Твой

***

1976

Школьная сова доставила мне записку.

Давай посмотрим, что ты представляешь собой без своих друзей, Блэк. На третьем этаже есть неиспользуемая классная комната у статуи тролля. Встретимся там сегодня в восемь вечера.

Я разорвал её на кусочки. Снейп сидел за столом Слизерина и смотрел на меня. Он ухмыльнулся и произнёс слово «трус». Кровь стучала в ушах. Чёртов урод. Дамблдор может думать что угодно, а у нас с Нюнчиком свои счёты. Посмотрим, кто испугается сегодня.

***

Идя к классу, я верил, что готов ко всему. Но когда я вошёл в комнату, мне доказали, что я ошибался, и сила, которая врезалась в меня и выбила моё дыхание. Снейп и Лили лежали на кровати, они были обнажённые, они целовались, медленно, нежно. Они явно только что закончили трахаться, и Снейп обнимал её так, будто она - самая дорогая вещь на свете. Они явно не слышали, как я вошёл. Зачем Снейпу понадобилось, чтобы я это увидел, я понятия не имел, наверное, чтобы доложить Джеймсу. Я знал, что именно об этом мне следовало думать, но во мне нарастала чёрная ярость, не имеющая ничего общего с моим лучшим другом. Ненависть бурлила во мне, словно горький яд, - так Снейп всегда отравлял меня своим существованием, тем, кем он был. Он делал меня всем тем, что я ненавидел. Он делал меня Блэком. Холодные пальцы сжимали мои внутренности в смертельной хватке. Если бы его не существовало, всё было бы лучше. Я поднял палочку, направляя её на него. Магия набирала силу. Моя ненависть вливалась в палочку, тёмная и густая. Я произнёс эти слова ровным голосом. —Авада Кедавра. Зелёный свет ударил Снейпу в спину. Я ждал, что он затихнет, а его тело рассыплется, как и в прошлый раз, когда я использовал проклятие. Ночь, когда я убил домового эльфа по приказу Беллатрисы, вспоминалась мне в ярких подробностях. Маленькое тело, лежащее на земле, выражение его лица, застывшее навечно. Но как только заклинание достигло цели, оно исчезло, а Снейп продолжил обнимать Лили, как будто ничего не произошло. Рука с палочкой начала дрожать, во мне поднялась паника, густая и всепоглощающая. Сердцу ушло в пятки, когда рядом со мной раздался голос. —Риддикулус! Экспеллиармус! Палочка вылетела у меня из рук и упала на пол где-то в комнате. Кровать передо мной исчезла вместе с лежащими на ней людьми. Когда я повернулся, передо мной стоял Снейп, полностью одетый и невредимый. — Ну, Блэк, разве это не интересное зрелище? — Ты... что... как? В ответ на его насмешливое выражение лица я закрыл рот. Прошло несколько мгновений, прежде чем до меня дошло, и от осознания этого я понял, насколько я был глуп. — Риддикулус. Это был боггарт. — Какое проницательное наблюдение, — усмехнулся Снейп. —Да, твой самый большой страх. Который, должен признать, я не ожидал, что он окажется таким. Но это, конечно, удобно. Даже более удобно, чем твоя попытка применить ко мне убивающее проклятие. Несмотря на то, что ты являешься любимчиком директора, я сомневаюсь, что даже он смог бы помешать министерству применить небольшое наказание за попытку использовать Непростительное на однокурснике. Я почувствовал, как из моего лица уходил весь