Последняя капля

Вэй Ин сидел в позе лотоса на кровати Лань Чжаня, с убитым выражением глядя в раскрытую книгу у себя на бёдрах. Мозг кипел и плавился. Вэй Ин потратил на подготовку к завтрашнему семинару уже целых два часа, и для него это был пугающе рекордный показатель. Должно быть, атмосфера, царящая в комнате Лань Чжаня, как обычно погрузила его в морозно-белый туман спокойствия, проникла в клетки мозга и незаметно привела в порядок разбросанные по углам сознания мысли. Для Вэй Ина, всегда готового сорваться с места и увлечься десятью делами сразу, такой контроль над сумбуром ума бывал очень полезен. Ему даже нравилось особое чувство гармонии и умиротворения, которое он ловил рядом с Лань Чжанем, в его минималистично обставленном пространстве, среди упорядоченных вещей, на чистом постельном белье, спрятанном под покрывалом и тонко пахнущем опиумом, но сегодня… Сегодня — это был перебор. Вэй Ин шумно выдохнул, сдув с лица выбившуюся из хвоста прядку. Сколько раз он уже поправил в волосах резинку, пока листал эти несчастные страницы? Он не понимал, зачем ему так усердно готовиться. Зачем он послушал Лань Чжаня и пошёл вместе с ним в университетскую библиотеку. Зачем он утащил сюда пять увесистых томиков и теперь пробегал глазами по диагонали третье учебное пособие. — У меня сейчас крыша поедет, — не удержался Вэй Ин, пожаловавшись вслух, и резко захлопнул книгу, от которой его уже тошнило. Во рту противно пересохло, в висках — глухо и напряжённо ухал пульс. И ещё после героических двух часов концентрации Вэй Ину стало до умопомрачения душно в обычно прохладной комнате Лань Чжаня. Он не мог стряхнуть это тяжёлое, липнущее зудом и сухостью к коже чувство, даже в своей лёгкой серой рубашке из вискозы. Бездумно потянувшись к горлу, Вэй Ин ловким движением пальцев расстегнул верхнюю пуговицу, обнажив часть ключиц. Слегка подёргал ткань, проветривая грудь и шею, а потом небрежно отбросил закрытую книгу в изножье кровати и как сидел — так и повалился вбок. На подушку. — Лань Чжа-ань… С неприязнью вытянув затёкшие ноги, которым тоже было жарко в чёрных лосинах, Вэй Ин жалобно позвал своего единственного потенциального спасителя от смертной скуки. Подложив плечо под голову и свесив руку с кровати, он умоляюще уставился на Лань Чжаня, который, впрочем, спасать Вэй Ина не спешил. Продолжал себе заниматься за рабочим столом у окна, не удостоив Вэй Ина даже беглым взглядом. Белая настольная лампа ровно освещала листы его тетради, сплошь исписанные аккуратным убористым почерком. Ручка с синей пастой мерно шуршала по бумаге (Лань Чжань всегда говорил, что именно так материал запоминается лучше). Его посадка даже в этой лёгкой вечерней обстановке была такой безупречно-грациозной, что Вэй Ин невольно залюбовался. Бесстрастное, прохладное выражение лица, скульптурно отточенный профиль, гладко струящиеся по плечам волосы… Вэй Ин больно прикусил губу. Знал ли Лань Чжань, как давно он на него запал? Начиная с первого курса — с момента, когда они грубо столкнулись в коридоре, и Вэй Ин, прямо как в дурацком ромкоме, наполненном клише, уронил на пол целую стопку книг? В их первую встречу Вэй Ин подумал, что в жизни не видел никого прекраснее Лань Чжаня. И да, он думал так до сих пор, но сейчас, после двух лет знакомства, его красота раскрылась уже совершенно иначе, на другой глубине. Ведь как только Вэй Ин начал узнавать его ближе, забираясь под кожу безобидными издёвками, выводя на эмоции хитростью и бесстыдным флиртом, он открыл, что в Лань Чжане таится и спит, ожидая шторма, бескрайний, завораживающий океан. То, как явно и беспомощно Лань Чжань злился на него в начале, пытаясь одёрнуть строгими взглядами и хлёсткими фразами, призывая обуздать свой хаотичный нрав. Как горели его глаза цвета густого, расплавленного золота. Как хмурились его дерзкие тонкие брови. Как поджимались бледные холодные губы… Да, Вэй Ину казалось, они обязательно должны быть холодными. Ведь в них было так мало тёплой розовой краски и так много упрямства, недовольства, сдержанности, но вместе с тем — сколько в них было притягательности, волнующей запретности… Как они манили сейчас, когда в комнате собралась духота, а у Вэй Ина сохло во рту и горели щёки. Он вязко сглотнул, бегло смочив шершавую корочку губ языком. Жаль, тоскливые мысли о Лань Чжане оставались, сколько бы Вэй Ин ни пытался их глушить; их нельзя было вытравить из мозга, нельзя было задавить и дождаться, когда они бесследно растают. Вэй Ин втрескался в Лань Чжаня по уши, но девяносто девять процентов времени он понятия не имел, что с этим делать. Конечно, за последние два года они сильно сблизились. Вернее — им пришлось. Лань Чжаню пришлось. Вэй Ин знал, что навязывать свою компанию непризнанному аристократу и недотроге Лань Ванцзи было жалко, унизительно, глупо и чревато для сердца, но он буквально ничего не мог с собой сделать. Лань Чжань захватил всё его внимание, как только впервые попал в поле зрения. На него было невозможно смотреть без желания дёрнуть, окликнуть, броситься на шею; мимо него нельзя было спокойно пройти — он манил и тянул к себе, даже когда просто дышал. Наверное, такое называлось помешательством. И хорошо, что это помешательство в романтическом смысле Лань Чжань никогда не рассматривал. А если рассматривал — не комментировал, игнорировал, отказывался копать вглубь, и так всем жилось проще. Вэй Ин довольствовался малым и был счастлив. Вот честно — счастлив до небес. Дружба с Лань Чжанем была его благословением, и он до сих пор не до конца понимал, чем заслужил к себе такое отношение. Что в своей хаотичной жизни он наконец-то сделал правильно — так, чтобы Лань Чжань по-настоящему задержался с ним рядом, пусть и в сугубо платоническом смысле. Даже слепому было видно, что между ними пролегала пропасть длиной с чёртову Амазонку. Ведь это непоседливый, недисциплинированный, вульгарный, громкий, раздражающий Вэй Усянь и… Лань Ванцзи. Лань Ванцзи с его многочисленными талантами, начиная безупречным владением трёх языков, заканчивая игрой на гуцине, который — как Вэй Ин узнал позже — он освоил ещё в детстве, на родине, влюбившись в звучание инструмента. Это Лань Ванцзи, который знал наизусть меню всех лучших кофеен вокруг кампуса, где варили не только захватывающе крепкий фильтр, который залпом поглощал Вэй Ин против своего здоровья, но и вкуснейшие, мягкие китайские чаи. Лань Ванцзи, который мог носить идеально белые брюки даже в дождливую осеннюю погоду и не запачкать их, идя по улице (Вэй Ин считал это колдовством). Это был Лань Ванцзи, который завораживал каждым своим движением, каждым