Апокрифы Белерианда

Отправляясь на поиски Майтимо, Финдекано подготовился очень тщательно, взяв с собой всё необходимое для успешного похода. Во-первых, разумеется, лук — на случай, если на пути попадутся орки. Во-вторых — меч, на случай, если лук и быстрота собственных ног от орков всё-таки не помогут. В-третьих — арфу, потому что на театральной сцене подвиг всегда сопровождался соответствующей музыкальной аранжировкой, и Финдекано считал отличной идеей перенести эту эффектную практику в жизнь. Ну и в-четвертых, само собой, он прихватил бутерброды. (Конечно, Фингон предпочел бы взять на это предприятие лембас, но увы: мама осталась в Амане, а кузина с тех пор, как кто-то по недоразумению дал ей в руки меч, окончательно ударилась в феминизм и демонстративно завязала со всеми исконно женскими занятиями. Что же до сестры, то сама идея подпустить её к кухне угрожала катастрофой, поскольку Ириссэ унаследовала от отца уникальный талант спалить даже суп). Снаряженный таким образом, Финдекано отправился на неторопливую прогулку, ориентируясь на дымы Тангородрима, и сбился с пути не более десятка раз за всю дорогу. (И это было серьёзное достижение для его семейного топографического кретинизма. Впрочем, ему, конечно, далеко было до способности сестры заблудиться в трёх соснах. Что же касается Нолофинвэ, то о его умении находить дорогу с можно было судить уже по тому, что путь до Белерианда занял у покорителей севера почти три десятка лет). По пути он несколько раз останавливался, убедившись, что находится в поле зрения очередного разведчика из числа нолдор Феанаро или митримских синдар, которые несли бдительный дозор на подступах к Ангамандо. Во время остановок Финдекано вслух рассуждал о цели и мотивах своего странного предприятия — достаточно тихо, чтобы не привлечь возможных орков, но достаточно громко, чтобы чуткие уши эльфов могли уловить его монолог. Один раз он даже дал короткое интервью корреспонденту “Белериандского вестника”, которого встретил в окрестностях Тангородрима. Финдекано хотел, чтобы его политическое заявление стало достоянием общественности, а там уже общественность вольна была сама разбираться, что ей с этим заявлением делать. Решение сына Нолофинвэ отправиться на выручку сыну Феанаро послужит демонстрацией добрых намерений и готовности к диалогу. В окружающей тьме отыскать прохода в Ангамандо ожидаемо не удалось. Финдекано, в общем-то, не очень опечалила эта неудача. Он не был дураком, а любому, кто не дурак, очевидно, что сама неприступная крепость Арды — не проходной двор. В сущности, Финдекано и не горел желанием лезть внутрь: для политического заявления важен был его поступок, а не результат этого поступка. Не имеет значения, вернётся он с Майтимо или без оного, если поступок уже совершён. К тому же, давайте начистоту — даже если бы ему удалось пролезть внутрь, что бы он там делал? Спрашивал у местных орков, где они держат самых ценных пленников? Нет, Фингон всё-таки не был дураком. Поэтому он сел на камень, взял арфу и заиграл на ощупь подходящую случаю мелодию, а потом и запел. Нужно было как-то скоротать время. Единственным, чего не учёл Финдекано, отправляясь делать своё политическое заявление, был окружающий смог, который закрывал небо. Чем ближе к Тангородриму, тем плотнее становился мрак, и тем сложнее было что-то разглядеть даже на небольшом расстоянии. Так что корреспондент “Белериандского вестника” был лишён возможности увидеть детали подвига во всех подробностях. А подвиг меж тем нашёл своего героя, потому что, стоило Финдекано оставить последний аккорд звенеть в душном воздухе, как голос откуда-то сверху заметил: — Неплохо. Хотя всё ещё не Макалаурэ. Финдекано аж подпрыгнул на камне от неожиданности и оглянулся по сторонам, но вокруг по-прежнему были только безжизненные чёрные скалы. — Ты голову-то подними, — продолжал тем временем голос. Он поступил как было велено, и так Финдекано совершенно неожиданно для самого себя нашёл Майтимо. — Э-э… А ты здесь что делаешь? — осведомился герой вместо приветствия, всё ещё слишком