Предложение

      Утро выдалось не из лучших, парни спали плохо. Погода стояла спокойная и мирная, без резких холодных ветров и туманом над водной гладью. Гости потихоньку все собирались.       В доме уже становилось шумно. Чонгук, одевшись пораньше с утра, наблюдает, как тащат декор для свадьбы — арку, украшенную белыми цветами и зеленью, шторы вешают на окна в тон и расставляют множество стульев, чтобы уместить всех гостей.       Все ждут того момента, когда они обручатся и признаются в любви, кроме Кима. Он, смотря на себя в зеркале, уже в подшитым костюме, чувствует себя скверно, растерянно и настоящим глупцом, но он должен что-то предпринять. Его жизнь в роли одиночки в комплекте с тираном длилась слишком долго, что он заигрался, позабыв о простых человеческих чувствах, стал ими пренебрегать и забыл о том, что кого-то можно ранить.       Гости уже собрались в амбаре, являющимся залом для церемонии. Чонгук, как истинный жених, стоит и ждёт своего спутника жизни, нервно перебирая пальцами и закусывая нижнюю губу. Нервничает не меньше всех остальных, несмотря на сказанные неоднократно утешительные слова бабули. А Минсо всё время ждёт того момент, когда сын расколется, буравит его взглядом, но искренне надеется, что все эти их чувства правда и инспектор из миграционной службы ошибся.       Когда включили музыку, началась церемония. Тэхён в одиночестве с небольшим белым букетом цветов заходит в зал и медленно и размеренно шагает к алтарю. Все взгляды направлены на него. Гости встают, их лица украшают радостные улыбки, а Ким держит себя в руках. Он осматривает каждого, видит, как ехидно улыбается Гибсон, как свысока смотрит Минсо и только один поистине восхищенный взгляд направлен на него. Чонгук заворожен и околдован.       Тэхён ведёт себя предельно спокойно, уже сам решив исход этой свадьбы, пока Чонгук волнуется.       Они подходят к целибату, чтобы он проговорил слова, скрепляя их узами брака:       — Мы все собрались сегодня, чтобы отпраздновать знаменательное событие, воздать дань красоте и бескорыстию истинной любви этой пары. — мужчина перед ними сдержанно улыбается, даря божью благодать, — Ибо именно семья и друзья научили Чонгука и Тэхёна любить, так что именно сегодня среди близких и друзей, они…       Целибат не успевает договорить, как Ким поднимает руку, прося остановиться. Никогда прежде Тэхён не думал, что будет сомневаться в себе, потеряет уверенность в своих действия и впервые за столь долгое время не сможет стойко стоять, чтобы солгать.       — У вас есть вопрос? — спрашивает мужчина.       А Тэхён пытается собраться с духом. Все гости молчат, но обеспокоены внезапным затишьем.       — У меня не вопрос, я хочу кое-что сказать, — всё же сказав, тихо заявляет Ким.       — Тэхён? — зовёт Чон, предчувствуя неладное.       — А на потом нельзя отложить? — интересуется мужчина, потому что ему платят за проведение церемонии, а не за расплёскивание соплей от счастья.       Тэхён качает головой, не в силах произнести «нет». Он оборачивается ко всем, чтобы признаться. Ким видит их обеспокоенные лица, как они волнуются, и долго смотрит, пытаясь подобрать нужные слова. И чтобы он не говорил, правда будет горькой.       — Привет, — начинает с простого, — Спасибо вам всем, что пришли. У меня есть объявление по поводу нашей свадьбы. — лица большинства гостей спокойны и внимательны, но женщины семьи Чон встревожены, а Сью, что не могла не прийти на церемонию друга удивленно глядит на них, — Точнее признание.       — Что ты делаешь? — шепотом спрашивает Чонгук, чтобы не палиться.       — Вы, наверное, не знали, но я кореец с просроченной визой и меня должны депортировать, — новость разлетается быстро, как удивление на лицах всех присутствующих, — И не желая покидать эту прекрасную страну, я заставил Чон Чонгука женится на мне. — Тэхён слышит рядом с собой просьбу замолчать от ассистента, но он продолжает, — А Чонгук большой энтузиаст в работе, наверное, научился у вас, — обращается он к отцу Чона, — Три года в издательстве я видел, как он надрывается. Я знал, что под угрозой карьеры Чонгук может пойти на всё. Я шантажировал его, чтобы он солгал родным. Вот. — лицо Гибсона победно сияет, — Я думал это будет просто, но не вышло. Трудно разрушать жизни людей, когда понимаешь какие они чудесные. — смотря на опечаленных родителей Чона, Ким заканчивает из последних сил своё признание, — У вас прекрасная семья. Я виноват, и вам будет глупо ссориться из-за этого.       — Тэхён, — зовёт его Чонгук, чтобы тот посмотрел на него, дал сказать ему хоть слово для личного признания.       — Чонгук, это была сделка, — заявляет Ким, смотря прямо в темные омуты напротив, наполненные недоумением и просьбой прекратить. От пожирающей боли внутри, слёзы подкатывают незаметно, но он держится, чтобы не казаться жалким, — Ты сдержал слово, а я нет. Сделка расторгнута. — Тэхён уходит, в последний раз смотря на людей, которые дали ему почувствовать настоящую любовь, — Мне правда жаль.       Все гости зашумели. От обмана и печали бабуля не сдерживает своего удивления. Родные её подбадривают. А Тэхён уходит, будет ждать на пристани инспектора Гибсона, чтобы тот отвёз его в аэропорт в Нью-Йорк, где у него будут всего лишь сутки, чтобы собрать свои вещи.       — А чём ты думал? — когда гости всполошились и начали обсуждать происходящее, к Чонгук подходит мать.       — Ты солгал нам! — возмущается бабуля.       — Я не знаю, — не уверенно начинает Чонгук, — Дайте мне немного времени разобраться в себе, а потом я всё объясню.       Чон, ещё не отошедший от слов Кима, уходит из зала, не желая оставаться здесь. Надо найти его, поговорить наедине и всё обсудить, в конце концов найти силы и признаться, что что-то щекочет сердце от мыслей о нём. Да он разочаровал своих родителей, он не самый лучший сын, но Чонгук всегда поступал, как считал лучше для себя, и этот случай не должен быть исключением, ведь чувства настоящие. Он заходит в дом, оторвавшись от любопытных вопросов гостей, и поднимается на этаж в спальню, где его встречает звенящая тишина, как будто здесь никто не жил. А на кровати лежит костюм с букетом цветов. Тэхён оставил всё здесь, чтобы не уносит чувство стыда и позора в Нью-Йорк, уже готовый принять факт того, что разочаровал всех и себя.       Чонгук замечает неприметную стопку рукописи с запиской. Он берёт и читает:

«Ты был прав. Это была книга особенная. Я соврал, зная, если напечатаю её, то потеряю помощника. У тебя хорошее видение мира. Мы купим права на него до моего ухода. Будь счастлив, ты заслужил.       Ким Тэхён.»

      — Обалдеть, — звучит женский голос со стороны. В комнату входит Сью, которая забеспокоилась внезапным исчезновением парня. — Ты же знаешь, это будут обсуждать вечность? — попыталась она перевести всё случившееся в шутку. Не вышло. — Ты в порядке?       — Да, — не подумав, говорит Чон, а потом признаётся, перечитывая письмо ещё раз, — Нет. Я чувствую… Знаешь в чём дело? Дело в том, что этот мужчина окончательно меня задолбал. Это наше расставание? Да, понимаю у нас фальшивая свадьба, это было больно, но… Он оставил ещё записку, ему не хватило вежливости, даже капли человечности, чтобы сказать мне это в лицо. Три года! Боже правый, три года я пахал на этого террориста, и ни единого доброго слова не услышал и наконец-то он пишет это… дерьмо.       От будоражащей злости, от скопившихся чувств, покрывающихся раздражением и разочарованием он комкает письмо и швыряет его обратно на кровать. Ну как так?       — Чонгук, — зовёт его Сьюзан, — Чонгук.       — Знаю, у нас была сделка, но… — он обращает внимание на девушку и вспоминает, как о ней хорошо отзывался Тэхён, и как он приятно говорил о его родителях. Неужели ещё тогда он готов был сдаться и во всем признаться? Возможно этот тиран не растерял все человеческие чувства. — Он сводит меня с ума, — спокойнее признаётся Чонгук.       — Я вижу, — сделав шаг ближе, девушка подходит, — Ты его так и отпустишь?       Вопрос звучит слишком громко, он эхом раздаётся в подсознании, и до Чонгука доходит основной смысл. Чон стоит ещё несколько минут в прострации, осознавая всё то, что чувствует к Тэхёну, что испытал за эти короткие дни, которые сблизили их вместе больше, чем ночи в офисе. Это ли не судьба?       Ким в это же время, уже уплыв на катере, одетый в привычные себе строгие и элегантные костюмы, смотрит вдаль, ища хотя бы частичку того дома, и Чонгука, который за ним не придёт.       — И что теперь? — в привычной себе манере, в деловом образе, спрашивает Тэхён Эрика Гибсона.       — Раз вы едете добровольно, то сделаем всё цивилизованно. Приземлимся в Нью-Йорке и у вас будет двадцать четыре часа, чтобы улететь в Южную Корею. — легко отвечает инспектор, наслаждаясь морским бризом.       