редким, но весомым словом, и абсолютно, абсолютно точно, ни в одной Вселенной он не должен был тратить своё время, чтобы нянчиться с Вэй Ином и терпеть его идиотские выходки. Но… возможно, мир немного сходил с ума и переворачивался с ног на голову, когда речь шла о них двоих. Поначалу Цзян Чэн его предупреждал: «Перестань бегать за ним хвостом. Ты не нужен Лань Ванцзи, смирись и прими это как факт. Он страдает каждый раз, когда ты появляешься на горизонте, даже я это вижу». И Вэй Ин слышал брата. Всегда слышал, важно кивая и благодаря за ценные советы. В конце концов, в словах Цзян Чэна всегда была доля истины! Но когда в последний раз Вэй Ин по-настоящему поступал разумно? Нет, Вэй Ин предпочитал поступать, как велит сердце, а сердце велело почаще приставать к Лань Чжаню, доводить его до белого каления и упорно расшатывать его безмятежное, пугающе прочное душевное устройство. Вэй Ину сразу было очевидно, что Лань Чжань слишком многое держит в себе. Слишком уж он плотно обставил доступную ему свободу моральными рамками, правилами, безоговорочной дисциплиной. Было ли виновато в том строгое воспитание дяди, о котором Лань Чжань всегда упоминал с глубочайшим уважением? Или естественная потребность контролировать каждый аспект своей рутины, не теряя притом внутренней устойчивости и гармонии? Виноваты духовные практики? Намеренное очищение рассудка от бренности хаотичной жизни? Вэй Ин, конечно, восхищался контролем и силой воли Лань Чжаня, но с другой стороны — он совсем не понимал, как можно жить, когда чувства ни разу не пускаются в полёт. Когда не ставишь последнее на кон и не принимаешь импульсивных решений. Когда не отзываешься с яростью на то, что тебя ущемляет и выбешивает; когда не взрываешься и не вспыхиваешь тысячами цветных искр, если на тебя смотрит тот, в кого ты влюблён. Конечно, Вэй Ин сравнивал с собой, а они с Лань Чжанем были как чёрное и белое, но… Ведь не могло же быть так, что Лань Чжань не переживал совсем никаких эмоций? Не могло. Вэй Ин постоянно чуял, как где-то внутри, под слоями выученного хладнокровия Лань Чжаня прячется настоящий вулкан. Бурлящий, горячий, живой. Он много раз видел, как в неподвижном омуте глаз Лань Чжаня плескалась раскалённая дожелта лава. Видел, как подрагивало его разожжённое бешенством тело. И он — Вэй Ин — всегда был виной этих новых катастроф, этих землетрясений под застывшей коркой его стойкого сердца. Игнорировать столь удивительное зрелище было выше всяких сил. Вэй Ин не мог не подсесть на пьянящее чувство своего влияния — слишком много в нём было драйва, адреналина, сладкой опасности. Гулять по краю, балансировать на острие ножа… Иногда Вэй Ин говорил себе, что не делает совсем ничего предосудительного — он просто-напросто помогает Лань Чжаню раскрепоститься. Просто разрешает ему чуть больше, чем он сам разрешает себе. «Разозлись на меня, Лань Чжань, ну же. Ты злишься? Скажи: злишься? Ты можешь сказать, я не обижусь... Ну-у? Агрх, какой ты скучный! Я же видел, что ты злишься!» Нет, это было не страшно. Это было очень полезно и, может, со временем Лань Чжань тоже стал извлекать из выходок Вэй Ина сомнительную для себя пользу, а потому вот уже целый год относился к их дружбе с искренним, трепетным вниманием. Вэй Ин до сих пор себя спрашивал, что именно произошло, но не мог найти ответ. В какой-то момент Лань Чжань просто стал... невозможным. Он водил Вэй Ина по выходным в его любимые места, где подавали кучу острых мясных блюд, и платил за него. Он делал ему вдумчивые, крохотные подарки на традиционные китайские праздники, заставляя вспоминать о родине. Он следил за тем, чтобы Вэй Ин не забывал про режим сна, заботливо, но строго отправляя его спать в сообщениях мессенджера, мол, я знаю, что ты до сих пор не в постели, Вэй Ин. Иди. Лань Чжань единственный напоминал ему, что нужно пойти пообедать, если Вэй Ин утопал в делах и забывал про время. Бывало даже, Лань Чжань доходил до крайности — носил одежду Вэй Ина в прачечную стираться, а то и вовсе гладил его вещи в специальной комнате общежития, чтобы Вэй Ин не посещал пары в чём попало. Вот даже эта вискозная рубашка! Если бы Лань Чжань никогда к ней не притрагивался, она выглядела бы так, словно побывала у Вэй Ина в заднице во время его ночных экспериментов. Итог? Теперь Лань Чжань был не только интригующим, завораживающим недотрогой, которого Вэй Ину веселья ради хотелось испортить, но и терпеливым, заботливым товарищем, который никогда не повернётся к нему спиной в минуту нужды. А вот Вэй Ин каким был, таким и остался — влюблённым, хаотичным, любопытным. Без тормозов. И это значило, несмотря на большой сдвиг в их отношениях (в отношении Лань Чжаня), Вэй Ин до сих пор разрешал себе баловство. И его никто не останавливал. Но также никто не давал гарантий, что последствия обойдут его стороной. Вэй Ину нравилось играть с огнём. Нравилось смотреть, как тонкие бледные пальцы Лань Чжаня сжимаются в кулаки. Нравилось заставлять его очаровательные уши пылать. Ах, сколько бы Вэй Ин отдал, чтобы однажды прикоснуться к этому горячему бархатистому краешку губами!.. Ткнуться кончиком языка, лизнуть и дунуть, остужая — быть может, тогда Лань Чжань покроется мурашками. Мелко задрожит где-то там, под тканью своей нежно-голубой футболки с длинным рукавом, которая прямо сейчас так мягко и плотно облегает его сильные руки, плавный рельеф его расслабленных мышц и!.. — Лань Чжань… — выдохнул Вэй Ин ещё раз. Почти как стон. Лань Чжань продолжал вести записи, будто ничего не слышал, будто Вэй Ин совсем его не волновал. И это было привычно. Сколько раз во время их занятий Вэй Ин оказывался в таком двусмысленном положении? Лёжа у Лань Чжаня в кровати, наблюдая за ним и всеми фибрами души желая коснуться? Да, вырвать его из пут душной теории. Перейти к практике. И плевать, что «практика», о которой думал Вэй Ин, совсем не относилась к учёбе. — Слушай, Лань Чжань, — Вэй Ин хитро усмехнулся, лукаво сощурив глаза. Кровообращение вернулось в немые ноги — он легко перекатился на спину, скользнув лопатками по покрывалу. Как следует устроился на подушке. Повернул голову, коснувшись наволочки щекой, и вновь уставился на работающего за столом Лань Чжаня. — Скажи… — сердце Вэй Ина забилось чаще, но ему всегда было интересно, насколько далеко он может зайти. Всегда. — Что бы ты сделал, если бы у тебя в постели вдруг оказался симпатичный, сексуальный, возбуждённый, готовый на всё парень? Как думаешь, в тебе бы проснулся какой-то… мм… интерес? Вэй Ин не прекращал смотреть, жадно поглощая реакцию. А потом прикусил губу и расстегнул ещё одну пуговицу