие ботинки. Но изюминкой, которая превращала этот довольно скучный наряд в интересный образ, был серо-голубой шарф средней вязки с бахромой на концах. Шарф был свободно завязан вокруг шеи, что придавало образу особый шарм. Как бы я ни относился к Герману, но пришлось признать, что у омеги прекрасное чувство стиля. Мы уже больше получаса сидели в кафе, не отрываясь от телефонов и практически не разговаривая. Редкие реплики Германа, который спрашивал мое мнение о том или ином товаре, не в счет. Я же лениво перебирал ассортимент 330-ти магазинов универмага «Harrods», пытаясь выбрать подарок для Эмиля. Мой взгляд остановился на пепельнице и зажигалке из малахита. Этот набор, массивный и тяжелый, с глубоким темно-зеленым цветом, точь-в-точь как глаза мужа, отлично бы вписался в интерьер его кабинета. Из раздумий купить его сейчас или же посмотреть что-нибудь еще меня вырвал голос Германа. Он только что доел свой сэндвич и теперь вытирал салфеткой микроскопические крошки с подбородка. – Я всё, теперь можно ехать. – В смысле, куда ехать? – не понял я. – Навстречу с мадам Каролиной, – Герман встал из-за стола и теперь с нетерпением смотрел на меня. – Или ты думал, что мы будем на самом деле совершать покупки в «Harrods»? – Нет, – покачал головой я, – но я думал, мы встретимся с мадам Каролиной здесь… Герман не удержался и закатил глаза. – Конечно же нет, она ждет тебя в другом месте, – со снисходительной улыбкой пояснил омега. – Так что давай не будем тратить время и поскорее покончим с этим. — Куда мы поедем? — спросил я, не двигаясь с места. В мою душу закрались нехорошие подозрения. Здесь, в универмаге, среди сотен людей, я чувствовал себя в безопасности, и мне совершенно не хотелось оказаться с Германом наедине. А тот, окинув меня взглядом с изрядной долей презрения и неприязни, видимо, понял, что я без объяснений никуда пойду, потому все-таки снизошел до ответа: – Мы поедем на блошиный рынок на Портобелло-роуд. – Оу, – только и мог я сказать на это. – Оли, прошу тебя, не заставляй мадам Каролину ждать тебя, – раздраженно произнес Герман, видя мою нерешительность. – Подожди, – все еще ничего не понимая, попросил я омегу. – Объясни тогда, зачем мы приехали в универмаг, почему сразу не отправились на Портобелло-роуд? – Мне очень хотелось съесть сэндвич с соленой говядиной, – ничуть не смущаясь, заявил Герман, – тем более, ты сам предложил поехать в «Harrods». Я обескураженно замолчал, пораженный ответом Германа. – Так ты идешь или нет? – раздраженно спросил муж Ричарда. – Мне, знаешь ли, не хочется тратить целый день на тебя. – Иду, – после недолгого раздумья произнес я, все еще не уверенный, правильно ли я поступаю. На улице Герман, не спрашивая ни о чем, сел в мою машину и непринужденно расположился на заднем сиденье рядом со мной. – Проще поехать вместе, – объяснил он, видя мой недоуменный взгляд. Блошиный рынок, куда мы направлялись, находился в том же боро, что и универмаг, но на противоположной стороне. Каждую субботу на Портобелло-роуд можно увидеть множество магазинчиков с подержанной одежды и вещами от начинающих дизайнеров, антикварные и посудные лавки, сувенирные киоски и лотки с совершенно бесполезными мелочами. Рынок существует на этом месте еще с Викторианской эпохи и плавно соединяется с продуктовыми лавками. Как и ожидалось, на Портобелло-роуд было многолюдно, магазины пестрели яркими вывесками, зазывая людей, которые, несмотря на холод, с удовольствием прогуливались вдоль торговых рядов. – Пошли, – потянул меня за руку Герман, стоило нам оказаться на улице, - тебя уже давно ждут. Я то и дело отвлекался, глазея