⠂⠁⠈⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂

      Всё осознав и поняв, Чонгук, прихватив с собой лишь некоторые документы, отправляется за Тэхёном. Он проходит мимо гостей у дома и встречает на пути родителей.       — Ты куда? — спрашивает мать.       — Я должен поговорить с ним, — не желая останавливаться, быстро отвечает Чонгук.       — Зачем тебе это? — взяв за руку, останавливает сына Минсо.       — Не твое дело! — огрызается Чон.       — Прекратите! — кричит бабуля.       — Не позволю! — заявляет отец, уже сытый по горло этим спектаклем. — Только через мой труп.       — Я не спрашиваю твоего мнения, — настаивает на своем он.       — Прекратите! — громче произносит бабуля и резко кладет руку себе на грудь в области сердца.       — Чонгук! Минсо! — зовет их Эмили, подхватит под руку бабулю, которой стало плохо.       Они подбегают, позабыв на время о своих разногласиях, помогают её уложить. Чонгук в панике просит позвать врача, пока он следит за состоянием Энни. После её увозят на спасательном вертолете в больницу, и Чонгук с семьей отправляются с ней. Он не сможет себе простить, если у неё случится сердечный приступ и всё из-за него.       Уже в вертолете, вся семья, сцепив ладони, переживает за состояние бабули. А Энни, лежа на переносной коляске, снимает ингалятор, чтобы произнести:       — Ссориться нельзя, — спокойно проговаривает она, — Не надо. Вы не сходитесь во взглядах, но вы семья. Минсо, обещай мне, что поддержишь Чонгука, даже если не согласен с ним, — слезно умоляет бабуля.       — Даю слово, — немного подумав, произносит он.       — Чонгук, обещай мне, что постараешься быть ближе к своей семье. — держа в свои старческих ладонях ладонь внука, просит Энни.       — Я обещаю, — не задумываясь, говорит Чонгук.       — Прекрасно, — вытерев слезы руками, произнесла с облегчением бабуля, — Духи могут забрать меня.       Все забеспокоились, как только она легла ровно и перестала подавать какие-либо признаки жизни, то принялись звать её. Неужели это последние слова бабули и наставления перед тем, как покинуть этот мир? А потом она резко открывает глаза, видя перед собой испуганные лица семьи.       — Не, духи не готовы. — Энни присаживается и улыбается в своей загадочной манере. — Мне уже намного лучше, поэтому и в больницу больше не надо. Летим в аэропорт, милок! — кричит она летчику.       — Энни! Признайтесь, Вы разыграли инфаркт, я прав? — изумленный такой правдоподобной актерской игрой, не смог удержаться Минсо.       — А как я ещё могла вас обоих помирить? — возмущается Энни, пока её дочь заливается смехом, — Нам нужно в аэропорт!       Пока они летели, Чонгук успокаивает свои нервишки и эмоции, что зашкаливают. Он то думал, что в этот день потерял двоих дорогих его сердцу людей, но нет. Судьба — злодейка коварная, поэтому правила меняются с каждой минутой.       Чонгук мигом вылезает из вертолета, как только тот приземляется, и замечает самолет, в котором сто процентов сидит Тэхён и ждёт своей участи. Он бежит следом, попутно пытается дозвониться, чтобы объяснить и рассказать, что чувствует. Что их спектакль и сделка перестали существовать давно, что ночной разговор открыл в нем другую сторону, а случайная встреча голыми дала понять нечто большее, но всё это время он лишь получал подтверждения что Ким другой, не тот тиран, каким его видят на работе. Он по-своему милый и добрый, открытый и интересный человек, которого хочется обнимать, целовать и любить.       Однако телефон недоступен, а самолет взлетает. Чонгук стоит и смотрит, как улетает его любовь.       Родители подходят к нему, догоняя. Они смотрят с печалью, что Чонгук не успел.       — Прости сын, — извиняется отец, похлопав по плечу, — Я не знал, что у вас чувства.       — У нас? — удивляется Чон.        — Конечно, — говорит мать как само собой разумеющееся, — Если бы он не любил, то не сделал бы это.       После этих слов Чонгук чувствует себя настоящим дураком. У него было так много возможностей заявить о своих чувствах, что он не представлял, когда наступит тот самый удобным момент. А теперь этот момент он упустил. Однако, он не намерен уступать теперь.       