рубашки, почти открыв нежную зону чувствительных сосков. Нога внизу заскользила, шурша по постели, пока не задела отброшенный за ненадобностью томик из библиотеки. Секунда — и книга с грохотом свалилась на пол. — Упс… — Вэй Ин. Лань Чжань раздражённо прикрыл глаза и напряг плечи. «Конечно, — подумал про себя Вэй Ин, — конечно, он среагировал на упавшую книгу, а вовсе не на то, что я пытаюсь его соблазнять!» Он знал, что это провальная затея, но как обычно поддался шалости. От скуки. И потому что… было можно. Серьёзно — ему было можно. Ведь чего только он уже не говорил Лань Чжаню в последние два года. О чём только его не спрашивал, чего не предлагал — вплоть до того, что совал ему под нос открытые вкладки с яойными артами по любимым пейрингам из аниме. Лишь бы увидеть эти розовые уши. Услышать беспомощный вздох. Заметить угрожающе-раздражённый блеск в глазах. А потом смеяться, отмахиваясь, переводя всё в шутку и закрывая тему. Лишь изредка чувствовать, как ноет и скребётся затаённая обида на жизнь. Не на Лань Чжаня. Конечно, не на него. Лань Чжань здесь не виноват — сердцу не прикажешь, и уж тем более такому строгому, закрытому, стойкому сердцу, как у него. Такое сердце достоин заслужить лучший из лучших. Или лучшая. Если честно, Вэй Ин до сих пор точно не знал, какая у Лань Чжаня ориентация — он был настолько скрытен и молчалив в расспросах про личную жизнь, что Вэй Ину оставалось лишь теряться в догадках. — Мхм, ну прости! Да, я уронил библиотечную книжку, какой кошмар, какая досада! Но не это суть, Лань Чжань!.. У меня тут действительно важный вопрос, — Вэй Ин опять перекатился набок и приподнялся на локте, подперев голову рукой. Он не хотел сдаваться: ему было скучно, а Лань Чжань сидел прямо здесь, весь такой собранный и спокойный. Впрочем, уже не весь. Вэй Ин усмехнулся и провёл ладонью по покрывалу на клочке кровати рядом, поглаживая. Открыл рот, готовясь играть в игру до конца, но Лань Чжань вдруг отложил ручку на стол с громким щелчком, буквально говорящим «хватит», и резко повернулся. Рот Вэй Ина захлопнулся. Рука остановилась. По телу в предвкушении понеслись мурашки, и Вэй Ин забыл, что хотел спросить. Потому что Лань Чжань смотрел на него. А если Лань Чжань смотрел, он делал это так, что Вэй Ину всегда становилось горячо и жутко. В его глазах, как в янтарной эпоксидной смоле, недвижимо застывала борьба. Мучение, напряжение, осуждающая мрачность. И беспомощность. Будто Лань Чжань ничего не мог сделать с бурей гнева внутри — ни сопротивляться ей, ни смягчить ущерб. Ему оставалось лишь терпеть и ждать, когда волна злости схлынет. И в такие моменты Вэй Ин, бывало, искренне стыдился себя. Ведь трудно представить, насколько Лань Чжань презирал его глупые выходки. — Ладно-ладно! Ну чего ты опять так смотришь? — Вэй Ин страдальчески заломил брови и вздохнул, внутренне пытаясь стряхнуть с себя вязкое ощущение от взгляда Лань Чжаня. — Я, может, вовсе не про себя говорю? Чисто гипотетически… Я до сих пор не понимаю, нравятся ли тебе парни. Ты всё молчишь, молчишь… А ты ведь мой лучший друг, Лань Чжань, и я хочу знать твои предпочтения! Вдруг я мог бы подыскать тебе кого-то достойного. Ты знаешь, у меня много очень интересных знакомых. И, поверь мне, по крайней мере треть из них готова добровольно оказаться в твоей постели, так что… Лань Чжань оборвал его, молча встав с места. Вэй Ин поднял голову, невольно окинув взглядом всю его фигуру, начиная с длинных ног в лёгких серых штанах, заканчивая широкими плечами, v-образным воротом футболки и крепкой белой шеей. Несправедливо, несправедливо красив… Но почему он встал? Почему он подходил к кровати? Вэй Ин неуютно поёрзал, двигаясь к стенке, подальше от Лань Чжаня. Не может быть, что сейчас он перегнул палку. Да и что такого он сказал?! Ничего, что Лань Чжань не слышал раньше. Иногда Вэй Ин задавал вопросы похлеще, не стесняясь подключать фантазию, так что случилось теперь? Лань Чжань подошёл и опустился на край кровати, рядом с ногами Вэй Ина. Вэй Ин смотрел настороженно, почти боязливо, но Лань Чжань лишь повернулся к нему лицом, и его взгляд опять стал нечитаемым. — Иди сюда, Вэй Ин, — позвал он. Дрожь рванула по телу, как стрела, сладко вспарывая кожу и забираясь внутрь. Вэй Ин в жизни не слышал ничего более пугающего и желанного. — Но я, кхм… Я здесь, Лань Чжань, — посмеялся он чуть нервно, продолжая опираться на локоть и незаметно отодвигая ноги подальше от Лань Чжаня. — Нет. Ближе, — Лань Чжань уверенно развернул к нему корпус, закинув колено на постель, и подозвал Вэй Ина лёгким движением пальцев. Ближе? Вэй Ин отупело моргнул. — Эм… — Скорее. Скорее? — Ладно!.. — Вэй Ин встрепенулся и торопливо сел на кровати, существенно сократив расстояние. — Только обещай, что не будешь меня калечить! Я же шучу, хах, Лань Чжань, иногда ты меня просто пуга… Стоило Вэй Ину оказаться вблизи, Лань Чжань протянул руку, обхватил его за шею и вдруг подвинулся сам. Наклонил Вэй Ина к себе. Его губы почти коснулись уха. — Я хочу сказать так, чтобы ты меня услышал. Ты слушаешь, Вэй Ин? Вэй Ин широко распахнул глаза, мутно уставившись в пространство куда-то мимо плеча Лань Чжаня. Что?.. — Да… — Хорошо. Ты спросил, что бы я сделал, если бы в моей постели оказался симпатичный, сексуальный, возбуждённый, готовый на всё парень. Неуместное возбуждение волной устремилось в пах. Низкий голос Лань Чжаня, повторяющий его вульгарные слова, весь его дурацкий вопрос с первого до последнего звука, будто это было не взбалмошной шуткой, а самой важной и серьёзной вещью во Вселенной… Вэй Ин не знал, как такое вынести. Он не был к этому готов. — Я же прост… — Мой ответ — ничего. Я бы не сделал ничего. Потому что мне это неинтересно. И потому что единственный человек, который меня искренне волнует, не воспринимает меня всерьёз. Возбуждение схлынуло так же быстро, как возникло. Ушла и духота. Вэй Ина за секунду будто обдало морозным ветром, и в жилах от стыда и ужаса застыла кровь. Вот оно. Да. Теперь кара свершилась. Лань Чжань раз и навсегда прочертил между ними грань, одарил вечным клеймом платонических друзей, потому что… потому что… Вэй Ин не думал, что это может быть правдой, но Лань Чжаню действительно нравился кто-то другой, да, ему кто-то нравился. И теперь Вэй Ин его довёл. Совсем довёл. Лань Чжань отстранился. Вэй Ин с минуту сидел неподвижно, внезапно для себя разбитый и подавленный открывшейся правдой, мгновенно забывая о близости, которая ещё секунду назад казалась ему такой желанной. Почему он не замечал ничего раньше? Почему Лань Чжань никогда не говорил ему правду? Даже не пытался