цвет, когда он говорил. Холодные чёрные глаза впились в меня, застывая на месте. — А теперь, — продолжил он. — Теперь я владею твоей жалкой задницей. И я хочу, чтобы ты стоял на коленях. — Ч-что? — Ты на коленях передо мной, Блэк, — с его лица исчезло всё веселье. — Тебе нужно, чтобы тебе всё объяснили? Мы только что увидели, чего ты боишься больше всего, и, похоже, всё в моих руках. Я думал, что мне придётся потрудиться, чтобы отплатить тебе за твой маленький трюк с оборотнем, но, похоже, всё, что мне нужно сделать, чтобы твой худший страх стал явью, — это соблазнить Эванс. А ведь ты одержим не ею, не так ли? — Пошёл ты, — огрызнулся я, сжимая кулаки. Его глаза сузились, и он сделал шаг ко мне. Я хотел ударить его, встряхнуть, оставить лежать на полу, но моё тело не подчинялось. — О, тебе бы этого хотелось, не так ли? — спросил он. — Но я не один из твоих маленьких гриффиндорских шлюшек, которые западают на тебя. Ты ничто, Блэк. Ты ничего не заслуживаешь. Мне плевать на то, чего ты хочешь. Я с радостью уйду отсюда прямо сейчас и никогда больше не буду беспокоить тебя своим присутствием. Я не буду спать из-за тебя. Я бы и думать о тебе не стал. Безошибочная правда его слов ощущалась как многократный удар кулаком в нутро. Он продолжал низким голосом: — Мы оба только что увидели, чего ты боишься. Я не боюсь тебя, поэтому ты не сможешь получить желаемое, угрожая мне или принуждая меня. Но я могу сломать тебя. Выбирай, Блэк. У тебя есть минута, чтобы раздеться и встать на колени, или я уйду. Нет, - хотел сказать я, но слово застряло у меня в горле, и я задыхался. Это не то, чего я хотел. Я не хотел его. Но тело по-прежнему не подчинялось моим командам. Руки сами собой поднялись к груди, распахивая мантию и бросая её на пол. Бесстрастный взгляд Снейпа блуждал по моей обнаженной коже, обжигая меня унижением, от которого желчь поднималась в горле, когда я опускаюсь перед ним на колени. Я ненавидел его, Мерлин, как он держал меня неподвижно, не давая пошевелиться, вырваться, бороться, сделать хоть что-нибудь. И больше всего я ненавидел то, что мой член твердел под его бесстрастным взглядом. — Теперь ты знаешь своё законное место, не так ли, Блэк? — спросил Снейп холодным и жёстким голосом, пробирающим меня до костей. — Теперь ты знаешь, что это самое большее из того, что ты заслуживаешь, - стоять передо мной на коленях, напрягаться для меня, напрягаться, как гребаная грязная шлюха, которой ты являешься. Я могу сделать с тобой всё, что захочу, и ты примешь это с радостью, не так ли? Отвечай. — Да, — задыхался я, потому что, чёрт возьми, если я не хотел этого, не хотел его, чего угодно. Мой член упирался в живот, а нутро горело от унижения, стыда, ненависти и отвращения - к нему, ко всему, чем он был, ко всему, чем я был. — Ты такая шлюха, что стоишь на коленях на полу ради меня, прямо у моих ног, где тебе и место. Теперь ты принадлежишь мне. Ты ведь этого хочешь, не так ли? — Чёрт… — Мой. — Твой, — наконец подтвердил я. Он ухмыльнулся и ушёл, оставляя меня стоять на коленях на полу, одинокого, униженного и такого чертовски возбуждённого, что я не мог думать.