⠂⠁⠈⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂

      Тэхён, как только приехал в Нью-Йорк, быстро переоделся и отправился в свой кабинет, чтобы собрать все вещи. Это место было им вторым домом, который он по настоящему любил и любит, но искренние теплые чувства, такие приятные и теплящиеся внутри, всё-таки появились когда он был в домике на Аляске, в одной спальне с Чонгуком спустя множество неловких случаев.       Все сотрудники смотрят, подглядывают за дверь, всё еще боясь услышать последние свирепые речи их начальника. Телефоны звонят, а в офисе тихо. Наверное, странно будет ощущать это место без грозой тучи в виде Ким Тэхёна.       — Джэй! — зовёт по привычке Тэхён, чтобы тот помог с коробкой и бумагами, но никто не приходит. Тогда он аккуратно выходит из кабинета и находит другого сотрудника, — Джордан! — этот же парень мило беседует с другой из сотрудниц, — Джордан отправь, пожалуйста, все эти вещи вот на этот адрес, сможешь? — он ставит одну из коробок на стол парня и протягивает ему стикер с адресом.       — Сделаю, конечно, — отвечает Джордан быстро и замечает движение за спиной начальника. — Эм… Мистер Ким.       — Что? — Тэхён устало выдыхает и замечает, что сотрудник указывает ему куда-то за спину.       И Ким видит Чонгука. Он приехал, но зачем? Попрощаться или уточнить пару моментов по поводу печати его книги? Тэхён очень хочет, чтобы тот не прощался с ним, он сделал всё возможное, чтобы Чон мог дальше расти и не быть больше мальчиком на побегушках.       — Привет, — тихо здоровается Чонгук, подходя к нему ближе.       Коридоры офиса казались раньше пустыми, однако вновь все повылезали из-за столов, заметив ещё одного виновника этой драмы в издательстве. Всех удивляет внезапный приезд их коллеги.       — Почему ты так дышишь? — спрашивает Ким, замечая, какая одышка у Чонгука и испарина на лбу.       — Бежал долго, — объясняет он, сокращая расстояние между ними в несколько шагов.       — Прямо от Аляски?       — Надо поговорить. — Чонгук очень серьезен, он не намерен больше отступать.       — Ну, мне болтать некогда. У меня в пять часов рейс в Сеул, так что. — он произносит это как-то холодно, отворачиваясь от Чонгука и продолжает давать поручения Джордану.       — Тэхён! — резко кричит Чонгук, — Рот закрой! — и внезапно заставляет замолчать абсолютно всех. Тэхён вздрагивает и вновь обращает внимание на Чона. — Я должен кое-что сказать, — уже тише и спокойнее добавляет он.       Ким стоит, скрестив руки, и сдерживается, тем самым дает волю Чону высказать всё, что думает о нём, позволяет ему облить его словесным говном, сказать все гадости в лицо и он их примет. Заслужил.       — Три дня назад я ненавидел тебя и мечтал, что тебя собьёт такси или ты отравишься…       — Ну, приятно слышать, — саркастично произносит Ким, не удержавшись.       — Рот закрой, я не договорил. — вновь изрекает Чонгук, делая шаг ближе. — А дальше, что было на Аляске, всё изменило. Когда мы поцеловались, и когда ты рассказал про тату и когда ты навалился на меня голым, — послушались умилительные охи женского коллектива, — Я не понимал, что случилось, пока я не остался один. В амбаре без тебя. Представь, что я почувствовал, когда мужчину, которого я люблю вот-вот вышвырнут из страны. — Ким смотрит изумленно, ощущая, как может предательски разреветься, услышав признание, которого боялся. — Всё Тэхён, выходи за меня.       Ким стоит в ступоре. Ему кажется это иллюзией, ведь ещё несколько часов назад на другом конце света они уже почти это сделали, только там было все приправлено ложью, а сейчас они будто раздетые, без единых масок и костюмов, раскрывают свое истинное - я. Вот только Чонгук уже сделал отважный шаг, осталось Тэхёну сделать такой же. Однако он лишь в отрицание мотает головой.       — Поверь, я для тебя не вариант.       — Не верю, — резко, без способов других оправданий своему выбору, изрекает Чонгук.       — Знаешь, есть причина для моего одиночества. — говорит Тэхён. — Мне так спокойнее. И думаю, будет проще и легче, если мы с тобой это забудем, а я уеду.       — Ты прав. — Чонгук делает последний шаг, стоит прямо напротив, что их отделяет лишь крошечное расстояние и самообман Тэхёна, в котором он погряз. — Так было бы проще, но я не хочу.       — Я боюсь, — шепотом признается Ким. Он никогда до этого дня не думал, что может быть так. Ему до сих пор сложно признаться, что может быть иначе.       — Я тоже, но мы справимся.       И всё же Чонгук ломает всё и готов бороться со страхами вместе с Тэхёном. Он берет в своих ладонях его лицо и целует, так нежно и трепетно, что наплевать, что будут о них говорить другие. Ему через эти касания губ хочется донести, что они пройдут все испытания, но вместе.       Они делают небольшую паузу, где смотрят друг другу в глаза.       — А ты не должен опуститься на колено? — спрашивает игриво Тэхён.       — Будем считать, что это твое «да».       И вновь утягивает его в тягучий, наполненный любовью поцелуй.       