пресечь, одёрнуть, выразить недовольство… Или… О нет, в том-то и дело: Лань Чжань всё время пытался остановить. Просто Вэй Ин не понимал. Он даже не хотел понимать, воспринимая происходящее как игру, где у него была роль шутника с полным ящичком надежд на то, что его беззаботность однажды откроет дорогу к несбыточному, а Лань Чжань в этой истории оказался мучеником, из которого день за днём по крупице вытаскивали остатки выдержки и терпения. Вэй Ин покрылся мерзкими мурашками. — Как же… Ого! Тебе правда кто-то нравится, Лань Чжань? — попробовал он сыграть в невинность, по привычке скрывая свои раненые чувства. — Почему ты ничего мне не говорил, хах?! Я думал, мы друзья! И как это возможно, что человек не воспринимает тебя всерьёз? Нужно быть просто сумасшедшим, чтобы не… — Ты очень хорошо знаешь этого человека, Вэй Ин, — хмуро и раздражённо перебил Лань Чжань. Это было не в его манере — перебивать, но он сделал так уже дважды за их разговор. И насколько бы тесно Вэй Ин ни был знаком со скудной, пресной мимикой Лань Чжаня, он ещё ни разу не видел на его лице такое… болезненное, обиженное выражение. Будто Вэй Ин лично оскорбил его тем, что не догадался сразу. Вэй Ин принялся панически соображать, кто это мог быть, полностью забывая про свой план развеять скуку и вывести Лань Чжаня на эмоции. Вывел. И вот что получилось. Его ткнули носом в его же дерьмо. Чёрт возьми, почему он такой… Вэй Ин накрыл себе ладонью рот, когда его внезапно настигло осознание. Полное, всепоглощающее и жуткое в своей очевидности. — Это… Цзян Чэн? Господи, это Цзян Чэн! Вот почему ты со мной теперь так хорошо общаешься, да? Чтобы братишка увидел, какой ты внимательный и заботливый, и замечательный, и чтобы я замолвил за тебя словечко… Агрх! Не переживай, Лань Чжань, я и правда часто ему говорю про тебя! Это буквально всё, о чём я говорю. Его это даже слегка раздражает… То есть! Нет! Не ты! Я уверен, его не раздражаешь ты, просто у него хроническая непереносимость моей болтовни, особенно когда я слишком возбуждаюсь, э… э, в смысле, в целом? Когда у меня буквально начинается словесный понос, потому что мне нужно столько всего рассказать ему про тебя. Ты же такой… ты. Ты Лань Чжань. Я уверен, стоит только намекнуть, и мой братишка прибежит по первому же зову! Хм… Если задуматься, может, он даже злится на меня, потому что я постоянно говорю о тебе. Вдруг он ревнует, Лань Чжань? Да, он был бы довольно ревнивым типом в отношениях, но я ещё никогда не видел его с кем-то… — Ты закончил? — нетерпеливо прикрыв глаза и шумно вдохнув носом, спросил Лань Чжань. Будто ему стоило самых последних крупиц воли не сорваться и не задушить Вэй Ина прямо сейчас. Но Вэй Ин, в целом, был согласен на казнь. Его сердце так болезненно сжималось, а желудок будто превратился в яму, наполненную чёрной липкой мерзостью, и Вэй Ин вовсе не отказался бы сейчас стать жертвой. Тем более — жертвой прекрасных длинных пальцев Лань Чжаня, которые с силой прижмутся к шее, перекроют все пути кислорода и мягко, нежно заберут его жизнь. Это была бы идеальная смерть. Уж точно лучше, чем остаться в живых и наблюдать, как его лучший друг и любимый брат строят роман. Потому что они ведь подходят друг другу, разве нет? Вэй Ину стоило задуматься об этом раньше. Цзян Чэн — истинный приверженец традиций; для него так же, как и для Лань Чжаня, был важен самоконтроль, строгость к самому себе. Они оба были страшными перфекционистами и наверняка находили бы массу удовольствия в обсуждении каких-нибудь углубленных курсов. Они бы развивались вместе, вместе тянули бы друг друга вверх. А Вэй Ин? Что мог дать Лань Чжаню Вэй Ин? Бесконечную головную боль и желание совершить преступление против своих высоких нравов. — Да, эм. Закончил, — тихо согласился Вэй Ин, больше не в силах поддерживать на лице улыбку и перечислять, сколько преимуществ было бы в союзе Лань Чжаня и Цзян Чэна. Как они могли бы хорошо сойтись вместе, если бы оба не стеснялись и чаще разговаривали друг с другом. Вэй Ин ведь так часто пытался их свести в дружеской форме! Должно быть, Лань Чжань отказывался, потому что смущался, а Цзян Чэн… он просто ещё не увидел всех достоинств Лань Чжаня. Но если Вэй Ину понадобится перешагнуть через себя и свести двух самых дорогих себе людей, он… — Это не Цзян Ваньин. Мысли остановились с противным скрежетом, будто слова Лань Чжаня грузовиком вылетели поперек дороги, перекрыв полосу. — Не… Это не Цзян Чэн? — Нет. — Но… тогда… — уже испытав самый болезненный удар, Вэй Ин слегка перевёл дыхание. Окей. Окей, хорошо. Любой другой вариант был бы не менее страшен, но от этого он хотя бы сможет абстрагироваться. Цзян Чэн был его младшим братом, его семьёй, и Вэй Ин не смог бы его бросить, даже если бы его сердце каждый раз крошилось на куски. Но что касалось других… — Это… Не Хуайсан? Вэй Ин чуть склонил набок голову и неуверенно протянул слова. Хуайсан был вторым человеком, которого Вэй Ин знал довольно хорошо, однако мысль о нём и Лань Чжане вызывала миллионы вопросов. По беспечности и своеволию Хуайсан мало чем уступал Вэй Ину. Более того, он был раз в десять капризнее, но самое важное — он прекрасно знал, что у Вэй Ина за эти годы сформировался огромный жирный краш на Лань Чжаня. И судя по тому, что он никогда не выражал негатив, если Вэй Ин снова жаловался ему на то, как незаконно хорошо выглядит Лань Чжань в этой рубашке, или как потрясающе лежат его волосы, это ужасно, я хочу зарыться в них лицом и задохнуться, Не Хуайсан испытывал ноль влечения к Лань Чжаню. Плюс, история его личной жизни в целом была довольно странной. Вэй Ин до сих пор не понимал, как он мог встречаться с несколькими людьми одновременно, и притом быть полностью открытым с этим перед остальными партнёрами. — Это не он. «Слава богу. Слава богу, это не он, Лань Чжань, иначе твоё сердце могло бы быть разбито примерно так же, как сейчас моё!» — успел подумать Вэй Ин. Но это оставляло его буквально с одним… — Мяньмянь! — задохнулся сразу от боли и восторга Вэй Ин. — Это Мяньмянь! Сто процентов это она, кто же ещё? И почему я сразу подумал на парней? Ты ведь так и не сказал мне, что они тебе нравятся! Лань Чжань! Зачем ты так долго молчал? Я бы давно… Точно, точно… Я помню… Не пойми неправильно, но я помню, как мы однажды занимались вместе в библиотеке, и ты так на нас смотрел, когда мы с ней обсуждали задачу, я думал, от меня останется горстка пепла, ха-ха! Но не волнуйся, Лань Чжань, я к ней отношусь чисто как к подруге, у меня никогда не было к ней интереса. На мой вкус, она слишком… хмм, как бы это выразить? Волевая? Не знаю, я будто перестаю