шокированный новостью, что его политическое заявление внезапно переросло в настоящую спасательную операцию. — Украшаю собой Тангородрим, как видишь, — пояснил Майтимо сверху. — Так темно же, — справедливо удивился Финдекано. — Кто тебя разглядит? — Ничего, орки в темноте хорошо видят, — отозвался тот. Финдекано прищурился, рассматривая его. — А почему ты в такой странной позе, это что-то значит? Хайль, Феанаро или что? — Это значит, что Моринготто рассудил, что, если повесить пленника за шею, тот будет мучиться недостаточно долго, — сообщил Майтимо. — Так что он проявил смекалку и повесил за руку. Но что мы всё про меня, да про меня? Вот что ты здесь делаешь? — Ну… Я пришёл тебя спасти, — почти честно признался Финдекано. — Есть идеи, как это сделать? — А, это очень просто, — заверил его Майтимо. — У тебя, вижу, с собой лук? Возьми его и выстрели в меня, желательно, в сердце. Финдекано осоловело заморгал. — Но как это поможет твоему освобождению? — Так, что я не буду висеть здесь живым, — пояснил друг. — Да, ты будешь здесь висеть мёртвым. — Ага, идея именно в этом. Стрелять будешь? Финдекано замер в нерешительности. Он представлял себе всё это мероприятие несколько иначе. В конце концов, он шёл сюда, чтобы заявлением о своих добрых намерениях объединить враждующее семейство. Он никак не планировал становиться убийцей родичей — в смысле, более близких, чем были убиты им до этого. — Но я не хочу тебя убивать, — заметил он осторожно. — Может быть, есть другой способ? Но другого способа не оказалось — альпенштока, железа и верёвок, чтобы подняться по почти отрицательной стенке, гладкой, как зеркало, Финдекано с собой не прихватил. Зато прихватил арфу, тоже, как выяснилось,вещь нужную, но в отношении альпинизма совершенно бесполезную. В конце концов он снова сел на камень, задумчиво жуя бутерброд. Со смертью Майтимо политическое заявление, с одной стороны, обретало особую яркость, а с другой — несколько меняло тональность. Впрочем, всегда можно было напирать на его избавление от страданий. И Финдекано решился. Доев бутерброд, он поднялся с камня, взял лук, упёр его одним плечом в землю и принялся натягивать тетиву. — Ну наконец-то, — прокомментировал это Майтимо. — Я уж думал, ты будешь ждать, пока не придут местные орки и не попросят у тебя бутерброд. — Это был последний. — Ничего, они эльфятиной закусить тоже не отказываются. Приготовив лук к стрельбе, Финдекано взял стрелу. — Постарайся не промазать, — напутствовал его Майтимо. — Пожалуйста. — Ничего, у меня с собой много стрел, — успокоил его Финдекано. — Это меня и смущает. Натянув лук, Финдекано тщательно прицелился и по привычке вознёс молитву Манвэ. Не то чтобы он особенно верил в помощь Валар после того, на какой ноте они расстались, но такие вещи всегда успокаивали. Он задержал дыхание… Раздалось хлопанье огромных крыльев, и резкий порыв ветра ударил его в бок. От неожиданности Финдекано выронил уже готовую к стрельбе стрелу. Жалобно завибрировала брошенная тетива. — Финьо… — вздохнул Майтимо на своей скале. — Сколько раз тебе говорено: не спускай пустую тетиву, плечи у лука не бесконечные… Финдекано уже не слушал его стенаний, потому что рядом с ним теперь стоял — или сидел? — один из Великих Орлов. — Ты, кажется, просил о помощи? — проклекотал Орёл. — Э… Ну, в общем, да, — осторожно согласился Финдекано. Вообще-то, он просил о помощи скорее в том, чтобы в нужный момент отпустить стрелу, а не лук, но Орлу не полагалось знать таких подробностей. — Садись мне на спину, я тебя подниму, — распорядился Орёл, и вот тут Финдекано стало совсем уже не по себе. — В смысле, мы полетим? — переспросил он на всякий случай. Просто для надёжности. Орёл посмотрел на него как на идиота. — По-твоему, орлы пешком ходят? Признав разумность этого довода, Финдекано вздохнул, убрал лук и полез на спину, вернее, на шею гигантскому орлу. Очевидно, отговариваться тем, что он боится высоты, было уже поздно. Политическое заявление оказалось несколько более развёрнутым, чем он ожидал, и теперь уже некуда было отступать.