⠂⠁⠈⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂

      — Верно ли я понял, что вы снова помолвлены? — удивленно спрашивает Гибсон.       Тэхён так и не уехал. Он в тот же день с Чонгуком расписался, а по пути они планировали свою жизнь. Как только они расписались, счастливые побежали в ювелирный магазин, чтобы приобрести обручальные кольца. А ближе к вечеру, устроили романтический ужин в ресторане, чтобы поболтать обо всем на свете. Они чувствовали настоящее облегчение, когда раскрывались друг другу. И всё же разговор не мог не коснуться предстоящего собеседования:       — Так, где ты спишь? — неуверенно задает вопрос Чонгук, отпивая ещё немного вина, — Сверху или снизу?       — Пойдем, — и без лишних слов, закрыв счёт, Тэхён приводит парня в свою квартиру.       Там с порога они уже дико целуются и снимают с себя одежду. Двигаются в спальню, где через панорамные окна открывается прекрасный вид на центральный парк.       Чонгук властно, что не свойственно ему на работе, лег на Тэхёна, развел его ноги в стороны, чтобы прижать теснее, ещё ближе, чтобы удобнее расцеловывать шею, другие нежнейшие участки кожи. После недолгих прелюдий, от нетерпения обоих, они отдавались блаженству, которого хотели, но к которому боялись приступить. Каждый стон, каждый толчок и каждое соприкосновение тел создавало новую историю, очередной роман, который может быть написан. Чонгук уверен, что напишет очередную книгу об этом прекрасном человеке, о теле содрогающегося от пика их любви, о его смугловатой коже покрывшейся мурашками, о волосах, что взмокли и прилипли ко лбу, о губах, которые выкрикивали его имя.       А Тэхён уверен, что был глупцом и не ошибся. Бояться нормально, но упускать возможности, он не привык.       И теперь они сидят снова в миграционной службе, чтобы доказать, что любят друг друга по-настоящему, безо всякой лжи.       — Да, — отвечают хором.       — Вы уверены, что готовы к испытанию? Ведь один неверный ответ и вам конец, — говорит инспектор, смотря на Кима.       — Да, — неловко произносят они, но теперь знают, что у них будет целая жизнь, чтобы узнать друг друга ещё больше.