чувствовать себя рядом с ней мужчиной, потому что она слишком самостоятельная, самодостаточная, знаешь? Но уж тебя-то это не испугает, да ведь? Ты рядом с кем угодно будешь… испускать весь этот свой тестостерон, ого, да, я уверен, что Мяньмянь легко тебе покорится. Вы буквально созданы друг для друга! И потом, насколько мне известно, ей нравятся мужчины, которые знают, чего хотят от жизни. Мгм. Нужно быть решительнее, Лань Чжань! — Вэй Ин понимал, что сейчас не более чем играет роль и в его словах мало искренности, но он всё равно заставил себя чуть наклониться и стукнуть Лань Чжаня кулаком в плечо. По-дружески. Потому что он и был его другом. И должен был поддержать, а не пытаться… Господи, Вэй Ину было так стыдно. Ужасно стыдно за всё, что он делал раньше и что не прекратил, пока было не поздно. Теперь он решил искупить свою вину и во что бы то ни стало помочь Лань Ванцзы и Ло Цинъян сойтись, успешно закрепить союз, сыграть свадьбу и нарожать красивых воспитанных деток. — Ты, — внезапно выронил Лань Чжань, будто слова про Мяньмянь стали последней каплей. Отлично. Отлично, Вэй Ин вдруг понял, что теперь нагло навязывал Лань Чжаню решительные шаги — может, у него уже был план, и он хотел его придерживаться. Он ведь всегда такой вдумчивый, осторожный, этот Лань Чжань. И он всегда знает, что делать — гораздо лучше самого Вэй Ина. Его жизнь не состоит из спонтанных всплесков энергии, он не хватается за десять дел сразу и не пытается решить всё здесь и сейчас. — Да-да, Лань Чжань, извини, — Вэй Ин с сожалением отдёрнул руку от плеча Лань Чжаня и постарался успокоить себя. Было трудно. И он уже знал, что не каждый раз сможет убегать от боли, спрятавшись под маской. Иногда придётся принять удар стойко и честно, лицом к лицу с ситуацией. Лицом к лицу с Лань Чжанем. — Я опять слишком загорелся, да? Наверняка ты уже сам всё продумал, и тебе вряд ли нужна моя помощь, так что… — Это ты, Вэй Ин. — Это я Вэй Ин, да, конечно, само собой, это я, Лань Чжань! Я просто… — и тут Вэй Ин весь застыл. А потом повернул голову к Лань Чжаню так резко, что чудом не свернул себе шею. — Что? Лань Чжань выглядел раздавленным. Будто ему было физически тяжело произносить слова, но он всеми силами преодолевал себя. Преодолевал, чтобы выразить то, что накипело внутри, и не взорваться. Его правая рука лежала на бедре, подрагивая от напряжения. Вэй Ин... ждал. И в этом ожидании вдруг растворились все его маски. Он почувствовал, как в собственном взгляде, полном уязвимости и надежды, просвечивает самая его суть. Его настоящая боль. Его безответная влюблённость. Или?.. Вэй Ин не мог вздохнуть. Лишь завороженно смотрел на губы, на рот Лань Чжаня, ожидая, когда он вновь откроется. Когда воздух мягко содрогнется от звука его голоса. Он ждал, когда Лань Чжань скажет… — Человек. Который не воспринимает меня всерьёз. Это ты, Вэй Ин. Внутри всё рухнуло. Вэй Ин больше не мог ни о чём думать, рассуждать, анализировать. Тревожность и паника схлынули, как по волшебству, и осталась одна эта фраза, отдающаяся эхом в пустой черепной коробке: «Это ты, Вэй Ин». Это ты. Ты, Вэй Ин. Вэй Ин. — Я… — шепнул он ошеломлённо, не пытаясь скрыть тоску, и затаённое счастье, и облегчение в голосе. Прижав ладонь к груди, слегка обнажённой под расстёгнутыми пуговицами, Вэй Ин хмуро помотал головой. Он не мог оторвать от смущённого Лань Чжаня глаз, особенно — от его выглядывающих из-под водопада волос, покрасневших кончиков ушей. — Лань Чжань… — Если тебе неприятно это слышать, ты можешь… уйти. Я не буду держать. Я не имею права. Но я хотел бы… чтобы ты знал… — Уйти! — вскрикнул Вэй Ин, наконец отмирая от шока и отчаянно мотая головой. — Уйти! Когда я узнал!.. — он понял, что больше не может держать себя в руках и быстро вздёрнулся на колени, подскакивая к Лань Чжаню. Он буквально бросился. На него. Обвил руками шею, наблюдая, как от шока расширяются строгие янтарно-карие глаза в обрамлении мягких чёрных ресниц. Вэй Ин хотел провалиться прямо сейчас. В самое жерло вулкана, туда, в кипящую лаву, о которой так долго мечтал. Он почти не мог поверить собственному счастью, но также он слишком долго отказывал себе, и тормозить теперь не видел ни малейшего смысла. Ни одной преграды. Вопросы из серии почему я нравлюсь Лань Чжаню или как всё к этому пришло даже не успели оформиться, когда Лань Чжань положил ему на пояс свои большие горячие руки. Вэй Ин вдруг почувствовал себя таким маленьким. Именно так, нависая сверху над лицом Лань Чжаня, утопая коленями в матрасе, чувствуя, как падает его сбитый высокий хвост, накреняясь вбок и норовя пощекотать Лань Чжаню щёку. — Лань Чжань, — Вэй Ин выдохнул, обхватив ладонями его лицо, скользнув большим пальцем рядом с уголком губ, прикасаясь быстрее, чем успеют кончики его волос. — Ты правда?.. Лань Чжань гулко сглотнул, не прекращая смотреть, смотреть, смотреть. Вэй Ину казалось, ещё немного — и его растащит на кусочки от этого взгляда. Он вдруг увидел в нём столько жизненно важного — столько не сказанных слов, не выраженных чувств, не свершённых поступков, и всё, всё, всё это было заперто внутри одного несчастного Лань Чжаня. — О боже, если я сейчас тебя не поцелую… Закончить Вэй Ин не успел. Одно движение — и он полетел спиной на кровать; тело Лань Чжаня накрыло его сверху, источая приятный жар, окуная в уют и защиту, а потом… Губы Лань Чжаня оказались вовсе не холодными. О нет. Они были тёплыми, как лучи осеннего солнца, греющие лицо вслед за порывом стылого ветра. Они были бережными и внимательными. Будто Лань Чжань делал это в первый раз, но у него в крови был талант целовать Вэй Ина. Вэй Ин с трепетом ответил, раскрывая рот, скользя пальцами по шее Лань Чжаня, продвигаясь вверх, утопая пальцами в его длинных чёрных волосах, чувствуя их прохладную гладкость и густоту. Это было что-то запредельное. Вэй Ин таял, как сахар на медленном огне, превращаясь в вязкую карамель, теряя структуру и форму; голова кружилась, будто его качало на тёплых волнах, пока Лань Чжань целовал его медленно, чувственно — так, словно это больше никогда не случится, словно у них есть один шанс и завтра никогда не наступит. Он хотел успеть сказать всё сегодня. Вэй Ин был не против, но также он прекрасно понимал, что завтра наступит, ещё как наступит, а потом и послезавтра, и послепослезавтра, и каждый день они с Лань Чжанем будут это повторять, пока не начнут болеть губы, пока вечер не станет ночью, а ночь не уйдёт с рассветом. Обвив бёдра Лань Чжаня ногами, Вэй Ин прижался к нему теснее, издав мягкий стон, желая ощутить больше. Лань Чжань двигался так синхронно с ним, будто