по сторонам, поражаясь, сколько же всего интересного здесь можно найти. Я даже был рад, что не успел купить в универмаге пепельницу с зажигалкой, потому что уж тут-то я точно найду нужный мне подарок. Каждый раз, когда я останавливался перед витриной магазина, Герман нетерпеливо дергал меня и подталкивал вперед, приговаривая: – Потом, все купишь потом. Наконец, мы остановились около магазинчика с вывеской в духе «Гарри Поттера». «Магическая лавка мадам Каролины» гласила надпись. – Это какая-то шутка? – спросил я. – Отнюдь, – усмехнулся Герман и подтолкнул меня к двери. Жалобно звякнул колокольчик, висевший над входом, когда мы заходили в тесное помещение, заставленное товарами. Чего тут только не было! Амулеты, талисманы и обереги разных размеров и цветов, толстые свечи, травы, подвешенные за балку, как в каком-нибудь домике колдуньи. В стеллажах, расположенных вдоль стены, стояли книги, дорогие экземпляры в кожаных переплетах были перемешаны с тонкими брошюрами из дешевой серой бумаги. Льюсу, который занимал слишком много места и боялся ненароком что-нибудь столкнуть с полок, явно здесь не нравилось. Он переминался с ноги на ногу и бросал на меня полные надежды взгляды. Я же, в отличие от своего охранника, был в полном восторге и с интересом рассматривал все вокруг. Но насладиться миром магии мне не дала молодая женщина, появившаяся за прилавком. – Добрый день, – улыбнулась она, – я могу вам чем-нибудь помочь? – Да, – сразу откликнулся Герман, – мы пришли за предсказанием мадам Каролины. А затем, подойдя к стойке поближе, тихо добавил: – Она в курсе и ждет нас. – Кто хочет получить предсказание? – спросила женщина, внимательно рассматривая нас. – Он, – указал небрежным кивком головы на меня Герман. – Господин Оли! – воскликнул Льюс. – Вы с ума сошли? Бета был не дурак и быстро в уме сложил два и два. Несколько недель назад я вламывался в чужую квартиру и требовал какую-то мадам Каролину, а теперь стою в магической лавке этой женщины вместе с мужем своего свекра и собираюсь получить сомнительное предсказание. Я увидел, как невозмутимое лицо Льюса преобразилось. – Прошу вас, – прошептал он мне на ухо, – давайте вернемся назад. Это же шарлатаны, они оберут вас до нитки… – Помолчи, – шикнул я на охранника. – Подождите немного, я уточню у мадам Каролины, – с легким недовольством проговорила женщина, ей, видимо, не понравились высказывания Льюса про шарлатанов. Стоило ей скрыться за боковой дверью, видимо, ведущей в служебное помещение, и оставить нас наедине, как бета тут же повернулся ко мне и с мольбой в голосе произнес: – Господин Оли, прошу, пойдемте, нечего вам тут делать. Я вижу, что вы что-то задумали, и могу вам сказать – это добром не кончится. У вас только все наладилось, зачем вы хотите снова все разрушить. – Прекрати немедленно, – попытался остановить я бесконечный поток слов Льюса, косясь на откровенно ухмыляющегося Германа. – Ничего не произойдет из-за одного предсказания. Но Льюс покачал головой и еще сильнее стал меня уговаривать. – Вы просто не знаете, что это за люди. Они обманут вас, наговорят с три короба, и ваше здоровье снова пошатнется. Вам же нельзя нервничать. – Прошу тебя, помолчи, – я чувствовал себя крайне неловко из-за того, что Герман все слышал. – Это из-за брата? – серьезно спросил Льюс. Я сначала не понял, о чем он спрашивает, думая, при чем здесь Кристофер. – Поверьте, это не поможет… – продолжал говорить бета. И тут до меня дошло, о каком брате он говорил, и меня словно ударили под дых. – Что ты себе позволяешь? – ледяным тоном произнес я, еле сдерживая ярость. – Совсем забылся! Ещё