У нас был план

      Сынмин с началом тренировки понимает, почему именно ему внезапно это нравится. Привыкши чувствовать себя довольно неуклюжим, он всегда немного побаивался физической активности, особенно, при посторонних людях. Но аэробика весьма проста. Не нужно быть пластичным и гибким, не нужно обладать какой-то огромной силой и выдержкой. Просто двигайся. Попадаешь ты в ритм песни или нет — не важно. Только шевелись. И, глядя на то, как другие участники группы то и дело заваливаются в стороны, теряя равновесие при прыжках на одной ноге, он думает о том, что всё прекрасно. Все тут такие. Кроме, конечно, Ёнбока и Джисона, чья безукоризненность исполнения вызывает восхищение.       Сынмин бросает взгляды на Джисона, который при начале упражнения на ноги делает глубокий выдох и собирает руками волосы, открывая вспотевший лоб. Тогда в зеркале Сынмин впервые видит его лицо полностью и не может сдержать умиления. У него словно обратный от контурной пластики эффект — никаких острых и чётко выделяющихся черт, только мягкие изгибы и плавные линии. Сынмину до некультурного сильно хочется его потрогать.       Но через несколько мгновений Джисон снова опускает руки, позволяя волосам загородить вид и придать его внешности долю таинственности и скрытности.       И где-то на середине занятия Сынмин замечает, как на смене песни Ёнбок отходит к лавочке, присаживаясь на неё и опуская голову, видимо, чтобы немного отдохнуть. Но это ему не свойственно, и Сынмин внезапно начинает волноваться, что приятель почувствовал себя нехорошо, поэтому тоже прерывается, подбегая к нему и падая рядом.       — Как ты? — он аккуратно трогает Ёнбока за колено, привлекая его внимание.       — Нормально, — вздыхает он и опирается затылком на стену, откидывая голову. — Просто не выспался сегодня. Тебе ли не знать, как это бывает.       — Ты точно в порядке?       — Да, пару минут посижу и вернусь, не переживай, — Сынмин подозрительно косится на него ещё раз, но решает, что, если Ёнбоку действительно станет плохо, он обязательно его предупредит.       Джисон обеспокоенно поворачивается на них, но Ёнбок и ему только показывает "о'кей" рукой, так что урок продолжается в прежнем темпе. Действительно, долго Ёнбок в положении сидя не задерживается, и тревога Сынмина сходит на нет. В самом деле, он отлично осведомлён, каким выжатым можно быть после бессонной ночи.       Когда все начинают расходиться в девять, расплачиваясь с тренером и дружелюбно ему улыбаясь, Сынмин присаживается на лавочку и тоже улыбается Джисону, только издалека.       — Вместе не пойдём? — рядом внезапно рисуется Ёнбок с закинутой на плечо сумкой.       — Мне ещё с Хёнджином надо встретиться, так что…       — Понял, — Ёнбок хмыкает и уходит. Ещё через несколько минут Сынмин остаётся с Джисоном в зале наедине. Тот сначала непонятливо смотрит на Кима, а потом будто вспоминает о причине его нахождения здесь и присаживается рядом, доставая всё-таки телефон.       Сынмин смотрит, как пальцы Джисона мелко подрагивают, пока он листает содержимое галереи. Найдя необходимое видео, он открывает его на весь экран и протягивает Сынмину, который молча принимает чужой смартфон.       Видео начинается с того, что Джисон и ещё четыре каких-то неизвестных Сынмину парня хихикают и выстраиваются в шахматном порядке в маленьком зале. Но в этом зале зеркала со всех сторон, так что от количества движущихся на экране фигур Сынмин немного путается и даже почти упускает Джисона из вида. Но всё равно продолжает упорно следить только за ним.       — Вот сейчас будет круто, — шепчет Джисон, так же пристально смотря за происходящим.       Сынмин заинтригованно закусывает губу и сосредотачивается. Джисон на экране встаёт на руки в центре композиции и внезапно падает, приземляясь точно в сцепленные за его спиной руки сокомандников. Тут же он выпрыгивает снова на ноги. Сынмин поворачивается к Хану и смотрит на него с восхищением, Джисон же смущённо кивает и указывает обратно на телефон. Сынмин возвращается к просмотрю.       Под конец он возвращает гаджет Джисону и даже скромно ему аплодирует.       — Невероятно, — произносит он. Понятными становятся и слова Джисона о боли в руках, ведь всего за несколько минут он несколько раз стоял на руках, поднимал других участников и вообще непрерывно двигался. А ведь они не сразу сняли видео, как только придумали танец.       — Спасибо, — Джисон поднимается и поправляет на себе смявшуюся длинную футболку.       — Нет, правда, это… У меня нет слов! Какие же вы крутые! — и тоже встаёт.       — По правде говоря, мы пока много ошибаемся, но это не особенно заметно. Договорились с ребятами во вторник после пар ещё потренироваться.       — Я действительно не заметил никаких косяков.       — А мои локтевые суставы заметили, — улыбается Джисон и кладёт свою левую ладонь на правый локоть, ощупывая. Сынмину тоже неожиданно хочется прикоснуться, но он держит руки опущенными.       — Относись к себе бережнее, пожалуйста.       — Неожиданный совет, — Джисон качает головой, — в универе мы только и слышим, что должны работать на износ.       — Понимаю. Нам тоже частенько говорят подобное, только в плане… Ну, подготовки к экзаменам.       — От твоих слов стало легче.       — Что? Почему?       — Вспомнил, что мне не надо никуда поступать в этом году, — Сынмин в шутку обиженно отворачивается.       — По больному бьёшь, да?       — Прости.       Сынмин слышит в голосе Джисона столько сожаления, что мысленно прописывает себе подзатыльник.       "Нельзя себя с ним так вести, он принимает всё слишком близко к сердцу".       Джисон аккуратно стучит его пальцем по плечу, и Сынмин поворачивается обратно, заключая Хана в крепкие объятия всего на несколько секунд.       — Нормально всё, — и подмигивает ему. Джисон тут же заминается и в своей привычной манере начинает хрустеть пальцами. Сынмин внезапно вспоминает, что ему, вообще-то, не стоит задерживаться слишком сильно. — Прости, мне надо идти, меня там ждут… — он неопределённо машет рукой в сторону двери.       — Конечно, — Джисон делает несколько шагов вместе с ним в нужном направлении. — Напиши, что ли, как-нибудь.       Сынмин робко кивает.       "Просто так написать? Совсем-совсем без повода?"

***

      Хёнджин, как и ожидалось, стоит возле входа в спортивный центр, пиная мелкие камни носками ботинок и не зная, чем ещё себя развлечь. Он сразу же примечает Сынмина, стоит тому только показаться из-за тяжёлых дверей, и подбегает ближе, улыбаясь. Сынмин замечает в его глазах прежний свет и находит это подозрительным. С другой стороны, ему приятно, что встреча с ним пробуждает в Хёнджине положительные эмоции.       Они здороваются и легко обнимаются, отправляясь на пешую прогулку в центральный парк. Несмотря на то, что время довольно раннее, людей тут и там уже довольно много. Сынмин даже с каким-то наслаждением прислушивается к проснувшемуся городу. Он чувствует себя бодро и воодушевлённо. Хёнджин явно заражается его настроем.       — Как твоя тренировка? — интересуется он ненавязчиво. Сынмин замедляет шаг с началом беседы.       — Прикольно. Весьма вдохновляет, я бы сказал.       Сынмин видит, как рукой Хёнджин тянется к выглядывающей из небольшого кармана пальто пачке сигарет, но тут же себя одёргивает.       "С чего бы это?.."       Хёнджин никогда не стеснялся курить в его присутствии, но теперь почему-то решает этого не делать.       — А ты чем занимался? С утра и, ну… Вчера.       Хёнджин неопределённо ведёт плечами.       — Рисовал, — как обычно, он немногословен. И Сынмин ощущает некоторую ответственность за то, чтобы вытянуть из него больше информации хоть о чём-нибудь.       — Над чем сейчас работаешь?       — Я решил наконец-то заняться сюжетом, который… Помнишь, я как-то упоминал, что хочу написать книгу?       Сынмин отлично помнит, хоть эта беседа и велась несколько лет назад. Хёнджин ещё в восьмом классе заговорил о своей идее. Его тянуло на что-то водное. Загадочные пейзажи моря всегда были его излюбленной темой в творчестве. Только вот с писательством, в отличие от художественного искусства, у него не сложилось. Так всё и осталось грудой черновиков в столе, которые Сынмин видел последний раз уже слишком давно. Но он помнит. Помнит сюжет о пиратах. Помнит, что это была трагедия, что Хёнджин долго и тщательно изучал литературу по теме и постоянно что-то говорил об этом. И Сынмин впечатлён, что все эти образы до сих пор сидят в голове Хёнджина и дозревают, лишь сейчас постепенно выливаясь на бумагу.       