уже знал тело Вэй Ина вдоль и поперёк. Будто он точно понимал, чего это тело хочет. Пропустив руку под поясницу Вэй Ина, когда он выгнулся на постели, Лань Чжань стал нависать ниже, ниже, наклоняя голову дальше вбок. Их языки сплелись, и Вэй Ин дёрнулся, ощутив, как по спине, по животу несутся дикие мурашки. Это было так возбуждающе. Так неожиданно. Так ни на что не похоже. Вэй Ин целовался всего один раз в жизни. С Хуайсаном. В шутку, на спор, по пьяни. Потому что на первом курсе Вэй Ин не заботился, для кого и на сколько хочет себя сохранить. Это не имело значения. Но с появлением Лань Чжаня в его жизни… Вэй Ин просто не хотел никого целовать. Флиртовать — пожалуйста, сколько угодно, это была его вторая натура. Но целовать… даже ради практики, ради веселья… Вэй Ин не представлял как. Мысль о поцелуях с другими людьми не вызывала у него ничего, кроме недоумения. Это казалось бессмысленным. Вэй Ин хотел только Лань Чжаня. И теперь, когда получил… Чёрт. Вэй Ин не выдержал и стал улыбаться прямо в поцелуй, а потом и вовсе рассмеялся, смазывая плавный ритм, слегка отстраняя от себя Лань Чжаня. Так, чтобы между ними осталось не больше пары сантиметров. Чтобы по-прежнему чувствовать жар и щекотный трепет дыхания. — Лань Чжань, — продолжил тихо смеяться Вэй Ин. — Ты так хорошо целуешься, ах… Где ты этому научился? Вэй Ин хитро прищурился, разглядывая лицо Лань Чжаня вблизи. Так близко. Можно было посчитать ресницы. Измерить диаметр зрачков. Запомнить изгиб губ по миллиметрам. А потом улыбка мягко сошла с лица Вэй Ина, потому что ответный взгляд Лань Чжаня был абсолютно ошеломительным. Он не выражал ничего, кроме… Какой же ты красивый. Я так счастлив, что могу тебя целовать. Я хочу, чтобы мы делали это каждый день. Я так влюблён в тебя. Дыхание Вэй Ина застряло поперёк горла. Почему он никогда не замечал этого раньше? Или поцелуй настолько вскружил ему голову, что он сходил с ума и на радостях выдумывал себе то, о чём ему мечталось, но чего не было в реальности? — Нигде. Я не целовал никого, кроме Вэй Ина. — Айщ… — Вэй Ин почувствовал, как краснеет шея от этой невозможной прямоты. — Тогда ты явно одарён от природы… Не то чтобы это новость. Лань Чжань номер один во всём. Конечно, он будет целовать как номер один, да? Вэй Ин улыбнулся и скользнул рукой вперёд, ласково погладив подбородок, щёку Лань Чжаня. Задел его горячее очаровательное ухо. Он удивился, когда рука Лань Чжаня оставила его поясницу, выскользнув, поднявшись вверх, и взяла его любопытные поглаживающие пальцы. Поднесла их к губам. Прикрыв глаза, Лань Чжань с судорожным вздохом поцеловал костяшки Вэй Ина так, словно не мог поверить, что ему позволено. Словно он до сих пор считал это счастливым сном. Если так, они с Вэй Ином были в одной лодке. — Эй… — Вэй Ин сглотнул, позволив Лань Чжаню покрыть кожу лёгкими, невесомыми, как зимние снежинки на ресницах, поцелуями. — Как давно ты… — Как только тебя встретил. Вэй Ин опять ярко вспыхнул, чувствуя, как пульсирует жар на щеках. Удовлетворение и возмущение переплелись внутри, прежде чем он взорвался: — Но как… Ай-я, Лань Чжань! Почему ты всё время молчал?! — Ты не относился ко мне серьёзно, — не колеблясь повторил Лань Чжань то, что говорил раньше. Вэй Ин раздражённо откинул голову на подушку и громко застонал в негодовании, пока Лань Чжань всё ещё целовал его руку, спускаясь к запястью, поглаживая пальцы, будто каждая деталь, каждая клеточка Вэй Ина была для него драгоценна. — Я всегда относился к тебе серьёзно, очень серьёзно, Лань Чжань! Тебе всего лишь было нужно… Агрх! Откуда я мог знать, что такой великолепный мужчина в состоянии обратить на меня внимание?! И погоди… как только встретил меня? — Вэй Ин резко вскинулся на подушке, потому что до него только сейчас дошло. — Но ты же всё время!.. Сперва, когда мы… ты меня ненавидел! — Я не понимал свои чувства, — низко пробормотал Лань Чжань, отпуская его руку, кладя её себе на плечо. А дальше — вновь навис сверху. Близко, не стесняясь, глядя прямо в глаза, позволяя Вэй Ину в шоке смотреть на него в ответ. — Пытался оттолкнуть тебя, потому что не знал, как себя вести. Брат мне… подсказал. Вэй Ин прикусил губу, мотая головой от абсурда, от сюрреализма всей этой ситуации. А потом краем глаза заметил, как взгляд Лань Чжаня скользнул вниз, замирая на уровне рта, будто ему не терпелось прикусить его губу точно так же. Новая дрожь оплела щекотными дорожками тело от мысли, что Лань Чжань может укусить. Сейчас. Укусить как настоящий дикарь, как первобытный варвар, совсем не думая о приличиях — сделать это, просто потому что он хочет. — Ты даже не представляешь, сколько ночей я потратил, мечтая о тебе, — по секрету шепнул Вэй Ин, вновь ощупывая лицо Лань Чжаня, прослеживая кончиками пальцев безупречные черты лица. Такая щемящая сердце красота. Такая мужественная изящность, и всё — только для Вэй Ина. Он не понимал, как его ещё не стошнило от этой бессмыслицы. — Сколько раз я стонал твоё имя, когда… — Бесстыдник, — беспомощно сорвалось у Лань Чжаня. Вэй Ин сухо сглотнул, и его глаза загорелись. — Да, Лань Чжань, я такой бесстыдный. Столько дразнил тебя, столько играл с тобой… что ты хочешь со мной теперь сделать, хм? Хочешь отплатить мне? Наказать меня? — Вэй Ин… — Я весь твой, прямо здесь, у тебя в постели. Покажи мне, что ты со мной сделаешь, Лань Чжань. Ты ведь тоже мечтал, скажи? Ты ведь думал… Вэй Ин запнулся, когда Лань Чжань нырнул вниз, обжёг дыханием шею и вдруг — впился зубами прямо в нежную кожу. Больно. Вэй Ин вскрикнул, когда мокрый язык принялся зализывать укус. Медленно. И горячо. Ему сразу же дало в голову этим ощущением, он опьянел, он растерял все слова — ох, это так будоражило. Ох, губы Лань Чжаня оказались такими страстными. Язык — таким чувственным. Ещё один укус — мягче. Ещё один стон — выше. Вэй Ин задрожал, когда Лань Чжань, ни о чём не спрашивая, начал расстёгивать пуговицы его рубашки. Ловко и быстро. Щёлк, щёлк, щёлк. — Лань Чжа… Ах!.. Вэй Ин всхлипнул, когда Лань Чжань смахнул в сторону ткань и накрыл губами его левый сосок; когда нежно прикусил его, лизнул, попробовал на вкус. Вэй Ин не знал, куда себя деть. Он зарылся пальцами в волосы Лань Чжаня, пытаясь удержать, притормозить, но это было так бессмысленно. Руки не слушались, теряя силу; тело превращалось в размокшую вату. А Лань Чжань напирал, будто сорвавшись с цепи после первой же пробы. Он задышал тяжело и шумно, целуя ниже, ниже, ниже. Он словно был готов облизать каждую клеточку голой кожи Вэй Ина. Заклеймить каждую подрагивающую мышцу ярким засосом. — Ах, Лань Чжань… Что ты творишь? Кто