одно слово, и поверь, ты сильно пожалеешь! В это время к нам вернулась уже знакомая женщина и, поманив меня рукой, произнесла: – Пойдемте, мадам Каролина ждет вас. За мной тенью последовал Льюс, но был тут же остановлен работницей лавки. – Вам нельзя. Мадам Каролина ожидает только его. – Нет, – уперся Льюс, вызывая у меня стойкое раздражение, – он один никуда не пойдет. Женщина растерянно посмотрела на меня, но быстро собралась и отрицательно покачала головой: – Он либо один, либо вообще никуда не идет. Герман, все это время молчавший, тяжело вздохнул и устало произнес: – Оли, прошу тебя, реши вопрос со своим охранником, – омега приложил пальцы к вискам, делая вид, что у него разболелась голова. – Да, конечно, – выдавил я, с трудом сдерживаясь, чтобы с криками не выставить упертого бету из магазина. – Льюс, – повернулся я к охраннику, – тебе придется меня подождать или здесь, или снаружи. Я иду к мадам Каролине, и это не обсуждается. Тебе ясно? – Мне придется сообщить об этом Эмилю, – холодно произнес бета, видимо, поняв, что убеждать меня бесполезно. – Это твоя работа, как-никак, – равнодушно я пожал плечами и последовал за молодой женщиной в боковое помещение. Последнее, что я услышал, это отчаянный крик Льюса. – Господин Оли, не надо… Окончание фразы я так и не узнал, потому что дверь сзади меня захлопнулась. Мы оказались в небольшом помещении, которое никак не походило на подсобное, а являлось, скорее, продолжением магазина. Моя сопровождающая указала мне на дверь рядом со стеллажом, заставленным баночками с разнообразными этикетками, коробочками с чаем и мешочками с сушеными травами. Я кивнул и с замиранием сердца открыл ее, шагая в неизвестность. Передо мной была небольшая комната, тонущая во мраке, с круглым столом посередине, за которым кто-то сидел. Единственным источником света было несколько толстых свечей в подсвечниках, стоявшие по краям стола и горевшие тусклым красным пламенем. Желтые язычки пламени слегка подрагивали, заставляя мутные тени на полу и стенах лениво двигаться по комнате. Я подошел поближе и увидел мужчину, определенно омегу, с темными пышными волосами до плеч и узким вытянутым лицом. Глаза мужчины были густо подведены черной подводкой и резко выделялись на неестественно бледном лице. Я неуверенно остановился, не зная, что мне делать дальше и вмиг ощущая неловкость. Омега за столом внимательно смотрел на меня пронзительным взглядом, от которого становилось не по себе. – Добрый день, – наконец произнес я. – Вы мадам Каролина? – Это мой псевдоним, – ответил мужчина мягким голосом, который я тут же узнал. Да, именно с ним я разговаривал по телефону. – Меня зовут Кароль. Я промямлил что-то типа «очень приятно» и нерешительно потоптался на месте. – Присаживайся, – Кароль указал на мягкий стул напротив него. Он подождал, когда я послушно сяду, и спросил: – Значит, ты Иво? – Вы верите мне? – с легким удивлением спросил я и поднял глаза на сидящего напротив мужчину. Сейчас, находясь довольно близко от него, я мог рассмотреть толстый слой пудры, покрывающий его лицо и делающий кожу неестественно белой. – Если бы я тебе не верил, то мы бы с тобой не разговаривали, – усмехнулся Кароль. – Так зачем ты так настойчиво хотел меня увидеть? – Я хотел узнать о брате, – еле выдавил из себя я. У меня раньше было столько вопросов к загадочной мадам Каролине, но сейчас, сидя напротив нее, вернее, него, я с трудом мог связать несколько слов. – Об Оли, значит… – медленно, растягивая слова, произнес мужчина. – Как так получилось, что он умер первым? – неожиданно спросил Кароль. – Мы попали в аварию, – мой голос