Когда Сынмин говорит о том, что всё это отлично держится в его памяти, Хёнджин смотрит на него удивлённо и с опаской. Словно Сынмин вскрывает какую-то тайную часть его личность. Должно быть, отчасти так и есть, ведь раньше Хёнджин был совсем другим человеком, забывать которого Сынмин вовсе не желает.       Несмотря на это обстоятельство, Хёнджин начинает говорить охотнее. Видя заинтересованность Сынмина, он значительно приободряется и много рассказывает о концепте, который продумывает уже очень долго. Сынмин слушает увлечённо и задаёт много вопросов, не желая переводить тему. То, что воображает Хёнджин и что воплощает своими кистями, — в каком-то смысле отражение его собственных переживаний. И Сынмин верит, что если вникнет достаточно глубоко, то сможет понять его лучше.       — Я пока не продумал концовку, — тянет Хёнджин, когда парк уже оказывается позади, а недалеко маячит и дом Сынмина, к которому они неминуемо приближаются. — Наверное, стоит оставить главного героя в живых, как считаешь?       — Не мне решать, — Сынмин пожимает плечами и смотрит под ноги. Внезапно он слышит щелчок зажигалки и чувствует запах дыма. Хёнджин всё-таки закуривает, и Сынмин находит это даже хорошим знаком, ведь Хёнджин наконец расслабляется и возвращается в своё обычное состояние. — Я бы оставил, полагаю.       — И я так думаю… — он замирает на секунду. — Я тебя провожу?       — Если хочешь.       — Хочу, — без колебаний отвечает он и возобновляет шаг. — Прости, я что-то заболтался.       — Нет-нет, это здорово, серьёзно, мне было интересно.       Хёнджин хмурится и довольно долго не подносит сигарету к лицу, позволяя ей тлеть впустую. А потом протягивает руку к Сынмину и переплетает с ним пальцы. Сынмин шокированно опускает взгляд и пялится на руку Хёнджина. Он слегка испачкан пятнами краски, которые слишком долго отмываются, а на запястье болтается несколько тонких плетёных браслетов.       — Ты не против? — настороженно уточняет Хёнджин, заметив его реакцию.       — Не против, просто… Странно немного.       Так они доходят до подъезда Сынмина, продолжая переговариваться о школе, планах и множестве всего другого. Сынмину почти удаётся забыть, что Хёнджин продолжает крепко сжимать его ладонь. И только когда им приходится расцепиться, чтобы Сынмин мог уйти домой, вдруг повисает молчание. Хёнджин совершенно очевидно не хочет позволять ему уходить.       — Эй, — Сынмин неловко улыбается, — мы встретимся завтра в школе.       — Да… Тогда до завтра?       Сынмин кивает, и Хёнджин всё-таки отпускает его. Они ещё смотрят в глаза друг другу несколько секунд, после чего почти одновременно разворачиваются и расходятся.

***

      Сынмин лишь после обеда кое-как заставляет себя сесть за уроки. Ему почти физически плохо от вида задачника по математике и исписанной почти до конца тетради в девяносто шесть листов. Он долго успокаивает себя и просто смотрит в потолок, пока сборник, кажется, укоризненно смотрит на него. И только рука Сынмина наконец тянется к книге, как телефон его резко звонит. Сынмин считает это знаком свыше и сразу поднимает трубку. На том конце он слышит радостный голос Ёнбока.       — Как прошло свидание? — хитрым голосом интересуется он. Сынмин зависает, пытаясь понять, о чём тот вообще говорит.       — Какое ещё свидание?       — С Хёнджином. Он же ждал тебя у входа, чтобы встретиться.       — Это было не свидание! — мгновенно вспыхивает Сынмин, а Ёнбок только смеётся.       — Правда?       — Правда!       — И ничего-ничего не было такого особенного?       — Просто говорили, — упрямо стоит на своём Сынмин. Но вот внутренний голос вопит кое о чём ещё. — За руки подержались… Совсем немного!       — Да как скажешь! — соглашается Ёнбок, но Сынмин прекрасно понимает, что тот уже делает для себя в корне неправильные выводы. — Вообще, я хотел кое-чем поделиться.       — Давай.       "И давай больше не возвращаться к теме о Хёнджине".       — Минхо планирует в среду потащиться на какую-то вечеринку или как он там обозвал это безобразное пьянство. Это будет дома у его богатенького однокурсника. Минхо позвал меня, мол, его этот друг тоже хочет со мной познакомиться. Но что-то мне подсказывает, что я не приживусь в этом коллективе, а отказывать не хочется… Короче. Пойдёшь тоже?       — Меня никто не приглашал, — тут же реагирует Сынмин.       — Я вот сейчас приглашаю. Давай же, ну!       "Неужели тебе больше некого позвать?"       — Мне объяснить подробнее, почему тебе обязательно стоит пойти?       — Да, пожалуйста, — отвечает Сынмин, с интересом ожидая дальнейших аргументов.       — Потому что у тебя круг общения состоит из двух человек. А ещё ты, наверное, уже вообще забыл, как знакомиться с людьми. И тебе нужно больше социализироваться. И там будет полно людей, которые прямо сейчас учатся на факультете твоей мечты, так что поговорить вам там в любом случае будет о чём. И ещё у нас уговор!       — В последнее время ты часто про него вспоминаешь.       — В последнее время ты часто про него забываешь.       — Я умею знакомиться с людьми. Я познакомился с Джисоном.       — Вау, — наигранно восхищается Ёнбок. — Взял и прям вот сам подошёл и познакомился? И никто тебе не помогал?       У Сынмина исчерпывается запас возражений.       — Это ты так молчаливо соглашаешься? — спустя несколько секунд тишины спрашивает Ёнбок.       — Да, — сдаётся Сынмин.       Ёнбок громко радуется на том конце и желает Сынмину спокойной ночи, после чего кладёт трубку. Сынмин с улыбкой смотрит на погасший экран.       "Ты всё-таки такой настырный".

***

      В этот вечер Сынмин огромным усилием воли заставляет себя сделать хотя бы часть учебных заданий и устало сваливается на кровать. В голове формулы и не до конца выученное стихотворение вперемешку с воспоминанием и смущённом и милом лице Джисона, с тёплыми, но напряжёнными касаниями Хёнджина и мыслями о какой-то странной вечеринке, где будет Минхо и ещё куча его друзей, в обществе которых он наверняка будет чувствовать себя неловко. Но Ёнбок прав. Прав в тысячный раз. Если он действительно решил делать шаги из застоя, то пора действовать ещё решительнее. Решительнее тусовки с незнакомцами для него просто не придумаешь.       А под утро Сынмин думает и о том, что бессонница после насыщенных дней становится для него неприятной традицией.       В школу он собирается под аккомпанемент вздохов отца, который опять не проснулся по будильнику и уже успел пострадать от таких же несчастных вздохов матери. Сынмину кажется просто невыносимой эта обстановка дома, и он вылетает из квартиры задолго до начала уроков.       С родителями отношения у него не очень тёплые. Они особенно не конфликтуют, но пребывать с ними в одном помещении продолжительное время Сынмину тяжело. Начинаются назойливые вопросы о его академических успехах, которые, как им кажется, постепенно перерастают из успехов в провалы; о Ёнбоке, с которым он слишком часто стал где-то пропадать; о бытовых вещах вроде уборки и стирки, которым Сынмин мало уделяет внимание. Это выматывает. Какой-то частью Сынмин понимает, что нет ничего особенного в этих расспросах, что это лишь часть воспитания. Но одна и та же проигрываемая пластинка уже сильно надоела. И хочется сбежать. Пропасть. Пропасть где-то с Ёнбоком опять, если угодно.       Сынмин в очередной раз мысленно благодарит своих друзей за то, что они вытаскивают его из дома. Потому что для самостоятельной вылазки нужно ещё больше сил, чем для того, чтобы терпеть метафорическую лоботомию с просверливанием черепа опостылевшими наставлениями.       Даже школа, в которой, если совсем откровенно, Сынмина бесит почти всё, не кажется такой однообразной и уныло-гнетущей, как собственный дом.       В школе хотя бы есть обед. Во время обеда есть перерыв. Во время перерыва можно увидеть Ёнбока. Это здорово поднимает настроение. Сынмин понимает, что его отношение к Ёнбоку за последнюю неделю сильно изменилось. Прежде он не бывал у него дома и почти ничего не знал о его увлечениях, кроме блога. Теперь всё обрастает подробностями. Теперь Ёнбок — это не просто способ занять себя бессмысленной болтовнёй между физикой и физикой, а нечто большее. Личность, в которой Сынмин заинтересован. Личность, которая ведёт его к другим личностям, в которых он тоже становится заинтересован. Ощущается подобно первым шагам в детстве. Как освоение навыка жить с нуля. Как будто он просто не видел ничего снаружи, за пределами своего манямирка из бесконечных страданий по поступлению и экзаменам, хотя всё это время так близко находился ключ к познанию. Сынмин сожалеет, что не сделал этого раньше. Ёнбок взращивает в нём ценностное отношение к общению, и это то, чему Сынмина когда-то давно никто не научил.       