из нас теперь бесстыдник, м? Хах! Вау! Боги, ты хочешь свести меня с ума? Л-Лань Чжань, нет! Н-не надо туда, я ещё не готов, ах, я!.. клянусь, я кончу в трусы ещё до того, как ты их снимешь! Прекра-ах-ти!.. — Ты такой громкий, Вэй Ин. Его голос звучал как чистый, расплавленный в сладкую патоку грех. А потом Лань Чжань потёрся лицом прямо о пах Вэй Ина, тяжело вдыхая его запах и блаженно закрывая глаза. Вэй Ину казалось, он сейчас сгорит заживо. Он и представить не мог, что Лань Чжань настолько сильно его хотел. Что Лань Чжаня заводил запах его члена под трусами и лосинами, что он был готов отсосать ему, не имея никакой подготовки, что он… что он скрывал столько интересного под своей благочестивой маской. — Лань Чжань… — Умоляю, позволь мне. Он умолял. Вэй Ин упал головой в подушку и крепко зажмурился, не прекращая часто дышать. Хорошо. Хорошо. Боже, хорошо! Он продержится. Он сможет. Это ведь просто Лань Чжань, хах, ничего такого — подумаешь, парень, которого Вэй Ин обожает, на которого мысленно дрочит каждый раз, когда видит его в новой футболке, на которого пускает слюни в подушку по ночам, трахая себя пальцами, пока во рту всё не высохнет… — Л-ладно, считай, ты выиграл, только!.. Вэй Ин не успел закончить, потому что Лань Чжань резко схватил его за бёдра, закрался пальцами под резинку лосин и белья и сдёрнул всё вниз — достаточно, чтобы высвободить член. Он не дождался, когда Вэй Ин вскинет бёдра, чтобы помочь себя раздеть. Он в принципе не пытался раздеть его целиком. Он просто хотел проглотить Вэй Ина. Что это было за безумие, Вэй Ин никак не мог понять — его накрыла огромная тёмная пелена удовольствия, когда Лань Чжань обхватил его своей огромной ладонью и жадно погрузил в рот. Горячий. Рот Лань Чжаня был горячий, как пламя, и Вэй Ин испугался, что его промежность ошпарило, что теперь ожог останется во всех местах, куда мокро натекла слюна. Лань Чжань усердно засопел носом, явно не испытывая никаких угрызений совести, оттого что он присваивал Вэй Ина себе, оставляя в его голове чёрные провалы, белые пятна и более-менее осмысленный звук своего же имени. Он сковывал Вэй Ина, создавая вакуум, где вместо пустоты плавало лишь тёмное пульсирующее желание. Прижал неугомонные бёдра Вэй Ина к кровати, не давал ему дышать наплывами ярких ощущений. Вэй Ин не мог ничего осознать. Он протяжно застонал, когда Лань Чжань взял его глубоко и даже не подавился, умело контролируя мышцы горла. Хах. Может, вся эта сила воли и концентрация играли на руку не только в учёбе. Вэй Ин лихорадочно попробовал вспомнить как раз об этих глупостях, о скучных медитациях Лань Чжаня, о своих учебниках из библиотеки, о нудных преподах — что угодно, лишь бы не сорваться сейчас. Лишь бы не смотреть себе между ног, не видеть красные уши Лань Чжаня, его глянцевый рот и полотно длинных спутанных волос, похожих на разлитые по воде чернила. Лишь бы остановить ток по всему телу, забыть о штормящем тело удовольствии и мужественно продержаться одну минуту. Всего одну чёртову минуту. — Лань Чжа… б-боже, как ты!.. Ах! Вау… О, вау. Я сейчас умру, Лань Чжань, почему это так хорошо? Вэй Ин захныкал, выгибаясь на постели, чувствуя, что его выдержка опасно истончается. Лань Чжань не выпускал его изо рта, медленно скользя вверх и вниз по небольшому стволу, трогая Вэй Ина руками, поглаживая торс, опять сбивая в сторону части расстёгнутой рубашки. Он взялся дразнить соски, пощипывая их подушечками, раскатывая чуткие горошины между ними и не прекращая, не прекращая двигать головой. Вэй Ин распадался. Становился бессмысленным и бесполезным, и мысли опять покидали голову — теперь он даже не мог говорить, выдыхая лишь какие-то невнятные отрывки фраз, перемешанных со стонами, с жёстким дыханием. В какой-то момент, совсем потерявшись в наслаждении, он позволил себе схватить Лань Чжаня за плечи, провести вверх к его голове, до полного хаоса спутать гладкие пряди. Позволил себе томно приподнять веки и опустить взгляд вниз. Лань Чжань смотрел прямо на него, и его глаза опасно горели. Его горячие красные губы мокро обнимали ствол, его впалые щёки чёткими росчерками выделяли контур лица, и он весь… Вэй Ин шокированно вскрикнул. И кончил. Прямо Лань Чжаню в рот. Он ожидал, что Лань Чжань закашляется, отстранится, выплюнет, но — он лишь закрыл глаза, озабоченно хмурясь, и тяжело сглотнул прямо вокруг члена Вэй Ина, растягивая и продлевая его оргазм до колючих мурашек, до рыжих искр в глазах. — О, Лань Чжань… Вэй Ину казалось, он превратился в пушистое белое облако. Лань Чжань мягко выпустил его изо рта, продолжая поглаживать ладонями, будто молча осыпая похвалами его тело, говоря ему, как хорошо он постарался, какой он был молодец, кончил в рот как хороший мальчик. Ох, Вэй Ин буквально мог слышать эти сладкие грязные речи, и ему нравилось думать, что прямо сейчас он способен читать мысли Лань Чжаня — ведь так близко они ещё не были никогда. И ещё никогда так тонко не сплетались их тела, несмотря на то, что между ними по-прежнему было много одежды. — Не могу поверить, что ты проглотил. Лань Чжань поцеловал тазовую косточку, и его волосы щекотно разметались по коже рядом. — Не могу поверить, что ты мне позволил. От его охрипшего голоса внутри Вэй Ина опять зажглась искра, и он бы не удивился, если бы через минуту-две смог снова прийти в боевую готовность. Это было слишком хорошо. Лань Чжань сводил его с ума. — Как я мог не позволить случиться лучшему оргазму в своей жизни, хах?.. — Вэй Ину понравилось? Лань Чжань спросил шёпотом, задевая губами живот, солнечное сплетение, выше, выше. Тут Вэй Ин уже сам притянул его, обхватив двумя ладонями за щёки и подняв на уровень лица. К чёрту, что Лань Чжань сейчас ему сосал — Вэй Ин хотел вылизать этот рот дочиста. Он хотел снова сделать его грязным. — Поцелуй меня, — выпалил он прямо в губы, но Лань Чжань уже двигался без подсказок, язык уже толкался в нетерпеливо влажную глубину, смазывая конец фразы, забирая у Вэй Ина томительный стон. Как это было дико, как было жарко. Вэй Ин даже не стыдился того, что лежит со спущенным бельём, о нет, ему нравилось, как скреблась по костям острая сверхчувствительность, когда одежда Лань Чжаня задевала его голый член. И теперь он до жути хотел знать, что Лань Чжань прячет в своих жарких серых штанах. Он был просто обязан выяснить! — Мх, мх… — не прекращая целоваться, мягко стонать и мурлыкать, Вэй Ин пошарил руками по телу Лань Чжаня, задирая его тонкий голубой лонгслив, обводя крепкие бока, закрадываясь в штаны, в тесный уголок между их промежностями. Лань Чжань резко бросил поцелуй и сорвал руку