***

Ноги еле держали меня, когда я наконец вышел из класса и пошёл по пустым коридорам. Когда я проходил мимо туалетов на четвёртом этаже, мне пришлось зайти внутрь, навалился на раковину и не находя ничего подходящего. Мои руки схватились за раковину. Изображение в зеркале выглядело, на удивление, точно так же, как и несколько часов назад. Мне казалось, что мир накренился вокруг своей оси. Тошнота, злость, ужас. Онемение. И ненависть, сильная и горькая, хотя я не был уверен, к себе или к Снейпу. Не был уверен, что была какая-то разница. И всё же какая-то часть меня необъяснимо радовалась тому, что я ему был нужен, пусть даже для того, чтобы я униженно стоял на коленях у его ног. И это пугало меня до смерти.

***

Как, чёрт возьми, я оказался здесь? Струя мочи ударила мне в грудь с сильным, жгучим зловонием, и я сжал руки в кулаки по бокам, вдавливая ногти в ладони. Моча пропитала мой живот, и волны тошнотворного унижения накатили на меня, втягиваясь всё глубже с каждым толчком моего члена, который напрягался в ожидании прикосновения, даже когда я боролся с отвращением к себе и похотью. Я поклялся избегать его, поклялся забыть об этом инциденте, но стоило Снейпу сделать ещё одно замечание, и я снова оказался в том же классе. Пряжка ремня щёлкнула, когда он прикрывался. — Теперь ты можешь снять с себя, — сказал Снейп. Гриффиндорская храбрость заставила меня поднять глаза и встретиться с ним взглядом, когда я брался за свою эрекцию, и у меня перехватывало дыхание от обнаженного вожделения, которое я видел в его взгляде. С таким пристальным взглядом мне достаточно нескольких движений, чтобы кончить, излиться на свою руку. А потом он снова поставил меня на колени. Всё было бы хорошо, если бы только это был не он. Хотеть, Мерлин, быть жестким для парня - всё было бы в порядке, я мог бы с этим жить. И даже возбуждаться от такого - отвратительного, извращенного, лишённого чувств. Почему, чёрт побери, это должен быть Снейп? Но сколько бы я ни пытался заменить его кем-то другим в своей голове, он всё глубже проникал в мою суть: голос Снейпа говорил мне, что я его, снова и снова.

***

К третьему разу я уже не ожидал, что он будет последним. И это не так. Со временем разделение на группы начинало казаться самой естественной вещью в мире. Есть уродливый ублюдок Нюниус, над которым я безжалостно издевался на публике. А есть Снейп, который так меня цеплял, который заставлял меня хотеть принадлежать ему, брать всё, что он захочет мне дать. Одно от другого мало что зависело, и если в какие-то моменты мой мозг пытался утверждать обратное, я предпочитал их игнорировать. Потому что первое — это просто то, как обстояли дела, и их не изменить. А второе... Второе — это то, от чего я, похоже, не в силах отказаться.

***

1978

Он не успел сказать ни слова, как я уже стоял перед ним на коленях, обнажённый. Мой взгляд был устремлён на его сапоги, и мой член затвердел при виде кожи. Это уже давно стало почти павловской реакцией. Когда Снейп уходил от меня, мне хотелось проследить за его шагами глазами, но я знал, что лучше этого не делать. Я смотрел в пол и слушал, как он двигался, как снимал мантию, как ступал по каменному полу. Я слышал, как он налил себе напиток, и тихий шелест бумаги. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что он сидел в кресле, потягивал напиток и был сосредоточен на словах книги. Не на мне, пока он так не решит, и всё равно я чувствовал себя довольным. Любой мог подтвердить, что я далеко не терпеливый человек. И всё же, пока я стоял на коленях, время растягивалось. Мне негде больше быть - я нигде не хотел бы быть лучше, чем стоять на коленях на твёрдом каменном полу класса, который мы стали называть своим. Как всегда, трудно сказать, сколько времени прошло. Я знал только, что к тому времени, когда шаги Снейпа снова приближались ко мне, у меня уже болели колени, а свет, льющийся из окна класса, стал гораздо менее заметным. — Я хочу, чтобы ты почистил мои ботинки. Мой член снова затвердел, как только я наклоняюсь и провожу языком по коже ботинка. Я издал низкий стон от вкуса и ощущения, и провёл языком по материалу. По моей спине пробегали мурашки, когда я слышал его более резкое дыхание. Это кайф - быть способным вызвать у него такую реакцию, свидетельство того, что он получал от этого удовольствие так же, как и я. Стыд ушёл вместе с пьянящим приливом, и я позволял похоти взять верх, больше не заботясь о том, какие звуки я издавал. Внезапно он выругался, и в следующий момент меня подтащили и толкнули к креслу. И тут к моей попке прижилась эрекция Снейпа. Он никогда раньше не позволял мне почувствовать его возбуждение. Я толкался в него, желая этого, его внутри себя. Даже мысль об этом заставляла меня пульсировать от потребности. — Пожалуйста. — Мерлин, да ты просто чёртова шлюха, не так ли, Блэк? — Мерлин, да, — с готовностью признал я, когда его пальцы со смазкой раздвигали меня, неустанно проталкиваясь внутрь. — Такая хорошенькая маленькая шлюшка, скулящая по моему члену, как сучка во время течки. Его голос был низкий и рваный. Он заглушался моим криком, когда его член вошёл в меня, твёрдый и неподатливый, раздвигая меня. Хрипы удовольствия и боли срывались с моих губ, когда Снейп начинал входить в меня ровными, глубокими толчками, его руки находили опору на моих бёдрах, крепко удерживая меня. Когда он стонал от удовольствия, это заставляло меня оторваться от него. Он прижимался ко мне на долгий миг. Внутри у меня всё болело, кожа словно горела, и я не мог бы заботиться об этом, даже если бы попытался. Снейп, наконец, отстранился и встал, с редкой нежностью поглаживая меня по позвоночнику. Ещё более редким являлся мягкий поцелуй в мой подбородок. Не задумываясь, я повернул к нему голову и впервые ловлю его губы. Он издал удивленный возглас, но мои пальцы запутались в его волосах, не отпуская, пока он не ответит. Его язык, скользящий по моим губам, заставлял меня хныкать. Ощущение его рта напротив моего вдруг становилось более жизненно важным, чем воздух, и я надолго погружался в его поцелуи.