задрожал, любое воспоминание о том дне все еще отзывалось во мне болью. – Я ничего не помню, единственное, что я знаю, что брат закрыл меня своим телом и тем самым спас. – Любопытно, - усмехнулся Кароль, – дай мне руку. – Зачем? – спросил я. – Хочу кое-что проверить, – прохладные пальцы мужчины коснулись моей ладони, мягко проводя подушечками по коже. Пока Кароль внимательно рассматривал линии на моей руке, я не менее внимательно разглядывал его лицо. В итоге я пришел к выводу, что весь этот макияж не более чем маска, чтобы скрыть черты лица и оставаться неузнанным. Я готов был поспорить, что на голове омеги парик. – Что интересного вы увидели? – спросил я, забирая свою руку и под столом поглаживая свои ладони, стараясь избавиться от неприятных прикосновений. – Я скажу тебе позже, – с легкой улыбкой ушел от ответа Кароль. – Сейчас же я жду от тебя вопросов. Спрашивай, что ты хотел узнать об Оли. Пламя свечи задрожало от моего нервного вздоха, и серые тени беспорядочно задвигались по комнате. – Зачем Оли так хотел встретиться с вами? – неуверенно спросил я. – Какие у вас с ним были дела? Он что-то замышлял? – мой голос немного окреп. – Прежде чем я тебе отвечу, я хочу, чтобы ты спросил сам у себя – ты уверен, что хочешь знать правду? Что ты готов к ней? Ведь ты можешь в любую минуту выйти из этой комнаты. – Да, уверен, – не раздумывая ответил я. Если я уже здесь, то отступать назад некуда, и из этой комнаты я выйду только с ответами. – Тогда еще один последний вопрос, - мягко спросил Кароль. – Считаешь ли ты правильным копаться в личной жизни своего брата? Разве он давал тебе на это свое согласие? Эти слова неприятно кольнули меня в сердце, но я не мог сейчас поддаваться эмоциям. Все, что делал Оли, затрагивало меня и мою жизнь, поэтому я убедил себя, что имею право узнать обо всем. – Я все решил для себя, – твердо ответил я. – Хорошо, – мне показалось, что Кароль тихонько вздохнул. – Обычно я редко кого принимаю, хотя многие приходят в мою магическую лавку. Только предсказания дает моя помощница, которую ты видел в магазине, некоторые из них даже сбываются, – омега усмехнулся. – Но за тебя попросил человек, которому я не мог отказать. – Дениэль? – не удержался я. На что Кароль мягко улыбнулся, но ничего не ответил. – Я не знаю, откуда твой брат узнал обо мне, - продолжал омега. – Когда он пришел первый раз, я понял, что его душа давно мертва, она сгорела в тоске и печали, и тогда я подарил ему шанс все исправить. Но только он решил, что может пользоваться этим неограниченное количество раз, каждый раз возвращаясь ко мне и умоляя об еще одной попытке. – О чем вы говорите? – спросил я. – Я не понимаю… – Иво, у каждого из нас есть своя судьба, она определяет сколько лет ты проживешь, все значимые события жизни, вроде того, встретишь ли истинного или нет зависят только от неё. – Вы фаталист? – удивленно воскликнул я. – Отчасти, – подтвердил Кароль, - но с той разницей, что я не слепо верю, списывая все неудачи на превратности судьбы, а знаю, что так оно и есть. А потом, как я говорил, только значимые события в жизни предопределены, а их не так много. Если пытаться их изменить, то жизнь человека, скорее всего, трагически оборвется. И вот тогда можно получить шанс… – Я все равно ничего не понимаю, – покачал я головой. – Двое людей истинные, и они должны быть вместе, им предначертана долгая жизнь, но третий человек умышленно вмешивается в их судьбу и не дает паре воссоединиться. Я затаил дыхание, вслушиваясь в каждое слово, понимая, что сейчас Кароль говорит обо мне, Эмиле и Оли. – В этом случае оба истинных погибнут, один за