вниз, в панике схватив Вэй Ина за запястье. Вэй Ин открыл глаза и уставился на него, как дикий котёнок, которого пресекли в шалости, взяв за шкирку и запретив кусаться. — Ты… — сглотнул Лань Чжань. — Я не жду, что ты тоже… — Дай мне тебя потрогать, просто потрогать, прошу, — зачастил Вэй Ин, голодно облизывая губы. Он не мог больше терпеть! Он не хотел пауз! Он не хотел ничего, кроме Лань Чжаня, Лань Чжаня, это превратилось в сущее помешательство, в горячую навязчивую мысль. Но разве так и не закрутилось всё с самого начала? Лань Чжань судорожно втянул носом воздух, не сводя с Вэй Ина глаз, будто пытаясь удостовериться, что он действительно хочет, что не чувствует себя обязанным. Хотя как это вообще могло быть возможным? Как — когда всё тело Вэй Ина пульсировало в нетерпении, даже после оргазма? Он чувствовал эхо ударов сердца в своих покусанных губах. Лань Чжань медленно разжал пальцы, отпуская его запястье. Вернул ладонь на постель, нависая над Вэй Ином, поднимая чуть выше бёдра, чтобы дать ему простор. Они смотрели друг другу в глаза, когда Вэй Ин нагло зарылся одной рукой ему сзади, пощипывая незаконно сексуальную, упругую задницу Лань Чжаня; другой рукой — нырнул в трусы впереди. Его пальцы без прелюдий сомкнулись на увесистом, широком, крупном члене. Вэй Ин не видел размер, но осязание сразу дало ему вполне чёткую картину — он широко распахнул глаза, не разрывая зрительный контакт. — Ого, Лань Чжань… С ума сойти, такой большой. Уши Лань Чжаня налились свежей краской. Он нахмурился, а потом и вовсе закрыл глаза, будто пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Сосредоточиться на себе. Вэй Ин услышал, как он пытается контролировать вздохи, когда большой палец прошёлся по головке, собирая тёплый предэякулят. Это было неприемлемо. Вэй Ин хотел хаос, он хотел всё сломать! Резко вытащив обе руки из штанов Лань Чжаня, Вэй Ин смачно плюнул себе в ладонь, а потом поднёс ко рту и добавил больше, собирая небольшую вязкую лужицу. — Хочу сделать тебя мокрым. — Вэй Ин… — Сейчас ты скажешь мне спасибо, мм… о да. Чёрт, эр-гэгэ, я же смогу почувствовать эту штуку у себя в желудке. Я никогда не трахал себя так глубоко… Надеюсь, это не опасно? Придётся хорошо меня подготовить — хмм, может, мне купить новый дилдо? Попрактикуюсь заранее, что скажешь?.. Лань Чжань ничего не говорил — только хмурил, хмурил, хмурил свои тонкие брови, отказываясь открывать глаза. И дышал. Вэй Ин помог себе другой рукой и приспустил штаны, вытаскивая член Лань Чжаня на свет, покрывая его собранной слюной. Зрительно он оказался ещё внушительнее, ещё соблазнительнее, чем на ощупь. Особенно по сравнению с аккуратным, средним в размерах членом Вэй Ина — странным образом эта разница его жутко заводила, вместо того чтобы вызывать чувство неполноценности. Вэй Ин гладил. Вверх. И вниз. Лань Чжань раскрыл рот, помогая себе собирать воздух. Вдох. Выдох. Вдох. — Ты сдерживаешься, м, Лань Чжань? — тихо посмеялся Вэй Ин, внезапно чувствуя себя непобедимым властелином, королём — просто на вершине. Он скользнул другой рукой по твёрдому напряжённому животу Лань Чжаня, трогая мышцы, мышцы. Он был весь натянут, как сжатая пружина — вот-вот дрогнет, треснет, распрямится. — Уф, я люблю твой контроль… Только приятнее его ломать. Как тебе это, хм? Я хорошо справляюсь? Похвали меня, ну же. Вэй Ин всё ещё привыкал к этой длине, к ширине, к тяжести в своей руке. К тому, как костяшки пальцев иногда задевали его собственный член, заставляя дрожать. Но Вэй Ин не хотел включать себя в ласку; хотел посвятить эти ощущения только Лань Чжаню. — Ты… мне хорошо, Вэй Ин. — Да? Тебе нравится? Нравится моя рука? — Да. Его ответы звучали так беспомощно, что у Вэй Ина сжималось сердце. Он выпустил руку из-под футболки Лань Чжаня, погладил его по лицу, по щеке. Не прекращая хмуриться, не открывая глаза, Лань Чжань слепо повернулся губами к его пальцам, норовя поцеловать, но Вэй Ин только дразнил, ускользал. А потом положил ладонь на затылок и заставил голову Лань Чжаня склониться к себе. Задел край горячего уха своими губами. О, как давно он мечтал… — Как думаешь, сколько нужно пальцев, чтобы растянуть себя перед первым разом? Четыре? Пять? Ммм, да… Чтобы он вошёл как по маслу, во-от так… — Вэй Ин сжал кулак, провёл по стволу туго и медленно, пытаясь сымитировать первое проникновение для Лань Чжаня. — Ты будешь трахать меня не спеша, да? А потом станешь жёстче, жёстче, не сможешь держаться, и кровать начнёт скрипеть, и я буду кричать: ах! ах! Лань Чжань!.. — Вэй Ин задвигал кулаком быстрее, задыхаясь, но не теряя мысли, продолжая шептать Лань Чжаню грязь, когда он в бессилии уронил голову лбом на кровать рядом. Он дышал почти болезненно тяжело. — Меня будет слышно на другом конце корпуса, все будут знать, как мне хорошо и кто меня вбивает в этот чёртов матрас, и даже комендант не посмеет нас прервать, потому что этот душный хрен будет дрочить на мои крики, хах, будет дрочить на то, как ты заставляешь меня кончать, Лань Чжань, только ты, один ты… Мх, как мне дождаться? Когда я привыкну, мы будем делать это каждый день, да, эр-гэгэ? Скажи мне да. — Каждый день, — повторил Лань Чжань сквозь стиснутые зубы, и это прозвучало как угроза, как обещание, как клятва. Как начало его оргазма. Вэй Ин сперва почувствовал, как тяжело содрогнулось тело, потом — член в руке, а потом — всё намокло от вязкой спермы. Она потекла по пальцам горячо и густо, и Вэй Ин до боли закусил губу — боже, он и правда взорвал Лань Чжаня своей неумелой рукой, своим болтливым языком. Он заставил этот вулкан вспыхнуть. Лань Чжань кончил тихо, почти беззвучно, но всё же его маленький стон раненого животного в самом финале и судорожный уязвимый выдох закружили Вэй Ину голову как ничто. Он отстранил руку от Лань Чжаня, небрежно обтирая её о ткань штанов рядом, и позволил его бёдрам расслабиться, приземлиться. Если честно, у него опять немного встал, и было так приятно потереться, хотелось ещё, но также он вымотался и… и… — Будь моим, Вэй Ин, — раздалось на ухо низким ласковым мурлыканьем. Горячим дыханием. Вэй Ин от головы до пяток покрылся мурашками. Расплавился. Чистой рукой нашёл волосы Лань Чжаня, погладил от макушки до затылка, прокрадываясь к задней части шеи, почёсывая, лаская. — Я всегда был твоим, — прошептал. — Всегда твой, Лань Чжань. Лань Чжань ничего не ответил — только счастливо выдохнул. Ткнулся носом ему в шею, оставил маленький поцелуй. Поднялся. Вэй Ин притянул его к своим губам, сонно, блаженно закрывая глаза. И в этом поцелуе на грани дрёмы он чувствовал всё, что Лань Чжаню было трудно выразить словами.