Приближаясь к своему корпусу школы, Сынмин замечает Юну, которая устало поправляет лямки сползающего рюкзака и едва плетётся. Вот уж кто вряд ли любит понедельники. Сынмин подбегает к ней, вежливо здороваясь, и Юна смотрит на него безразлично.       — Тебе тоже надо целую полосу препятствий до этого ада пройти? — спрашивает она. Сынмин смеётся на такую формулировку, и Юна закатывает глаза. — Понятно, ты из этих. Из этих счастливчиков, живущих рядом и не знающих страданий.       — Да, из этих самых. А ты видимо, из противоборствующей группировки.       — У нас нет сил на борьбу, — она снимает со спины, очевидно, в конец надоевший рюкзак и просто несёт его в руке, а тот издевательски с каждым шагом стукается о её ногу. Юна молча переносит это испытание. — А зачем ты тогда так рано вышел?       — Захотелось, — он только пожимает плечами.       — Захотелось, — передразнивает его Юна. — А мне спать хотелось.       Сынмину хочется сказать ей что-нибудь утешающее, но получается только подавлять смех от реакций девушки.       Так они и доходят до школы, где сразу после сдачи вещей в гардероб обмениваются пожеланиями хорошо провести этот день и прощаются.       Сынмин проникает в пока что пустой класс и садится за свою парту. Раскладывает аккуратно вещи и достаёт телефон, пытаясь придумать, чем себя занять в оставшееся время. Листает папку с мобильными играми, все из которых уже порядком надоели, и переходит в мессенджер. Мотает туда-сюда список контактов, выбирая жертву для утреннего террора.       "Хёнджина, что ли, поторопить…"       И взгляд его натыкается на имя Джисона, переписка с которым пустует, хотя номерами они обменялись почти неделю назад. Сынмин смотрит на чистое поле для ввода сообщений и всё-таки решается прервать покой Джисона.       "В конце концов, он сам сказал написать ему…"       Сынмин несмело набирает сообщение, стирая и вновь принимаясь печатать. Ему не хочется просто здороваться. Как будто следует начать сразу с чего-то конкретного. Не будет ли это грубо? Или лучше в одном сообщении сразу написать "привет" и задать какой-нибудь вопрос? Кажется, время до урока истечёт быстрее, чем Сынмин всё же успеет что-то сделать. Эта мысль немного прибавляет решимости. И в итоге он отправляет всё-таки злосчастное "привет", а вдогонку к нему ещё одно сообщение.       "Я тут подумал, может, встретимся?" — пишет он.       Сынмин врёт сам себе. Он вообще не думал и не думает сейчас, когда Джисон заходит в сеть, читает его сообщение и начинает печатать ответ. Это ощущается таким абсурдом — звать на прогулку едва знакомого человека. С другой стороны, Джисон кажется ему довольно занимательным, так не повод ли это как раз для более близкого знакомства?       Джисон печатает долго настолько, что Сынмин уже начинает посматривать на часы. Когда время, которое Джисон затрачивает на ответ, переваливает за десять минут, Сынмин почти готов удалить сообщение и свой аккаунт, выкинуть телефон в окно и удалиться самому куда-нибудь. Он думает, что сейчас Джисон выдумывает очень много некультурных слов, чтобы его послать, или, наоборот, очень вежливых слов, но тоже чтобы его послать. Или соображает, кто это вообще. Или не важно, что ещё. Сынмин нервничает. Он не может понять, почему его так волнует, что же Джисон о нём думает, ведь обычно его не слишком уж заботит мнение посторонних людей. Когда Джисон успел стать не посторонним?       "Привет) Да, можно было бы. Когда тебе будет удобно?" — приходит ответ, а вместе с ним звенит звонок на урок. Сынмин вдруг замечает, что уже давно не один в классе. Вот только дальнейшая речь учителя проходит мимо него. Джисон так медленно печатает или он тоже слишком много раз пробовал разные слова, остановившись на самых базовых, как и Сынмин? Одно его радует — Джисон согласен.       "Не так уж и плохо я общаюсь с людьми", — гордо думает он.       По плечу его легко хлопает Хёнджин и, когда Сынмин оборачивается, поднимает руку в приветственном жесте. Сынмин ему улыбается. День обещает быть весьма неплохим, хоть и пожелание Юны "и тебе хорошего дня" больше походило на издёвку.