***

1980

Снейп, лежащий на спине на моём кухонном столе, обнажённый и с раздвинутыми ногами, - пожалуй, самое сексуальное, что я когда-либо видел. — Я и подумать не мог, что ты когда-нибудь позволишь мне..., — мои слова обрывались, когда мои пальцы бегали по коже его груди, нашли соски и дразнили их до твёрдости. — Что? Верхним? — Ну, да. Ты всегда такой главный и... Мысль неизбежно терялась, когда он брал в руки мой член. — Я считаю, что мне нужен хороший жёсткий трах, а у тебя, похоже, есть для этого всё необходимое, — он двигался так, что мой член оказался прямо у его входа. — Если ты думаешь, что это означает, что ты получаешь хоть какой-то контроль, то ты жестоко ошибаешься. А теперь приступай к делу. Снейпу не нужно было повторять дважды, и как только я вошёл в него, я понял, насколько он прав. Тугой жар окружал меня, опьяняя и сводя с ума, и последнее, что я чувствовал, — это был контроль. — Чёрт, ох, ох... Мерлин... Каждый толчок в него казался неизбежным. Снейп был открыт и отзывчив подо мной. Мои пальцы скользили по его рукам, которыми он сжимал край стола. Его дыхание громко отдавалось в моих ушах. Когда он призывал быть сильнее и быстрее, я подчинялся, хотя не представлял, как это вообще возможно. — Ещё нет, — сказал он с предупреждением в глазах, и я останавливал надвигающийся оргазм, снова не имея ни малейшего представления, как это сделать, и вколачивался в него ещё сильнее. Мои глаза были прикованы к его глазам, и я трахал его, как мне казалось, дольше жизни и всё ещё недостаточно долго, пока он не откидывал голову назад и не кончал с придушённым стоном, мышцы сжимались вокруг меня. Я громко вскрикнул, теряя контроль над собой, опустошая себя в его тело, в Северуса. Чёрт возьми, одна мысль об этом заставляла меня рычать. Той ночью он позвал. Я делал вид, что не замечал, когда он хватал меня за руку.

***

1981

Азкабан. Нет слов, чтобы правильно описать это, даже если бы нашёлся человек, который по какой-то безумной причине захотел бы понять. Стены дышали ужасом и отчаянием. Воздух — это чернота дементоров, изрезавших моё тело до пустоты. Он оставлял мой разум в покое, но только потому, что было бы слишком милосердно лишить меня разума. Я сохранял все свои переживания - то есть знание о том, что они имели место. Но они лишены всяких положительных эмоций, превращены в нечто неузнаваемое, пустое, уродливое. Воспоминания о том, как я держал на руках своего крестника, длятся всего две недели - всё, что они приносили, это сожаление и боль. Прекрасная улыбка Лили стёрта навсегда, смеющееся лицо Джеймса стёрто в небытие. Слишком реально, но на этом всё не заканчивалось. Мой мозг с удовольствием мучал меня воображаемыми реакциями. В моей голове Римус смотрел на меня, не переставая улыбаться. — Как ты мог? — спрашивал он, снова и снова. Он не слышал моих мольб. Через два месяца он ушёл. Северус не спрашивал. Он смотрел на меня холодными чёрными глазами, лишёнными всяких эмоций, поднимал палочку и исчезал во вспышке зелёного света. После этого не осталось ничего, кроме пустоты, которая всё ещё не давала мне покоя. Дни, полные отчаяния, перетекали в ночи, полные кошмаров, пока между ними не оставалось разницы. Я терял счёт времени и всякую причину для беспокойства. Все, чего я хотел, — это остановиться. Чтобы всё это прекратилось. Но этого не происходило. Во мне оставалась только жгучая ненависть к Питеру Петтигрю. Предателю. Крысе. Моё сердце билось в ритме "смерть-смерть-смерть-смерть", и это похоже на стук сапог по холодному каменному полу.