другим, в довольно короткий промежуток времени. Они не проживут ту жизнь, которая им была уготована судьбой, и в этом случае они смогут снова вернуться на землю, чтобы исправить это. – Что значит могут вернуться? – не поверил ушам я. – Они пройдут еще раз свой жизненный путь, уготованный им. Только, конечно, не будут помнить о прошлой неудавшейся жизни. – Но при чем здесь мой брат? – Оли тот, кто влез в вашу с Эмилем судьбу. Он был просто одержим желанием разлучить вас, но каждый раз это заканчивалось печально. Я подарил твоему брату шанс возвращаться назад, чтобы исправить ошибки, при этом он помнил все, что происходило с ним в прошлой жизни. – Это бред какой-то, – покачал я головой. – Вы просто смеетесь надо мной. Неужели вы думаете, что я поверю во все это? – Это только твое дело. Всё, что сказал Кароль, просто не укладывалось в моей голове и никак не могло быть правдой. Но всё же слова омеги заставили меня задуматься. План Оли был буквально продуман до мелочей и возникало такое ощущение, что он всё это неоднократно повторял… в своих прошлых жизнях… А потом те странные фото, которые я получал… В моей душе вспыхнула слабая искорка надежды. – То есть, если всё это правда, я могу тоже… вернуться и исправить? – Нет, - покачал головой Кароль. – Твоя судьба встала на место, ты воссоединился с истинным и теперь проживешь с ним долгую жизнь. Я это несколько минут назад увидел на твоей ладони. – Сколько раз Оли возвращался? – спросил я. – Три раза и каждый раз он приходил ко мне и молил еще раз дать ему попытку. – Но откуда вы можете знать об этом? – недоверчиво спросил я. Сидящий напротив меня омега нахмурился: – Я подарил твоему брату шанс, – тихо произнес он, – поэтому я могу видеть его судьбу и каждую из его жизней. – Кароль, - неуверенно произнес я, – значит он же может еще раз вернуться? Ведь его жизнь оборвалась слишком рано, значит, у него есть еще шанс. – А откуда ты знаешь, сколько ему было отмерено судьбой? – резко ответил Кароль и аккуратно снял нагар со свечей. – Но… – растерялся я, только что вспыхнувшую искру надежды грубо растоптали. – Я был там... и видел брата, он сказал… – Иво, – оборвал меня Кароль, – Оли умер, ты его больше никогда не увидишь. Живи своей жизнью и не делай опрометчивых поступков. Даже если он сможет вернуться, то ни ты, ни он не вспомните о своих прошлых жизнях. Для вас всё начнется заново. – Наше время подходит к концу, – произнес омега и указал на песочные часы, которые я ранее не заметил. Большая часть песка уже пересыпалась вниз, а наверху оставались жалкие крохи. Если бы я знал, что мое время ограничено, то не мялся бы, как дурак, а сразу начал задавать интересующие вопросы. – Подождите, – с мольбой в голосе попросил я, – ответьте еще на пару вопросов. – Нет, – омега покачал головой. – Я и так достаточно сегодня рассказал тебе. Последние минуты я хочу потратить на то, чтобы дать тебе наставление. Со смертью твоего брата ты получил шанс прожить ту жизнь, которая начертана тебе небесами. Поэтому прошу, воспользуйся им. Твой брат… Он из-за своей одержимости ломал не только свою жизнь, но и жизнь еще трех людей, но сейчас всё встало на свои места, и этот замкнутый круг, наконец, разорвался. Интересно, кто же еще затесался в нашу дружную компанию? Кто же четвертый? Я не стал спрашивать это у Кароля, уверенный, что он не ответит мне. Но все же последний вопрос я решился ему задать. – Вы сказали, что когда Оли первый раз пришел к вам, он погибал от тоски и печали? Скажите, что случилось? – произнес я, не сводя взгляда с песочных часов и поэтому не замечая усмешку Кароля. – Умер человек, без