***

1994

Ветер, завывающий вокруг меня, земля под лапами, запах Хогвартса. Смерть. Смерть. Смерть. Смерть. Когда я впервые почувствовал запах узнаваемых людей, я считал себя сумасшедшим. В это нетрудно было поверить. Но я не мог удержаться и подошёл ближе. Римус. Гарри. Северус. Боль была невыносима, но я не мог. Я не мог всё испортить не после того, как подошёл так близко. Римус узнает Бродягу, а Снейп сначала убьёт, а потом будет задавать вопросы. И всё же я мог пойти и найти его, после того как разберусь с предателем. В конце концов, это то, что я заслужил, уговорив Джеймса довериться Питеру. Это больше, чем я заслуживаю — лежать мёртвым у ног моего некогда возлюбленного. Но сначала мне нужно найти его. Петтигрю. При мысли о крысе у меня свело зубы. Смерть. Смерть. Смерть. Нет, Питера здесь нет. Но скоро. Скоро я доберусь до него. Скоро всё закончится.

***

1995 Мы всегда не умели разговаривать друг с другом. И на Площади Гриммо то же самое. Мне больно видеть его, быть рядом с ним, когда вся эта ненависть направлена на меня. Иногда мне казалось, что я видел и что-то другое, но это всегда происходило слишком быстро. И никто из нас не знал, как ещё вести себя с окружающими. Думаю, именно поэтому мы снова впали во враждебность. Но я не смог этого сделать. Я не смог это принять. Он был нужен мне. Поэтому, когда появилось возможность оставить его одного, я схватился за неё, закрывая за собой дверь библиотеки. — Северус, — шептал я, сбрасывая мантию и опускаясь на колени. Он долго смотрел на меня в шоке. — Тогда вперед, — наконец сказал он, отвечая на безмолвный вопрос в моих глазах. Мои пальцы дрожали, когда я проводил ими по его сапогам, а затем я наклонился, чтобы провести по тому же пути языком. Запах и вкус кожи был просто божественны. Это был он. От этой потребности мне становилось больно. В животе поднимался жар, эрекция напрягалась, и я кончил без всякого прикосновения, зарывшись лицом в кожу. А потом руки Снейпа оказались на мне, толкая меня на спину. Быстро произнеся заклинание, он вжимался в меня, его член проник в меня, медленно. Он обжигал. Наши стоны смешивались с поцелуями, и он входил в меня глубоко и сильно. Он был внутри меня, вокруг меня и везде. Я и не помнил, что можно чувствовать себя таким живым. После этого он лёг на меня сверху, и мне было плевать, что мы оба были потные, горячие и липкие. Как будто моё тело и разум удерживались вместе его присутствием. Только это не так, потому что внезапно я разваливался на части. Прерывистые, едва подавляемые звуки перерастали в рыдания, которые сотрясали меня. Это было слишком, это всё было слишком. Северус крепко прижимал меня к себе, достаточно сильно, чтобы я не упал, и тихонько шептал мне на ухо слова, которые я не мог разобрать. Вдыхая его запах, прижимаясь к нему, я чувствовал себя в безопасности. — Похоже, что взросление после подросткового возраста мало способствовало повышению выносливости каждого из нас, — заметил Северус через некоторое время, вызывая у меня смех. Ещё один навык, о котором я даже не подозревал. — Полагаю, четырнадцать лет — это большой срок, чтобы обходиться без него. — Действительно. — Подожди... Я повернулся, чтобы посмотреть на Снейпа. — Ты хочешь сказать... ты? Он выдержал мой взгляд, затем кивнул. — Вот дерьмо, — прошептал я, а затем двигаюсь, чтобы отчаянно поцеловать его. — Спасибо. — Ты можешь загладить свою вину, — сказал он с ухмылкой. Я не мог перестать смотреть на него, прикасаться к нему. — Всё, что захочешь, — пообещал я. — Твой. — Я знаю, дорогой. Мой.