которого Оли не видел смысла жизни. Тот, кем он был буквально одержим, покинул этот мир и его, – ответил омега. Я грустно улыбнулся, теперь я знал, что этим человеком был Эмиль. Ради того, чтобы быть с ним рядом, Оли готов был пойти на все. Я с горечью признался себе, что завидую Эмилю, потому что мой брат, часть моей души, часть меня, любил его настолько сильно. – Тебе пора, – сказал омега, – время вышло. Как же мне не хотелось уходить, ведь столько вопросов осталось без ответа. Я так сильно надеялся, что после встречи с таинственной мадам Каролиной мое сердце успокоится, но я ошибался, я теперь чувствовал, что мою душу просто разрывает на части, и как это остановить, я не знал. На улице меня ожидал хмурый Льюс, и как только я появился, он тут же стал звонить Алексу. – Не нужно, – остановил я охранника. – Я хочу немного прогуляться. – Господин Оли, на улице сильно похолодало, прошу вас, перенесите прогулку на другой, более теплый день, - в голосе Льюса слышалось отчаяние. – Где Герман? – спросил я, полностью проигнорировав его просьбу. Тяжело опираясь на костыли, я шел вперед, подставляя лицо под порывы холодного ветра. – В машине, – оживился Льюс, – и знаете, мне кажется, что он немного недоволен из-за столь долгого ожидания, – в голосе беты прозвучала надежда. – Ничего страшного, подождет немного, – сухо бросил я и отвернулся, продолжив свой путь. Мне хотелось идти по этой дороге, вымощенной камнем, как можно дольше. Несмотря на то, что мои щеки горели от ледяных пощечин, на которые был щедр злой ветер, а идти по камню на костылях было довольно тяжело, мне становилось страшно, что скоро я окажусь дома один на один со своими мыслями. Я говорил сам себе: «Омега тебя обманул, нельзя вернуться с того света назад. Тебе столько раз врали, причем близкие люди, почему ты сейчас веришь незнакомому человеку». Я злился, но ничего не мог поделать с собой, продолжая прокручивать слова Кароля в голове. Бездумно скользя взглядом по ярким вывескам, я наткнулся на небольшой антикварный магазинчик и, не задумываясь, направился в него. Льюс, хмурый, как нависшее небо над нами, поплелся за мной. Только оказавшись внутри, я понял, насколько замерз и что все мое тело сотрясается мелкой дрожью. Теперь, оказавшись в тепле, мне расхотелось выходить на улицу, поэтому я стал внимательно осматривать витрины, детально изучая выставленные в них товары. Среди них попадались действительно интересные изделия, но большая часть всего ассортимента была откровенным хламом: китайские поделки, поломанные безделушки, битая посуда, находящиеся в ужасном состоянии книги и поддельные ювелирные украшения. Я разочарованно рассматривал весь этот мусор, но, оказывается, и среди него можно отыскать истинный бриллиант. В одной куче с бериллиевой бронзой или же цыганским золотом, отливающим своим красноватым оттенком, лежала тонкая цепочка с кулоном из янтаря, в виде почти идеально круглого шарика цвета жженого сахара, на котором расположилась, сложив крылья, выполненная из белого золота муха с маленькими изумрудами вместо глаз. Я взял в руки находку и с интересом рассматривал ее. Почему-то эта подвеска вызывала у меня странное ощущение тихой грусти. – Сколько? – спросил я у продавца. – 200 фунтов, – не моргнув ответил мужчина из-за прилавка. Это было очень дорого для такой вещицы, но я твердо хотел ее купить. Расплатившись кредиткой мужа, которую он мне предоставил на вот такие случаи, я, довольный покупкой и немного успокоившийся, милостиво согласился дождаться Алекса в магазине и сразу поехать домой. Эмилю я так и не купил подарок, но решил подумать об этом дома.